«Чем дальше, тем с большим удивлением я смотрю на жену. Могу вам честно сказать: в самом начале я даже не предполагал, что встретился с человеком, способным столь многим пожертвовать ради меня, ради моих не бог уж весть каких трудов – все-таки я не «Божественную комедию» написал, а только играл… Но всегда мои дела, моя судьба были для нее на первом месте. Она отказалась от многих выгодных предложений – например, прекрасно отдохнуть или уехать (прошу заметить – не сейчас, а тогда) за границу. Вместо этого осталась рядом со мной. Раньше я, может быть, сказал бы по-другому, но сейчас думаю: как я со дня нашего знакомства ей задолжал, так этот долг, по-моему, все растет и растет. Помните, главный герой пьесы Толстого «Живой труп», Федя Протасов, говорит: «Цыганка, вся воспитанная на корысти, и эта чистая, самоотверженная любовь – отдает, а сама ничего не требует…» Мне кажется, что эту характеристику можно отнести и к моей жене».
«Как-то в гостях Алеша стал ухаживать за одной дамой. Дома я устроила цыганnский скандал. Алеша не спорил, не оправдывался. До семи часов утра он объяснял мне, что ревновать неприлично, недостойно, что умные женщины так не поступают. Уже через час я готова была просить прощения, а он все говорил и говорил. На следующий день мы опять были в гостях. Увидев, что Алеша нежно разговаривает с Мордюковой, я – боком-боком – в другую комнату. Только бы не подумал, что ревную. Вторую воспитательную ночь я бы не выдержала…»