Я все же северный ребенок. Выше двадцати пяти градусов по Цельсию - и я начинаю превращаться в квелую рыбку, бессмысленно глядящую на монитор и абсолютно неработоспособную. По случаю лета появились мухи и тополиный пух - два объективных зла июня этих широт. И если с мухами можно справиться, к примеру, с помощью тапочки и боевого клича, то пух, как назло, лезет со всех сторон и попадает в совершенно неожиданные места. Меня это злит.

Прохожу мимо вентилятора (кондиционера тут, разумеется, нет и не предвидится до декабря - когда он станет безмерно актуальным, я полагаю). Искусственный ветер запускает пальцы мне в волосы, заботливо отгоняет бойких мух и настырные тополиные пушинки. Хлопает по бедрам рубашкой. Щекочет шею. Жмурюсь от удовольствия, и перед глазами возникает картинка: скала над морем, соленые тучи, а внизу мерное шшшшух-шшшшшш, шшшшхух-шшшшшш... Где-то позади шумит хвоей корявый южный лесок. Журчит родничок с прозрачно-холодной водой. Хочется припасть к нему губами, опалисть ресницы влажностью, нанести жаре сокрушительный удар и рассмеяться звонким ледяным смехом в ее обезумевшее от досады и ужаса лицо...

- Чего это ты тут делаешь?
- Я?
- Ты. Стоишь под вентилятором, улыбаешься во весь рот.
- Это я чай охлаждаю. Он горячий... Самой дуть долго - а тут такой дивайс. Любите, дети, технику, она полюбит вас!
- Аххха. Ну-ну.

С грустью возвращаюсь к своему рабочему месту. Пух тоже.