Тема Aksi – In the end there can be only one.

А теперь отвернись от окна и закрой глаза.
У тебя буду я и десять минут на сон.
У тебя есть слова, которые он сказал:
«In the end, honey, there can be only one».

У тебя есть тридцать секунд на последний знак,
У тебя есть кольцо на пальце и два ключа.
Ты же знаешь, все судьбы меняются только так –
Не подумав, наотмашь по сердцу и сгоряча.

Не ищи оправданий поступкам – какой в них толк?
Может быть, он и прав, и герой должен быть один.
Ты, конечно, растила болонку, да вырос волк…
Ты, конечно, чертовски устала. Останься, спи.

Эти десять минут – это вечность, поверь мне, кис.
Просто вытяни лапы, не думай сейчас о нем.
Тихий шорох – царапают голуби твой карниз.
Серость сонной столицы, окно, ты и я. Вдвоем.

Postfactum.

Меня ужасает сама идея такого выбора. Ты запираешь себя в клетку этими кольцами, этими штампами, этими фальшивыми улыбками на фотографиях. Ты потом всю жизнь ходишь мимо этой фотографии, стоящей на телевизоре в Большой Комнате, постепенно убеждаясь в том, что так и надо, пока твой собственный ребенок не спросит: мама, а почему ты вышла замуж именно за папу?

И дело не в том, что я там о чем-то жалею или буду жалеть. Просто пока я живу в динамике, в паутинке вероятностей, и каждый мой жест серебристым звоном отражается от облаков, я совершенно физически не способна о чем-либо жалеть, мне просто не о чем и не за чем. А подобный выбор – это сразу рррраз! – и как в янтаре все ниточки, которые были до, застыли. Красиво, да, но уже навсегда. Уже только любоваться.

Наверное, я не люблю определенность. Я боюсь поездов, потому что они ходят по рельсам и останавливаются только на станциях. Где только можно – еду автостопом. Где нельзя – забиваюсь на верхнюю полку и пишу там письма. Разным людям. А потом отсылаю пачками… Мне почему-то очень важно быть для каждого человека немного другой, чтобы каждый увидел свою грань меня, чтобы, рассказывая обо мне друг другу, они не сходились во мнениях. Это как Саймон, который встречает иногда в лифте соседей, которые помнят его еще школьником, и, когда они спрашивают его, на каком курсе он учится, всем отвечает разные цифры – первый, третий, пятый. Они улыбаются, умиляются, кивают. А он не учится в институте вообще.

Кто знает, может быть, меня глобально нет? Я знаю – если оставить оттиск себя только в одной душе, эта душа воплотит меня. Сделает своей реальностью – и никуда уже не деться. Поэтому пусть in the end there’ll be many of them.