И опять что-то перевернулось, перестроилось, само собой уложилось в мозаику миропонимания, и теперь лежит там, сопит, косит на меня рыжим глазом, ждет чего-то. У меня в голове словно произошел щелчок и я стала видеть все вещи на два тона светлее и на чуть-чуть – контрастнее, как будто надела новые очки, на полдиоптрии больше, и сразу-сразу мир обогатился тысячью мелочей, которые раньше сливались в неровную цветную массу и прятались на периферии сознания.

Я расчесываю утром волосы перед зеркалом, и отчаянно не хочу одеваться, а кот вьется у ног и заглядывает в лицо; он немного голодный и очень ласковый, он спал в другой комнате и соскучился по мне за ночь. Я наклоняюсь, чтобы подобрать с пола упавшую заколку, и мну ему ухо походя, он мурлычет. Кот у меня чудесный, совсем некошачий кот: он ест клубнику, призывается на щелчки и лежит у тебя на коленях пузом кверху, расставив лапы, грызя собственный хвост. Коту уже четыре года, и это охренеть как много, потому что все это время он вот такой прекрасный и совершенно не собирается остервеняться.

Я вчера была у очень добрых знакомых, в гостях, на зеленоветковом юге; они там совсем обжились, у них есть стиральная машина и холодильник, который всех осеняет светом. А вчера они привезли себе две штуки, без которых не может быть Домом ни один уважающий себя дом: музыку и кошку. Музыка пока расположилась в коридоре в виде двух колонок, а кошка уже ходит по квартире, спотыкаясь и заплетая лапы, наступает на собственный хвост, забирается под шкафы, мяучет и не умеет лакать. Ей меньше месяца, она черепаховой окраски и глаза у нее серые.

И несколько дней я уже слушаю чудную ирландскую музыку (спасибо Эккертану), и подпеваю, и у меня получается. Я с утра сижу в интернете, считая деньги, и выбираю, чему можно научиться за этот год, потому что хочется многого, а денег есть не на все.

И во всех этих днях, прошедших с того, что начался легким туманом на Белорусском вокзале, а кончился раскатами грома за чужим окном, живет удивительное, ясное, иррациональное ощущение Счастья, и еще того, что я не здесь и не там, а где-то на перекрестке стою, или иду по дороге между, и что не нужно мне вовсе быть кем-то одним, а можно быть сразу всеми. И это дивно.

И еще, конечно, я люблю.
Я люблю, и спасибо тому, кто научил меня этому. Сам, конечно же, не заметив.