А мы даже не просто расходимся, нас стремительно раскидывает в разные стороны. Я затрудняюсь ответить на вопрос «зачем», «почему» или даже просто «могло ли быть иначе», потому что я с трудом восстанавливаю в памяти события, вспоминается какими-то кусками, урывками, из которых можно составить лишь очень приблизительную картину. Куда-то ходили. Что-то делали. Ярко помню, что чувствовали. О чем говорили, уже помню смутно. Помню эпизоды, не помню сценария взаимоотношений. Помню декорации, не помню действующих лиц.

Время не подчиняется никаким законам и не желает быть переосмысленным, хоть тресни. Годы съеживаются в минуты, дни растягиваются в жизни. Чувствую себя, как в театре. Где в первом действии пол моют, а во втором как бы десять лет прошло, а пол еще мокрый. И я сижу на этом мокром полу, смотрю в темный зал и вижу только пустые кресла. Я играю для себя самой, и, видимо, только для себя – иногда от этого знания мне становится несколько жутковато.

Иногда мне надоедает произносить монологи в зеркала, и умолкаю.