* * *

Я каждой строкой и в каждом шаге утреннего маршрута выпутываю из клубка вероятностей свои судьбы, наматываю их на пальцы, натягиваю, заставляю звенеть струнами – и вслушиваюсь в мелодию; я мечусь от себя к себе, и никак не найду ту, которая просто я, я-совсем, я-всегда, потому что ее, кажется, нет. Как, оказывается, просто: ты можешь быть практически кем угодно, но настоящая свобода выбора проявляется тогда, когда ты решаешь, кем тебе не быть.

И в одной из своих судеб (быть может, в этой?) я пою старую Лорину "Кибитку" -

Где вас искать, когда раздастся рог,
Создатели чужих воспоминаний?
Речной песок и пыль больших дорог
Покрыли строки жизнеописаний.

Помнишь,
как наш пенистый кубок
наполняли цветы с облетающих яблонь?

Помнишь,
как мятежное небо
превращала гроза в скандинавскую гавань?

Как рвались облака
легким взмахом крыла
нибелунгского шлема?

Hо последнего слова
нас лишает судья,
и судья этот - Время.

Катись, моя кибитка, по лезвию ножа,
Холщовая накидка, песчаная скрижаль...
А ангелы смеются,
Разыгрывая в кости мой удел,
там, где есть предел
скорби.

Помнишь,
как на пляжном песке
мы во время дождя возвели нашу крепость?

Помнишь,
как на выпавшем снеге
мы читали следы, как потерянный эпос?

Как умели мы
в шелесте мокрой травы
слышать роханский топот?

Приговор приведен,
и в конце его - смерть
через жизненный опыт.

Мы столько раз бежали
в надежде встретить дом,
Слова моей скрижали
Осыпались песком.
Hо будет остановка,
И судьбы взвесит белый Гавриил,
лишь хватило б сил
выжить.

Помнишь,
как в пыли площадей
подымали мы наше вагантское знамя?

Помнишь,
как в сплетенье ветвей
и под куполом звезд мы смотрели на пламя?

Как по ветру летел
пурпур наших плащей,
и как сердце летело?

Уведи понятых -
время судит не нас -
только бренное тело.

Катись, моя кибитка, в пыли по ось колес,
Полынный вкус напитка, тщета былых угроз.
Когда ж великий Логос
молчанием накроет этот мир,
что ты крикнешь мне
взглядом?

Пока еще трубит призывно рог,
Пока что живы имена и лица,
Читайте в колеях больших дорог
Скрижалей наших пыльные страницы.

и мне кажется, что она поет обо мне, и даже - о нас.

* * *

Этим утром мне мучительно хочется начать курить – только бы появился повод выходить на улицу раз в N минут, стоять под козырьком подъезда и смотреть на город в дожде, на проезжающие далеко слева машины и на деревья, тонущие в апреле. Я прохожу в холл, отпускаю дежурного, распахиваю окна – весна, моя весна, врывается в офис запахом озона и смелости, запахом изменений, прошлого и настоящего, и я расправляю крылья, вдыхая полной грудью этот букет ароматов собственной судьбы. Я одна, но не одинока, я свободна, но не брошена, я стою посреди темного холла бесконечно долго, в тишине и апреле… почти вечность.
До первого телефонного звонка.

* * *

Я не желаю сегодня видеть солнца.