В явлении тушачьего автопилота есть все-таки масса удобств и достоинств. Потому как если
бы их не было, хрен бы я до дома добралась. Как ехала в метро, не помню. Смутно видится Кердан, с которым мы о чем-то говорили, Кирриш, пытавшийся прозвониться и парень, пытавшийся вытащить из кармана Нарьки кошелек. Все.
Помню, что на станции Лубянка мой организм разогрел себя до тридцати девяти и пытался
хлопнуться в обморок. Помню лицо Ванечки, поднимающего меня с пола. Помню градусник,
подаренный Джессом, и столбик ртути.
Как шла, как ехала, как отговаривалась от контролера (проездные будут только в среду) -
ни черта не помню!
Осознание действительности вернулось уже перед дверью подъезда. И вернулось оно уже
звонком Кирриша.
- Здравствуй, Акканэ, - вещал он, - в метро я все равно ничего не расслышал, поэтому
сообщаю, что сейчас я у Станислава...
Кирриш говорил, я говорила в ответ, и голос мой был неожиданно спокойным и твердым.
Пальцы, уши и губы горели синим пламенем. Потом говорил Станислав и мне было безудержно стыдно.

А потом мне было столь же странно. Дело в том, что, поднявшись наверх и закутав озябшее тело в плед, я осознала, что температуры у меня нет. То есть какая-то, конечно, есть - я же еще живу, - но чтобы дорасти дотридцати девяти, ей потребуется не одна жизнь... Достала из Нари джессовский градусник. Там мне сказали, что температура была тридцать девять и три.
- Может, он врал? - спросила я у пространства.
- А ты попробуй еще раз померять сечас и сравни результаты с домашним градусником, -
ответило пространство, - если он врет, ты это увидишь.
Померила. Результаты градусников совпали с точностью до одной десятой доли...
Я верю, разумеется, в безграничные возможности человечкого организма, ибо будь он
способным, он будет способен абсолютно на все. Но... сбить температуру в течение часа, да при активном передвижении по Москве, да без таблеток...

Как это понимать?!