О нет, поезд и не думал отправляться дальше. В вагоне становилось душно, уважаемые пассажиры принялись нервно покашливать. Запищал мобильный телефон, извещая окружающее пространство о том, что через пять минут у меня встреча с заказчиком. Я с грустью осознала этот факт, погладила его пальцами по кнопочкам. Телефон пискнул громче и умер. Надо же - всегда так: именно в тот момент, когда телефон нужен позарез, он оказывается незаряженным. Кормите, люди, телефоны...

Отражением в пыльном оконном льду из-под троекратно увеличенных максфактором ресниц на меня смотрели полупустые глаза. Кажется, зеленые. Ну, такие - где больше серого, чем цветного... в глазах этих еще была мысль, но и она деградировала до одной строчки из дурацкой песни и спешно готовилась к собственным похоронам. Ох, не успеет... Пятью сантиметрами ниже шестнадцатилетний рот меланхолично жевал сиреневую жвачку, надувая из нее пузыри с равными промежутками времени. По обе стороны от щек вились змеями черные провода к наушникам от плеера. По ним толчками подавалась мозгу музыка - судя по обрывкам, долетавшим до меня, это был Децл. Все вышеописанное чудо было обрамлено похожими на мочалку волосами, химически кудрявыми и выбеленными до цвета зубной пасты. Пожалуй, я стану заводить никаких отношений с несовершеннолетними.

Кто-то кого-то за что-то дернул, его в ответ толкнули, да так, что наступили на ноги третьему невесть кому - и в том конце вагона началась словесная баталия. Две бабки схлестнулись в яростном бою, можно сказать не на жизнь, а на смерть. Что там у них происходило, я толком не видела, ибо стояла спиной к событиям, но вскорости двое мужчин в костюмах пошли их разнимать. Идея-то, может и была хороша, да вот исполнение подкачало - меня перемещающимися потоками людей вжало в узкий треугольник пространства между дверью и сиденьями. Я беззвучно выматерилась на недопридуманном teru. Мироздание, к которому была обращена тирада, видимо, страшно обиделось, поэтому вжало в меня до кучи еще и какого-то вьюноша с курносым носом и веснушками. Симпатичного такого, в очках. Выражение его лица было прекрасно - смесь ужаса, смущения и негодования. Вы когда-нибудь такое видели? Мне на лицо упала прядь волос. Я попыталась ее сдуть - не получилось. Потянулась рукой и осознала, что, даже если бы мои руки не были спеленуты платком ("Так красивее, - говорила Дашенька, - если полу на плечо, то почти как лоохи. А вот тут брошкой заколем..."), мне все равно не удалось бы вытащить ни одной наверх. Мгновенно зачесался нос. Предатель.

- Уберите мне, пожалуйста, волосы с лица, - обреченно попросила я вьюноша.
Его ошарашенный взгляд остановился на моих глазах. Два раза моргнул. Прочие же части тела и не подумали пошевелиться, хотя на свободе у вьюноша была целая правая рука.
- Ну хорошо, - вздохнула я, - тогда почешите мне нос...
На лице вьюноша появилась и стала блуждать какая-то нездоровая улыбочка. Я отчаялась. Дунула на грешную прядь еще раз, гораздо злее. Она разлетелась много мелких волос и защекотала щеки. Мне стало очень обидно и вьюнош, видимо проникшийся наконец жалостью, отодвинул прядку за ухо и потянулся чесать нос даме...
Но - поезд тронулся. Юноша внось впал в ошеломленно-смущенное состояние и старался больше не встречаться со мной взглядом. Гремели колеса.