Глава 8
Сфера Дайсона. Спустя неделю после событий на Деметре.
- Вот тут тебя и нашли, - проговорил Андор, указывая рукой на обширную
низменность, которая не так давно представляла собой болото. Теперь на этом
пространстве полным ходом шли мелиоративные работы. Приземистые механизмы на
гусеничном ходу ползали по дну осушенных участков. Над ними курилось знойное
марево нагретого воздуха. Своей передней частью машины загребали подсохший
болотный ил, сзади - ровной, нескончаемой полосой за каждой из них тянулась
черная полоса переработанной и обогащенной земли.

Единственным местом, которое автоматические почвоукладчики обходили
стороной, был участок осушенного болота площадью около гектара. Из серой,
растрескавшейся почвы торчали балки какой-то конструкции, наполовину скрытой
под ссохшимся илом.
- Что это, по вашему мнению? - глухо спросил Райвен. Динамики его
аудиосистемы передали свойственные человеку интонации. Огромный, похожий на
серого ворона двадцатитонный робот явно переживал.
Беатриче Блейз подняла голову, взглянув снизу вверх на склоненную к
земле рубку своего любимца, ласково коснулась теплой брони его ступохода и
отошла в сторону, чтобы не мешать разговору двух созданных людьми, но
совершенно нетривиальных машин, которые уже давно не являлись просто
роботами. Они имели самосознание, чувства - все, что положено иметь
разумному существу. Их разница заключалась лишь в возрасте и внешнем
обличье.
Андор, который слишком сильно походил на человека, чтобы думать о нем
как о роботе, насчитывал что-то около полутора тысяч лет своего
сознательного существования. Райвен, чей облик наводил на мысли о грозной
боевой машине, созданной на основе нечеловеческого прототипа, был еще не то
что молод - он мог считаться юнцом, хотя где-то в глубинах его сознания
лежала память об ином существовании...
Беат отвернулась, посмотрев на почвоукладчики, потом ее взгляд
потянулся к туманному, изгибающемуся кверху горизонту и остановился на
далекой и призрачной пока тени, которая являлась порождением скользящей в
красноватых небесах огромной прямоугольной плиты.
Мир, в котором она находилась, трудно поддавался осмыслению. Больше
того, он продолжал поражать и пугать молодую женщину своими размерами, а еще
больше - возрастом.
Сфера Дайсона, на внутренней поверхности которой стояла Беат, была
построена около трех миллионов лет назад. По меркам Галактики времени, это
было совсем мало, но люди, вся история цивилизации которых вмещалась в этот
же отрезок времени, не могли воспринимать ее как само собой разумеющееся.
Вечность пока казалась недоступна человеческому разуму, и отношение к Сфере
Дайсона складывалось соответственное.
По крайней мере, Беат испытывала именно такие чувства. Она была
одновременно и восхищена, и подавлена этим миром. Требовалось время, чтобы
привыкнуть к красноватому дневному свету, теням орбитальных плит, при помощи
которых происходила смена дня и ночи, и отсутствию звезд на угольно-черном
небе. Это был мир, воплотивший в себе величайшие технологии пяти древних,
ныне почти исчезнувших либо деградировавших рас, и сейчас трудно было
представить, что к тому моменту, как военные действия людей пробудили от
миллионолетней спячки созданный для управления Сферой Интеллект - фотонный
кристаллический мозг, - Сфера Дайсона пребывала на грани разрушения.
Люди вернули ей жизнь. Именно они наполнили Сферу новым смыслом,
постепенно восстанавливая ее.
... Пока Беат, зачарованная собственными мыслями, смотрела в туманную
даль, Райвен и Андор медленно шли по краю огороженной незримым барьером
осыпи.
Ступоходы Райвена продавливали глубокие ямы в рыхлом плодородном слое,
и над осушенным болотом разносился монотонный звук работы его сервоприводов.
Они могли бы просто обменяться базами данных - что стоило двум машинам
наладить между собой четкий информационный канал, - но они не
воспользовались им.
Оба слишком отчетливо осознавали, что не являются машинами, и потому
находили особый смысл в обыкновенном общении. Там, где присутствовали
абстрактные понятия, машинным символам не было места. Для этого подходили
лишь мысли, облеченные в форму слов.
- Ты ничего не вспомнил о своем прошлом? - спросил Андор,
останавливаясь возле пологого спуска в начатый раскоп, на дне которого
неторопливо копошилось несколько усовершенствованных для этой цели
землеройных машин.
- Нет, - отрицательно повел корпусом Райвен. - Я не могу точно опознать
лицо той женщины... Она не похожа ни на кого из людей, что я встречал в иных
мирах.
- Она человек, как ты думаешь?
Райвен оглянулся, поймав в фокус видеокамер фигурку застывшей
неподалеку Беат.
- Несомненно, - ответил он. - В ее чертах, как и у Бетти, нет неживых
линий.
- Скажи, а у меня они есть? - спросил Андор, хитровато прищурившись.
- Да, - не задумываясь, ответил Райвен. - Хотя найти их сложно. Твоя
мимика прекрасно отлажена.
Казалось, ответ многотонного робота не очень понравился андроиду. Хотя
Райвен был прав - соединенные с процессором мышцы никогда не обретут
непринужденной пластичности, ведь ими, так или иначе, управляют программы...
- Почему раскоп еще не завершен? - спросил Райвен, посмотрев вниз. -
Ведь прошло уже двенадцать лет с того момента, как мелиоративные машины
осушили болото.
- Мы знаем, что там нет ничего любопытного, - ответил Андор. -
Сканирование показало, что приемная камера гиперсферного канала пуста, а в
остальном - это стандартное сооружение, просто рядовой агрегат Сферы
Дайсона. Твой появившийся из-под болотной воды корпус был единственной
аномалией.
- А возможно определить, с какой точкой пространства был связан
гиперсферный канал?
- Нет. Ты появился тут не так давно. По крайней мере, не больше трехсот
- четырехсот лет назад. Камера не программировалась отсюда, ты попал в нее
из другого мира, и переброска, в связи с плохим состоянием аппаратуры,
носила катастрофический характер. Но повреждения твоего старого корпуса
получены не здесь. Точнее, не все здесь. На броне и внутри ясно различаются
два вида разрушений. Одни, более разнообразные и серьезные, - это следы
лучевого оружия большой мощности, эквивалентные шрамам от известных людям
плазменного излучателя или стационарного лазера. К тому же на твоей броне
обнаружены следы кислоты и сильные механические повреждения, нанесенные
каким-то тупым предметом, обладающим недюжинной кинетической энергией. Это
могут быть следы от борьбы с исполинским животным.
- А другой вид повреждений?
- Это как раз след от взрыва гиперсферной установки. Тебя отбросило
почти на километр, и динамический удар взрывной волны отключил твой
процессор. Очевидно, оказалась нарушена связь между биологической и фотонной
составляющей твоего старого мозга.
- Это был роковой удар?
- По-моему, нет... - ответил Андор, ковырнув носком ботинка рыхлую
землю. - Скорее всего, ты прибыл в Сферу Дайсона уже практически мертвым.
Анализ ДНК биологической составляющей твоего процессора показывает, что к
моменту прибытия в ней уже начались процессы омертвения тканей. Причиной
тому был неизвестный нам вирус. Ты заразился какой-то страшной болезнью,
сражался, получил множество повреждений, потом воспользовался гиперсферным
каналом и оказался тут...
- Да, - согласился Райвен. - Мое видение, связанное с красным небом
Сферы и ползущей по нему орбитальной плитой, очень похоже на последнее,
травматическое впечатление, что получил мой мозг. Я полагаю, что лицо
женщины относится к более ранним воспоминаниям. И я могу сделать очень
важный вывод из фрагмента, связанного со Сферой, - добавил он.
- Какой? - встрепенулся Андор.
- Я никогда не был тут раньше. В моей памяти сохранилось отчетливое
чувство удивления и даже ирреального страха. Я был искалечен, находился при
смерти, но мой разум оказался поражен и подавлен картиной того мира, куда
вышвырнул меня гиперсферный канал.
- Это верно, - согласился Андор. - Небеса сферы очень специфичны...
Если бы ты был создан тут и начал свое путешествие отсюда, то картина
орбитальной плиты, красного неба и перевернутого горизонта никак не смогла
потрясти твой умирающий мозг. К тому же твой вывод совпадает с имеющейся у
меня информацией, - произнес он, выжидательно взглянув на Райвена.
- Ты что-то обнаружил в моих останках?
- Да. Только не в них, а на них, - уточнил Андор. - На твоей броне и
подавляющем большинстве комплектующих есть клеймо. Оно принадлежит головному
предприятию корпорации "Галактические Киберсистемы". Но загвоздка в том, что
эта корпорация, некогда контролировавшая половину производства всех роботов
в обитаемой Галактике, в данный момент уже не существует.
- Давно?
- Несколько веков. По официальной версии, крах корпорации был связан с
давними скандалами, в результате которых Совет Безопасности миров издал
закон о запрещении промышленного воспроизводства искусственных людей. Но на
самом деле все оказалось значительно сложнее, - интригующе заключил Андор.
Казалось, его слова не задели Райвена. Огромный робот стоял, наклонив
торс, и разглядывал глубины раскопа.
- Расскажи, - внезапно попросил он.
- Хорошо, - Андор подошел и встал рядом. - Крах корпорации был связан с
внезапной потерей централизованного управления. Основные производственные
мощности "Киберсистем" были разбросаны по десяткам планет. Руководство ими
осуществлялось дистанционно. В один прекрасный день всякие директивы просто
перестали поступать на компьютеры планетарных управляющих, и с этого момента
началась короткая агония одной из самых мощных корпораций Галактики.
- Тайный центр? - глухо спросил Райвен, уловив его мысль.
- Да, - подтвердил Андор. - Я предполагаю, что это должен быть огромный
лабораторно-производственный комплекс, построенный где-то в недоступном
месте, скорее всего на непригодном для жизни планетоиде, имеющем статус
частного владения. По логике, те, кто стоял у руля корпорации, предполагали,
что род их деятельности может привести к краху основных производств, и были
готовы к этому. Ни арест производственных мощностей или банковских счетов,
ни природные катастрофы, ни война в населенных мирах - ничто не должно было
уничтожить корпорацию "Галактические Киберсистемы", потому что ее создатели
имели тот самый хорошо оборудованный и не известный никому центр. Подводная
часть айсберга должна была уцелеть в любых обстоятельствах, а получилось как
раз наоборот. Что-то или кто-то нанес удар по тому самому "головному
предприятию", и вся видимая структура "Галактических Киберсистем"
рассыпалась, потеряв опору, как карточный домик.
Несколько минут Райвен молчал, обдумывая услышанное.
- Меня собрали на том самом пресловутом центральном производстве? -
наконец спросил он.
- Вероятнее всего, да. Твоего описания как серийной либо
экспериментальной модели нет ни в одном из архивных документов бывшего
Звездного Патруля, а эта организации, долгое время существовавшая при
Совете Безопасности миров, имела свой очень серьезный разведывательный
отдел. К тому же я склоняюсь к мысли, что ты был последним порождением
"Киберсистем".
- Почему? - удивился Райвен.
- В твоем облике и в воплощенных в тебе конструктивных решениях очень
много эстетики, и в то же время некоторые узлы недоработаны, словно
стандартные детали подгонялись под твой облик. Тебя собирал некто,
относящийся к тебе скорее как к близкому другу, чем к обыкновенной машине.
Он делал это со страхом, любовью, надеждой и... чувством вины.
- Мой друг?.. - казалось, что Райвен пытается что-то вспомнить,
мучительно копаясь в собственной памяти. - Почему ты так уверен в этом,
Андор?
- Здесь я вижу аналогию с самим собой, - в тон ему ответил андроид. -
Моим создателем был безымянный гений, погибший на войне. Я его единственное
детище. Он умирал от смертельного ранения в тот момент, когда я впервые
увидел свет. - Андор вдруг отвернулся. Казалось, эти воспоминания, которым
было уже больше тысячи лет, по-прежнему причиняют ему боль. - Этот человек
относился ко мне, как к своему отпрыску, понимаешь? - спустя какое-то время
продолжил он. - Мой интерфейс общения с внешним миром изначально был сугубо
речевым, а все остальное - лишь вторичные придатки, облегчающие получение
дополнительной информации. Мой создатель, которого я бы предпочел называть
"отец", видел во мне не машину, не набор функциональных микросхем, а нечто
более близкое себе.
- То же самое и в моем случае?! - полуутвердительно произнес Райвен.
- Да, - подтвердил Андор. - Ни один профессиональный конструктор
кибернетической системы не станет жертвовать удобством и скоростью обмена
информации в угоду каким-то чувствам или эстетическим соображениям. Тебя и
меня воссоздавали по образам. Я - это образ мечты моего создателя, ты же -
воплощение образа конкретного человека, чей мозг долгое время был главным в
твоем двояком процессоре.
- Если я образ, то значит, меня не изготовляли с конкретной целью?
- Да. Скорее всего, тебя просто пытались реанимировать.
- Погибший человек, чей мозг перенесли в механическую оболочку?
- Это догадка, но я считаю, что она очень близка к истине.
- Но мозг погиб! - напомнил ему Райвен. - От того человека не осталось
ничего, кроме пары смутных воспоминаний! - с очевидным, но непонятным Андору
гневом добавил он. - Кто же я тогда сейчас? Лоботомированный призрак?
Андор невесело усмехнулся, искоса посмотрев на двадцатитонную машину.
Сколько раз он задавал сам себе подобный вопрос. Людям проще - им не нужно
искать разумных оправданий для собственного существования.
- Ты родился на Деметре, и твой путь имел конкретное начало, - ответил
он. - Ты Райвен - существо, воспитанное Беат.

* * *
Некоторое время они молчали. Каждый из них думал о своем, и неизвестно,
какие вихри воспоминаний и чувств проносились в процессорах двух
искусственных интеллектов, если учитывать, что их разумы жили ритмом
миллисекунд.
- Итак, - наконец произнес Райвен, словно подводя черту под всем
сказанным, - около четырехсот лет назад, в период краха "Галактических
Киберсистем", я был создан в таинственном центре под названием Башня,
спрятанном от людских глаз на каком-то негостеприимном и скорее всего
безымянном планетоиде, после чего я один или, если судить по оборудованной
внутри меня рубке, со спутником или спутницей отправился в неизвестный мир,
где столкнулся с чудовищными опасностями. Те, кто был со мной, - погибли, а
я, умирающий и искалеченный, оказался вышвырнут сюда, в Сферу Дайсона, где
мой мозг окончательно умер.
- Все верно.
- Тогда где мне искать свое "я"? Есть ли возможность найти тот
загадочный центр, где я был собран?
Ответ Андора был лаконичен, и тем не менее он потряс Райвена.
- Да, - коротко ответил андроид.
- Ты знаешь, где расположена Башня?!
- Теперь ее оказалось не так уж трудно вычислить, - ответил андроид. -
Нужно было лишь строго придерживаться определенных критериев отбора.
- Например?
- Мне казалось очевидным, что для Центра был избран планетоид. Он
должен был обладать иммунитетом частной территории. Я обратился к архивам
Галактического Сообщества и получил длинный список космических тел, на
которые были оформлены частные права в интересующий меня период времени.
Потом я навел справки и отсеял те, где по сей день живут и здравствуют люди.
Остался короткий список из пяти планет. Огласить его?
Динамики Райвена фыркнули.
- Ты еще спрашиваешь?!
- Хорошо. Слушай.
Перечисление кодовых номеров звезд и планет не сказало Райвену ровным
счетом ничего. И лишь промелькнувшее между цифрами слово "Гермес" заставило
его резко повернуться так, что недовольно всхлипнули двигатели торсового
разворота.
- Это он!
Андор запнулся.
- Гермес. Я думаю, что Башня именно там, - произнес Райвен.
- Интуиция? Или ты вспомнил?
- Не знаю. Внутреннее убеждение. Это название мне знакомо.
- В принципе, это не так и важно, верно? - ободрил его Андор. - Сфера
заинтересована в обнаружении Башни не меньше твоего, Райвен, так что при
нашем содействии не составит труда обследовать пять небольших планет.
- А в чем заключается интерес Сферы? - мгновенно насторожился Райвен.
- Башня представляет для нас потенциальную угрозу, - загадочно ответил
Андор.
Райвен слишком сильно нервничал в этот момент, чтобы отследить ход
мыслей своего собеседника, поэтому он просто спросил:
- Почему? Ведь она пребывала в забвении столько веков.
- Шнайдер, - лаконично пояснил Андор. - Он жив, он ненавидит Сферу и
все с ней связанное, он ищет запредельные технологии, а Башня, судя по моим
данным, может дать ему возможность отштамповать столько боевых машин, что он
затопит кровью не только Сферу, но и всю обитаемую Галактику.
- Но Мать отправила его в "слепой" прыжок! - запротестовал Райвен. - И
откуда ему знать про Башню? - тут же добавил он новый вопрос.
- Гиперсфера выплюнет его в радиусе пятидесяти световых лет от Деметры,
- спокойно пояснил Андор. - Это легко вычисляется исходя из мощности
зафиксированного энергетического всплеска при переходе. - Он задумчиво
усмехнулся. - Человечество растет, Экспансия ширится, и о тех временах,
когда, прыгнув на пятьдесят световых лет, корабль оказывался в зоне
неисследованного космоса, сейчас остается только вспоминать. Не сомневайся,
оказавшись в трехмерном пространстве, техники "Виктории" быстро установят
связь с ближайшей станцией Гиперсферной Частоты. Он не улетел в никуда,
Райвен, даже не надейся на это. А что до твоего второго вопроса, то тут
присутствует очевидная логика - ты бессознательно копировал свой облик.
Копия, - он, усмехнувшись, отступил на шаг и осмотрел Райвена с головы до
ног, словно видел того впервые, - ничуть не уступает оригиналу, в самых
незначительных деталях, можешь поверить моим сканерам. Логично предположить,
что если ты скопировал все, вплоть до отделки пилотской кабины и цвета
панелей, то уж клеймо "Галактических Киберсистем" на тех останках, что
находятся в руках Отто Шнайдера, есть наверняка. А отказывать ему в
способности составить ту же самую логическую цепочку, что и я, было бы не
просто глупо, это явилось бы преступлением. Если Шнайдер неуравновешен и
подвержен мании величия, то это не значит, что он беспросветно глуп. Вопрос
его появления на какой-то из пяти означенных мною планет, по сути, уже
предрешен.
- Мне нужно поговорить с Беат, - неуверенно произнес Райвен.
Андор покачал головой.
- Я не против. Тебе нужен спутник и компаньон, но стоит ли подвергать
ее такому риску? Шнайдер может оказаться просто щенком, заморенной шавкой по
сравнению с тем, что, вероятно, откроется в Башне. Это очень опасное
мероприятие, Райв.
- Я понимаю... - глухо ответил он. - Но Беат сама должна решить. - Он
повернулся в сторону застывшей неподалеку молодой женщины и крикнул во всю
мощь встроенных динамиков:
- Бетти! Ты не могла бы уделить нам с Андором пару минут?
Андроид только покачал головой, ничего не сказав.
Он знал, как тяжело быть машиной. Особенно когда любишь всей душой
кого-то из смертных.
Он не завидовал Райвену.


Глава 9
В двухстах световых годах от Сферы Дайсона.
Планетоид Гермес - частная территория корпорации "Галактические
Киберсистемы".
Раннее утро.
Где-то, на сотнях населенных людьми планет, в этот час наступали закаты
или рассветы, кто-то любил, кто-то ненавидел, одни рождались, другие
умирали. Жизнь шла своим чередом.
Но только не здесь.
В тусклых небесах Гермеса неверным, дрожащим миражом, возникшим среди
нескончаемой песчаной бури, вставал неправдоподобно большой, налитый цветом
дурной крови шар звезды.
Все было, как сотни лет назад, - те же дюны из сыпучего оранжевого
песка медленно перемещались под напором неутомимого ветра, так же ядовит
оставался воздух, точно так вздымались к тусклому небу покатые этажи похожей
на древнюю пирамиду Башни.
Где человечество перешагнуло ту черту своего техногенного развития,
когда в числе прочих свидетельств Великой Экспансии, неудержимого
продвижения в глубь Галактики стали появляться не только новые колонии, но и
иные, подобные Деметре и Гермесу, миры, которые уже сейчас являлись не чем
иным, как артефактами человечества?
Эта черта казалась размытой, растянутой в столетиях, но она,
несомненно, была. Занятые проблемами выживания, собственными судьбами, люди
не обратили внимания на то, как далеко ушли вперед некоторые области знания.
Одни миры поражали дерзостью, изяществом, а порой - чудовищностью
биотехнологий, другие конструировали все более и более сложные машины,
третьи совмещали кибернетическую ткань с живой плотью в вечной попытке
создать идеальные организмы, для которых старение и естественная смерть
стали бы днем вчерашним.
Люди спешили жить и не замечали порой, что манипулируют такими
образчиками своих технологий, которые, случайно забытые, оставленные в
надежде на будущее возвращение или же попросту брошенные, продолжают хранить
в себе огромный потенциал.
Когда-то на древней Земле такой опасной для молодой цивилизации вехой
явилось открытие ядерной энергии.
В тот момент, на исходе второго тысячелетия, когда Землю наполняло
ядерное оружие - продукт запредельной для своего времени технологии,
человечество могло покончить с собой в один день.
Но этого не случилось. В тот момент победил разум, и это дало
возможность людям вырваться в дальний космос и в конце концов заселить
Галактику.
Теперь, сами того не подозревая, люди вновь стояли у черты, за которой
клубился мрак неопределенности будущего. История повторялась на несоизмеримо
более высоком техническом уровне. И ситуация была тем более опасной, что не
казалась столь вопиющей, как в конце двадцатого века.
Теперь речь шла уже не о физическом уничтожении. За той чертой могла
оказаться моральная смерть.
"Нас уже не остановить, не уничтожить как вид, не отбросить в прошлое.
Человечество состоялось", - так заявил один из популярных к началу
четвертого тысячелетия галактических политиков.
Несомненно, он был прав. Ни одна диктатура просто не смогла бы
контролировать все человеческие миры. Критическая черта в отношении регресса
была пройдена сотни лет назад. Обитаемых миров стало так много, что если в
одном из них вдруг намечался поворот к застою, то десятки других развивались
стабильно и динамично.
Человечество оставляло следы. Оно разбрасывалось артефактами, которые
могли повергнуть в шок не только далеких потомков, но и иные, отличные от
людей расы. Чего стоили одни лишь кладбища космических кораблей, до сих пор
парящие в пространстве на месте великих битв двух галактических войн. Или
забытые, блуждающие в межзвездной среде станции. Или такие миры, как Деметра
и Гермес.
Когда компьютеры с течением времени начинают бороться за собственное
выживание и самоорганизовываться, порождая искусственные разумы, стоит
задуматься: а не опасно ли оставлять без присмотра, бросать, как ненужную,
отслужившую или забытую вещь, продукты таких технологий?
В Галактике медленно начинался стихийный процесс возникновения третьей,
отличной от людей силы. И эта сила была похожа на ребенка, что делает свои
первые шаги.

... Рассвет на Гермесе еще только начинался, когда в темных небесах
появился огонь, пробившийся ярким отсветом сквозь клубы пыли и оранжевого
песка.
Объятый пламенем планетарных двигателей "Шаттл" шел на посадку. На его
борту красовалась эмблема и название базового корабля.
Это был спускаемый аппарат с "Виктории".

* * *
Если на Гермесе, в районе Башни, полыхал тусклыми красками рассвет, то
над одним из участков Сферы Дайсона безраздельно властвовала угольно-черная
ночь.
Ночь была самым тяжким временем суток для Райвена, вне зависимости от
того, на какой планете он находился.
Ночью он всегда оставался наедине с самим собой. Если днем он мог найти
поддержку у Беат, и они, как правило, были заняты различными делами, то
ночью, когда Беат спала, Райвен часто начинал хандрить.
Шесть лет назад, еще будучи просто летающим шаром, он подолгу висел у
окна спальни, сканируя те ночные города, где им приходилось останавливаться
в своей кочевой жизни.
Этой же ночью он не находил себе покоя, и его не привлекали царящие во
тьме россыпи огней большого города. Времена, когда маленький, набитый
кристаллами шар с удивлением взирал на мир единственным глазом своей
видеокамеры и не переставал удивляться, давно прошли. Он вырос, изменился,
превратился в Райвена, обрел самосознание, накопил опыт и... потерял себя.
Сейчас он даже не мог просто висеть за портьерой, слушая ровное дыхание
Бетти и размышляя над удивительным миром, что лежал вокруг.
Райвен распрямил ступоходы и плавно повел торсом.
Гостиничные номера не были приспособлены для размещения двадцатитонных
машин. Перед его видеокамерами плавно проплыла панорама подземного гаража.
Он стоял среди ровных шеренг запаркованных на ночь машин.
Он сам был машиной.
Среди глухой тишины нервно взвизгнули заработавшие сервоприводы, и,
казалось, стены гостиничного комплекса вздрогнули, когда он тронулся с
места.
Ему страшно хотелось поговорить с Бетти, чтобы унять то беспомощное
чувство одиночества, что ширилось с каждой секундой, заполняя его сознание.

* * *
Этот вечер начался для Беатриче, словно сон.
Она не привыкла к тому комфорту, что царил тут повсеместно. Сфера
казалась ей розовой мечтой маленькой девочки, мечтой, внезапно воплотившейся
в жизнь.
Ровно в девять в двери ее номера осторожно постучали.
Она уже начала беспокоится о Райвене, которого забрал с собой Андор. О
чем они могли так долго беседовать?
Открыв двери, она увидела красивого молодого человека, безукоризненно
одетого, который стоял за порогом, открыто и радушно улыбаясь. Одна его рука
была почему-то спрятана за спиной, и Беат мгновенно насторожилась. Ее взгляд
затравленно метнулся по сторонам в поисках укрытия на тот случай, если
незнакомец прячет оружие.
- Мисс Блейз? - осведомился он.
- Да? - не менее вопросительно ответила она.
- Меня зовут Патрик, Мистер Райвен задерживается, и я буду счастлив
немного скрасить ваш вечер. - Он непринужденным жестом достал из-за спины
благоухающий букет невероятно красивых цветов. - Я готов стать вашим гидом,
показать вам город. Знаете, Сфера - это чудесное место, мисс Блейз.
Она в первый момент не нашлась что ответить. Не то чтобы ее прежняя
жизнь превратила ее в грубое и неотесанное существо, просто события слишком
резко контрастировали друг с другом...
Она приняла букет и пригласила его войти.
- Не стоит, - вежливо отказался Патрик. - Я подожду вас внизу, в холле.
Не беспокойтесь, мисс Блейз.
- Вас послал Райвен? - не удержавшись, спросила она, прежде чем он
успел сделать шаг от двери.
Патрик обернулся, сверкнув радушной белозубой улыбкой.
- Мистер Андор просил передать его глубочайшие извинения по поводу их
затянувшейся беседы. Он просил меня скрасить ваш вечер.
- Ну хорошо, я сейчас спущусь, - наконец решилась она.

* * *
Райвен и Андор действительно долго беседовали. Они неторопливо шли по
недавно проложенному участку автобана, который еще был закрыт для движения
транспорта и вел к подземному гаражу гостиничного комплекса.
- Я думаю, что не стоит беспокоить Беат, - на прощание заметил Андор. -
Ей много пришлось пережить. А человеческому организму нужен полноценный
отдых, чтобы оправиться от потрясений.
Райвен знал это не хуже андроида. И тем не менее он не выдержал. Ему
было просто необходимо услышать ее голос...
Был уже первый час ночи. Сервомоторы в последний раз взвыли, и он
остановился возле коммуникационного устройства гаража. Из брони Райвена
выдвинулся тонкий гибкий манипулятор. Коснувшись им сенсорной клавиатуры, он
набрал номер.
Интерком ответил ему долгими протяжными гудками.
Райвен нажал сброс и повторил попытку.
Никто не ответил. Обескураженный, он стоял подле коммуникационного
устройства, не зная, что теперь делать, и в его сознании щемящим холодом
вдруг пролилось какое-то незнакомое доселе чувство.
Оно было странным, это внезапное ощущение внутренней пустоты, словно
оборвалась какая-то цепочка информационных файлов или основные системы вдруг
дали секундный сбой. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Беат
не было в номере. Возможно, она вышла прогуляться по городу. Возможно...
Возможно...
Тысячи разрозненных мыслей теснились в его сознании. Не отдавая себе
отчета, Райвен вдруг развернулся и зашагал к сияющему терминалу сетевого
компьютера, который управлял автоматикой подземного гаража.
Он словно обезумел. Первый опыт настоящих человеческих чувств ошеломил
его своей противоречивостью и глубиной. Для его процессора это был своего
рода шок, и вряд ли в этот момент он на все сто процентов осознавал, что и
зачем делает.
Выдвинув другой манипулятор, с сетевым разъемом на конце, он точным
движением вставил его в свободное гнездо терминала и вошел в
коммуникационную сеть города.
Поток обрушившейся на него информации немного привел Райвена в чувство.
Его процессор обладал незаурядной мощностью, и сотни картинок, передаваемых
с видеокамер, раскиданных по разным улицам, обрабатывались в нем почти
мгновенно.
Он нашел знакомое лицо на седьмой секунде поиска.
Беат сидела за столиком летнего ресторана. Она смеялась радостно,
беззаботно, а напротив, подперев подбородок скрещенными руками, сидел
красивый молодой мужчина. Он не отрываясь смотрел в глаза Беат. Между ними,
в интимном сумраке, теплилась свеча.
Картинка в сознании Райвена внезапно померкла.
Его процессор действительно дал сбой.

* * *
Спустя полчаса Райвен связался с компьютером космопорта.
Ему не нужно было никаких разрешений. Его процессор взламывал любую
программу, написанную людьми, достаточно быстро. Он не чувствовал, что
поступает неправильно.
От города к космопорту вела прямая, как стрела, дорога.
В этот час движение по ней практически отсутствовало - навстречу
Райвену попалось лишь два автоматических фургона, осветивших фигуру
шагающего по автостраде робота своими фарами.
Он не понимал того, что происходит с ним. Он вел себя неразумно.
Он вел себя, как человек. Порывшись в памяти, он нашел подходящее
сравнение, но от этого не исчезло сосущее чувство пустоты.
Между ним и Беат лежала пропасть. Их взаимная привязанность должна была
окончиться трагедией. Шагая по широкой обочине автобана, Райвен с отчаянным
упрямством думал о том, что пусть лучше это случится с ним, чем с Беат. Ей
нужен был человек.
Их взаимная привязанность. Это был абсурд. Райвен вдруг затормозил, так
что его керамлитовые когти оставили глубокие царапины в стеклобетоне. Почему
он не думал об этом раньше? Ведь не прошло и недели с того момента, как они
отдавали жизнь друг за друга и делали это не задумываясь.
Ответ был прост. Он больше не мыслил, как машина. Машина не может
обладать подсознанием. С того момента, как он понял, что раньше, очень
давно, был точно таким, как Беат, его мысли вдруг изменились коренным
образом. Он ощутил собственную неполноценность.
Что-то освободило дремлющий в нем потенциал человеческих чувств. Это
оказалось страшно.
Райвен-машина умер. Остался некто, облеченный в механическое тело, но
мыслящий, как человек.
Он покачнулся и вновь размашисто зашагал к манящим огням космопорта.
Если существовал ответ на мучившие его вопросы, то он знал, где его искать.
Там, где его создали. На Гермесе, в таинственной Башне.

Гермес. На подступах к Башне.
Говоря о потенциальных возможностях Отто Шнайдера, Андор ошибался. Он
недооценивал полковника.
Та организация, что стояла за его спиной, финансируя поиск оружия,
способного сокрушить Сферу, являла собой союз всех более или менее крупных
корпораций Окраины.
Третья волна Великой Экспансии человечества вместо того, чтобы
выплеснуться в неизведанные сектора космоса, оказалась направлена вовнутрь,
в Сферу Дайсона, которая поглощала миллионы иммигрантов, введя лишь
некоторые ограничения и не требуя баснословных денег на процедуру
переселения.
Для корпораций, производящих колониальные транспорты, да и вообще для
всей Окраины, такое течение событий грозило обернуться если не катастрофой,
то затяжным экономическим кризисом.
Сфера Дайсона оказалась вовлечена в корпоративную борьбу, ту самую
азартную и в большинстве своем нечистоплотную игру по большим ставкам, где
не было четких правил и границы дозволенности казались зыбкими и размытыми.
Вот почему, как только остатки экипажа "Виктории" сумели обуздать
взбесившийся гипердрайв, в распоряжении полковника вновь оказалось все -
деньги, техника, люди, компьютеры.
Единственное, что изменило полковнику после катастрофического старта с
Деметры, - это хладнокровие и здравый смысл. Он испытал слишком много
неудач, одну за другой, и ему была необходима полная, неоспоримая победа.
Соавторов он не принимал.
Темные фигуры в камуфлированных бронескафандрах двигались от севшего
"Шаттла" в сторону Башни, охватывая ее полукольцом.
Корабль висел на орбите - темный, безмолвный, покинутый людьми, которых
после дикого старта с Деметры осталось не так много.
Отто Шнайдер казался одержимым. Он еще не перешагнул черту, за которой
начиналась тьма безумия, но был определенно близок к ней.
Ноги полковника по щиколотки тонули в бурой пыли. Ветер хлестал по
забралу гермошлема, осыпая бронированную фигуру шелестящей песчаной
поземкой.
Темный силуэт Башни приближался, и сквозь песчаную бурю уже можно было
различить отдельные детали этого таинственного циклопического сооружения.
На высоте около ста метров от поверхности Гермеса в покатой стене зияла
безобразная дыра. Очевидно, что взрыв произошел внутри здания - балки
несущих опор были выворочены наружу и перекручены, словно корявые иссохшие
руки, простертые к небу в вечном, застывшем на века жесте отчаяния.
По коже Шнайдера продрал озноб. Сквозь тучи песка и бурой пыли
проглядывали рваные свинцовые тучи, которые гнал по небу все тот же
шквальный ветер. Впереди, за обрамлявшими цоколь дюнами, виднелся наполовину
засыпанный вход. Бойцы его отряда, разбившись на пары, встревожено озирались
по сторонам.
- Вперед! - рявкнул в коммуникатор полковник. - Хитмен, взорвать дверь!
- приказал он.
Две темные фигуры метнулись к подножию Башни. Остальные наблюдали, как
они расчищают от песка пространство перед плотно сомкнутыми створами
огромной двери, служившей скорее всего грузовым порталом. Через несколько
минут они, пригибаясь, побежали назад.
Все, включая полковника, ничком бросились на землю, прямо на струящийся
песок.
Башня возвышалась над ними, вызывая ощущение заброшенности, и каждому в
душе хотелось верить, что так оно и есть. Катастрофический старт с Деметры
научил этих людей прежде всего ирреальному страху перед подобными, давно
заброшенными и забытыми людьми творениями.
По контуру ворот сверкнуло ослепительное оранжевое пламя. Упругая
ударная волна смела макушки дюн, на некоторое время превратив пространство
перед Башней в ровную песчаную площадь. Оглушительный грохот, сопровождаемый
горячим ветром и дождем обломков, накатил на засыпанных песком людей.
Когда они приподнялись, стряхивая с себя песок, то увидели, как
беззвучно падает вовнутрь здания выбитая взрывом многотонная стальная плита.
Ее падение породило глухой толчок.
- Вперед! - вновь прозвучал в коммуникаторах приказ полковника.
Фигуры в фототропной броне послушно двинулись в черный зев открывшегося
входа.
Ярко вспыхнули укрепленные на плечах фонари, и первая двойка вошла в
узкое пространство тоннеля.
На первый взгляд, тут не было ничего особенного. Обычный транспортный
тоннель, по полу которого пролегал тусклый желоб монорельса. В стенах, за
серой пластиковой облицовкой, были наверняка скрыты обмотки мощных
электромагнитов.
И тем не менее им было страшно. Ужас ледяными когтями забирался под
мимикрирующий керамлито-титановый сплав брони, заставляя пальцы впиваться в
рукоятки импульсного оружия. Тьма казалась осязаемой и вязкой, а каждый
изгиб тоннеля - пугающим и враждебным.
Спустя некоторое время монорельсовая дорога влилась в сферический зал.
Здесь, помимо каких-то древних контейнеров, штабелированных у стен,
оказалось несколько шахт бездействующих лифтов и еще несколько транспортных
артерий, вливавшихся в зал с четырех сторон.
- Ищите, тут должна быть аварийная лестница, - категорично заявил
полковник, несколько раз простучав все кнопки пульта управления возле одной
из лифтовых шахт.
Дверей в зале было много, и в ход опять пошла пластиковая взрывчатка.
Наконец, после очередной вспышки, за выбитым прямоугольником дверного проема
показалась закручивающаяся вверх, в абсолютный мрак, узкая лестница с
гулкими металлическими ступенями.
Один из членов экипажа "Виктории" заглянул во мрак, освещая фонарем
узкое пространство лестницы, и тут же отшатнулся.
- Что там? - Шнайдер оттолкнул солдата, ступив в проход.
Он сам едва не вскрикнул, когда луч фонаря выхватил из тьмы чей-то
тускло блеснувший силуэт. Сдержав застрявшее в горле восклицание, полковник
повернул фонарь.
На ступенях лестницы, привалившись спиной к центральному столбу
винтовой конструкции, в нелепой позе сидел эндоостов киборга. Открытый рот
хромированного черепа сиял в свете фонаря белозубой фарфоровой улыбкой. В
глазницах застыли потухшие объективы видеокамер. На металлокерамическом
скелете еще кое-где сохранились мумифицированные ошметья плоти.
- Дерьмо Шииста, - выругался Шнайдер, сглотнув вставший в горле ком. -
Вперед, - уже не так уверенно, как раньше, распорядился он, нервно сжимая в
ладони успокаивающую импульсную "гюрзу" - стозарядный автоматический
пистолет.
Лестница показалась ему бесконечной. От постоянных поворотов терялась
ориентация и начинала кружиться голова. Но мрак уже больше не нервировал -
наоборот, чем дальше они продвигались среди абсолютной тишины, чем больше
признаков запустения попадалось на глаза полковнику, тем сильнее росла его
уверенность в том, что он, наконец, получил карт-бланш. Башня создавала
впечатление именно того места, что так упорно искал он на протяжении многих
лет.
Когда через полчаса изматывающего подъема им попался первый открытый
выход в горизонтальный ярус, это впечатление полностью подтвердилось.
Отряд попал в бесконечный комплекс биолабораторий.
Настоящие цеха по воспроизводству жизни. Лучи фонарей обшаривали
помещения, выхватывая из мрака жуткие подробности внезапно прерванного
производства. Темные камеры клонирования возвышались, словно таинственные
саркофаги, около них в глубоких креслах за пультами управления, перед
погасшими терминалами, сидели скелеты в истлевших лохмотьях. Голые черепа
давно умерших киборгов были усыпаны разъемами биоинтерфейсов, от которых к
пультам и камерам клонирования тянулись плоские многожильные провода.
Шнайдер представил, как тут произошла катастрофа. Свет погас,
отключилась энергия на пультах, а киборги, не получая команд, продолжали
сидеть на своих рабочих местах в полнейшем мраке, пока постепенно атмосфера
в башне не стала ядовитой, смешавшись с воздухом Гермеса.
Тогда они умерли.
В этой покорности было что-то жуткое и зловещее.
Именно то, что было так необходимо Отто Шнайдеру. Он нетерпеливо
осматривал однообразные цеха, поражаясь масштабам существовавшего тут
производства, но мысли полковника то и дело срывались на другое - он хотел
найти компьютерный центр управления Башней. Ему не терпелось попасть в
"сердце" этого могучего и непонятного его разуму сооружения. Он хотел
владеть им.
Шнайдер забыл, как десять суток назад его обуревало такое же страстное
и самоуверенное желание относительно компьютерной Сети Деметры.


Глава 10
Сфера Дайсона. Гостиничный комплекс двести первого сектора.
Беат вернулась домой только под утро. Патрик возил ее осматривать
Мемориал, и она, скидывая туфли и направляясь в ванную комнату своего
гостиничного номера, все еще пребывала под впечатлением этого таинственного
места.
Столько скорби и одновременно уверенности в дне завтрашнем - такого она
не могла себе даже вообразить. Сила духа тех, кто пережил Галактическую
войну, крах и возрождение собственной души, присутствовала меж стен
мемориального ущелья даже теперь, по прошествии тысячи лет.
"Теперь уже нет таких острых чувств", - с оттенком сожаления подумала
она, вставая под горячие струи воды. Ей вдруг стало неловко перед Андором,
который был непосредственным участником тех событий тысячелетней давности.
Она находила его странным, но Скорбящие Стены принадлежали ему в равной
степени, как и тем людям, что основали первое поселение в разрушенной
временем Сфере Дайсона.
"Интересно, что скажет по этому поводу Райв? - подумала она. - Будет
интересно слетать туда еще раз вместе с ним".
Запахнувшись в халат, она вышла из ванной комнаты и задумалась,
остановившись посреди гостиничного номера. Как все-таки чудесно, когда
вокруг тебя цивилизация. На столе стоял поднос с завтраком. В узкой высокой
вазе, источая божественный аромат, благоухали свежие цветы.
Она села в кресло, пододвинула к себе кофе и, прижав к уху трубку
мобильного коммуникатора, послала вызов.
- Да, мэм? - голос гостиничного процессора было сложно отличить от
человеческого, но тем не менее Беат поняла, что разговаривает с машиной.
- Соедините меня с Райвеном. Вы знаете, кто это такой?
- Да, мэм. Одну минутку.
Она успела выпить кофе, прежде чем коммуникатор заработал вновь.
- Мое соединение блокируется, - виновато сообщил голос. - Боюсь, что
вам придется спуститься самой. Возможно, ваш робот неисправен или временно
отключен. Он находится в седьмом парковочном боксе подземного гаража
комплекса.
- О черт! - Беат вскочила, словно эти слова ужалили ее. "Ваш робот".
Истинный смысл этой фразы моментально дошел до ее сознания. "Нет, Райв, ради
бога, это просто нелепая ошибка". Она внезапно поняла, какой эгоистичной
дурой оказалась по отношению к нему. "Ваш робот". Она почувствовала легкую
панику. Сбросив халат, Беат лихорадочно одевалась, со страхом пытаясь
представить, что он мог натворить.
Только она и Райвен, два существа во всей Вселенной, могли понять всю
нелепость этой ситуации.
"Господи, Райв, милый, только бы ты был там, - растерянно подумала она,
выскакивая из номера. - Они же просто гостиничные автоматы, откуда им
знать".
Она представила его, застывшего меж обыкновенных машин в темном боксе
подземного гаража. "Что же я натворила", - с этой мыслью она захлопнула
дверь номера и побежала к лифту.
Сердце Беат бешено колотилось.
Лифт опустил ее до подземного уровня. Выскочив на огромное пространство
гаража, она застыла, мучительно пытаясь понять, где же этот проклятый бокс
номер семь.
- Райвен! - не выдержав, крикнула она.
Тишина. Только гулкое эхо метнулось меж бетонных столбов, подпиравших
свод.
- Райвен! - теперь в ее крике была мольба. Медленно продвигаясь меж
запаркованных машин, она продолжала звать его, уже даже втайне не надеясь на
ответ.
Она обидела его. Больше - она его бросила, и он понял это.
Бокс номер семь был пуст. Не было ничего - ни следов, ни каких-то
признаков двадцатитонной машины. Она даже не представляла, в какую сторону
он пошел.
Ухватившись рукой за ярко-желтое ограждение, Беат подняла к уху трубку
коммуникатора.
- Соедините меня с Андором, - бессильно попросила она.

Гермес. Девяносто седьмой уровень Башни.
- Сэр, вот, вероятно, то, что вы ищете, - компьютерный техник
"Виктории" протянул полковнику электронный планшет.
Шнайдер взглянул на изображение.
"В этой Башне сам Шиист ногу сломит", - подумал он, пытаясь проследить
взглядом узор ломаных и кривых линий.
То место, которое указал ему техник, располагалось чуть выше пробоины.
Это был огромный сферический зал, и, судя по результатам сканирования,
большая часть всех коммуникаций Башни стекалась именно сюда.
- Как мы можем туда попасть?
- Сэр, мы обнаружили генераторную, - доложил один из бойцов, вынырнув
из тьмы бокового прохода. - Там все выглядит исправным, нужен лишь пусковой
импульс. Возможно, нам удастся запустить один из лифтов.
- Хорошо, пошли, - Шнайдер обернулся. - Это не опасно? - спросил он у
компьютерного техника.
Тот пожал плечами.
- Мы не знаем ничего о структуре этого комплекса. Здесь должны быть
системы охраны. Я бы вообще не стал тут трогать ни одного рубильника.
Шнайдер поморщился, как от зубной боли. Знать бы, что тут произошло
несколькими веками раньше!
- Ладно, фрайг с ним. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.
- Сэр, - осторожно начал шагавший за его спиной техник, - помните тот
эндоостов на лестнице?
- Ну? - не оборачиваясь, спросил Шнайдер.
- Когда мы проходили мимо, я отсканировал его системы, - нерешительно
сообщил солдат.
- Да говори ты толком! - Полковник резко остановился, так что техник,
не успевший вовремя затормозить, едва не сбил его с ног. - Что ты там
увидел?
- Его системы не обесточены, - признался солдат, который все еще не
пришел к определенному мнению, кого он боится больше: Шнайдера или этой
жуткой, безмолвной конструкции. - Есть такое понятие - долгий резерв, -
пояснил он. - Энергосберегающая функция - это признак любой высококлассной
машины. - Техник поднял голову, и фонарь гермошлема осветил бледное лицо
Отто Шнайдера. - Его накопители все еще заряжены, - закончил, наконец,
техник свою мысль, - я так думаю.
- Почему он тогда сидит там? - не понял Шнайдер.
- Потеря командных приоритетов. Он потерял связь с руководящими
программами.
- Дерьмо! - полковник схватил его за плечевые пластины скафандра и
дернул к себе, так что их гермошлемы глухо стукнули, ударившись друг об
друга. - Почему ты молчал?
- Я не был уверен.
Одному Шнайдеру было известно, сколько сил потребовалось ему, чтобы
разжать пальцы. Слишком велик был соблазн садануть кулаком по забралу
гермошлема этого труса, чтобы тот узнал, что такое настоящий страх, когда
жизнь по капле утекает из твоего организма вместе с последними молекулами
пригодного для дыхания воздуха.
- Иди вперед! - он пинком подтолкнул техника по направлению к
генераторной. - И не вздумай еще раз испугаться. Лучше пораскинь своими
мозгами, как подать ток на выборочные системы, чтобы не активировать защиту.
- Хорошо, сэр. Я буду стараться.
... В темном прямоугольном зале у застывших силовых установок уже
суетились люди. Внезапно мрак заметно поредел - это вспыхнуло несколько
переносных прожекторов, осветив покатые контуры генераторов.
- Взрыв произошел несколькими уровнями выше, но заряды не были
направленными, потому разрушения распространились во все стороны, -
проговорил один из офицеров, указав полковнику на трещины в своде и на
стенах зала. В некоторых местах болтались обгоревшие огрызки кабелей
высокого напряжения, перебитые замыканиями провода. - Вот в этом месте на
генераторы подавалось первичное питание обмоток возбуждения, - он указал на
связку толстых энерговодов, которые отсекло от стены, словно какой-то гигант
полоснул по ним ножом. - Выходы аварийного питания на цепи Башни по большей
части целы - генераторы не были запущены, и по этим цепям в момент
катастрофы не шло напряжение.
- Что это нам дает? - осведомился полковник.
- Мы можем запускать генераторы по одному, выясняя тем самым, с какими
системами Башни они связаны.
- Метод "научного тыка"? - криво усмехнулся полковник.
- Ничего другого не остается, сэр.
- Что ж, будем пробовать, - пожал плечами Шнайдер. Ему уже изрядно
надоело ползать в кромешной тьме по запутанным уровням этого циклопического
сооружения. К тому же он лучше других представлял, что рано или поздно, но
им придется начать процесс проб и ошибок.
Из секундной задумчивости его вывел раздавшийся в коммуникаторе
возглас:
- Смотрите сюда!
Полковник резко обернулся, пытаясь понять, что привлекло внимание
одного из солдат, заставив того позабыть о субординации.
Пятна света от плечевых фонарей собрались вместе у дальней стены. Там,
у крайнего из генераторов, явно присутствовало нечто чужеродное - по стенам
в живописном беспорядке тянулись разнокалиберные провода, на полу, словно
ящики на складе, в штабель были сложены стабилизаторы напряжения. Связки
силовых кабелей ползли по самодельной конструкции, исчезая в недрах
генератора.
- Здесь кто-то включал аварийное питание!
- Да, но это было очень давно, - один из офицеров "Виктории" провел
рукой по глянцево-черной поверхности самого толстого кабеля, демонстрируя,
сколько пыли успело на нем скопиться с того времени, как в этом зале в
последний раз ступала человеческая нога.
"А может, и не человеческая?.."
Мгновенное воспоминание о Деметре заставило полковника вздрогнуть, но
он тут же отогнал от себя все страхи. Его не простят за провал на Деметре.
Он проиграл там вчистую. Поэтому у Отто Шнайдера был лишь один способ
реабилитироваться перед теми, кто держал в своих руках все корпоративные
сектора Окраины. Он должен победить тут. Или погибнуть. Третьей попытки у
него не будет.
- Запускайте, - негромко приказал он, отступая на шаг. "Посмотрим, куда
тянутся все эти ниточки", - усмехнувшись, про себя добавил он, взглянув на
наспех проложенные энерговоды.

Тот человек, что вернулся сюда спустя много лет, после постигшей Башню
катастрофы, видимо, имел определенную цель визита. Об этом свидетельствовали
самодельные бирки с едва различимыми, сделанными от руки надписями, что
крепились на кусках проволоки прямо у входа кабелей в распределительную
коробку генератора.
"Пятый уровень. Комплекс биореконструкции".
"Восемьдесят восьмой. Лаборатория сервоприводов".
"Периферия процессора".
Бирок было много - больше двух десятков, и часть из них уже не
читалась. Осмотрев доступные надписи, к Шнайдеру подошел офицер.
- Этот человек был отлично знаком с внутренними системами Башни. Он
действовал очень избирательно.
- Я думаю, что мы идем по следам того, кто создал того проклятого
робота, - ответил полковник. - Включай, Майкл, и посмотрим, так ли страшен
этот черт.
- Сэр, этот человек ЗНАЛ Башню, - вновь повторил офицер. - Он мог
оставить ловушку.
- Включай! - оборвал его Шнайдер. - С ума вы все посходили от страха,
что ли?
- Есть, сэр.
Повернувшись, офицер махнул рукой одному из подчиненных.
Очищенный от наслоений пыли рубильник скрипнул и повернулся.
В следующий момент пол гулко завибрировал - это раскручивался якорь
генератора, потом что-то заискрило в проложенной по стенам проводке, и в
разных частях Башни внезапно вспыхнул тусклый свет аварийных систем.

Один из кабелей, выйдя из гудящего и вибрирующего чрева генератора, тут
же уходил прямо в стену. Он не был помечен биркой и вообще оказался уложен
так, чтобы не бросаться в глаза.
Этот энерговод был подключен намного позже основной проводки. Он вел к
процессору Башни.

* * *
Многовековое забвение нарушил тонкий, тревожный писк.
Процессор Башни не был разумен и не мог развить в себе подобного
свойства - об этом позаботились его бывшие создатели, которые больше всего
на свете доверяли своим машинам именно потому, что те, в отличие от людей,
были точны, исполнительны и бездушны. Никаких саморазвивающихся программ.
Никакой самостоятельности. Только строгое выполнение заложенных однажды
функций.
Те, кто на протяжении веков доминировал на галактическом рынке
роботехники, делали только первосортные машины.
Они давно стали прахом. Исчезли их тайны, страсти, пороки, замыслы,
надежды и амбиции. Осталась только Башня и те, кто пытался ее реанимировать.
Именно этого боялся тот человек, что, закончив свой последний визит сюда,
на останки некогда могучей корпорации, проложил тот самый невзрачный кабель.
Он был знаком с оборудованием башни и знал, что при включенном процессоре
весь комплекс гораздо легче уничтожить, чем заставить работать под чью-то
диктовку.
Сам же он не хотел пользоваться той мощью, что шла в разрез с его
понятиями человечности.

Мина, заложенная несколько веков назад, сработала безупречно.
Теперь в игру вступал Центральный процессор и его программы
безопасности.

* * *
Над южным полушарием Гермеса опустились сумерки. Ветер немного утих, и
сквозь завесу поднятой им днем пыли слабо просвечивали сиротливые габаритные
огни Башни.
Внезапно в темнеющих небесах Гермеса вспыхнул и начал разгораться еще
один огонек.
Космический корабль, что появился спустя несколько минут над унылой
равниной, выглядел по меньшей мере странно. Создавалось такое ощущение, что
его спустили до срока со стапелей какой-то космоверфи, потому что
законченной эту конструкцию назвать мог только человек, далекий от самого
понятия "космос".
Сквозь прорехи отсутствующих бронеплит внутри сферической конструкции
ясно просматривался решетчатый скелет несущих опор. На темном корпусе не
светился ни один габаритный или навигационный огонь. Центральный шлюз
корабля зиял черным провалом по причине отсутствия в нем люков. Нетрудно
было догадаться, что на борту царил вакуум, который в момент вхождения в
атмосферу был вытеснен ядовитыми газами Гермеса.
Компьютер "Шаттла" попытался вступить в радиоконтакт с новым объектом,
но эта попытка не увенчалась успехом, - темная, частично оплавившаяся сфера
в гробовой тишине грациозно рухнула на песчаные дюны, выбив своей массой
громадную воронку, и застыла, завалившись на один бок.
Некоторое время ничего не происходило, лишь отчетливо потрескивал
нагретый от трения в атмосфере металл, затем в темном провале главного шлюза
показалась смутная исполинская тень.
Это был Райвен.
Огромный трехпалый ступоход робота глубоко вдавился в песок. Он повел
торсом, сканируя окрестности.
Его системы моментально зафиксировали Башню и севший неподалеку от нее
"Шаттл".
С тихим щелчком включились оптические умножители и вместе с ними -
инфракрасные сканеры.
Песок был холоден. Перед внутренним взором Райвена он лежал, как
красноватая масса.
Зато Башня полыхала потоками тепловых излучений.
Несколько секунд он изучал полученную посредством сканеров картинку. На
ней пирамидальный комплекс выглядел, словно слоеный пирог. Одни этажи
оставались темными, другие светились багрянцем, выдавая скудную
энергетическую и тепловую активность работающих там аварийных систем. В
некоторых местах на фоне темных этажей двигались отдельные источники
энергии, - очевидно, там, среди мрака и мертвого оборудования, перемещались
какие-то механизмы.
В одном месте оптические умножители показали гигантскую пробоину,
изуродовавшую тело Башни на высоте нескольких сотен метров.
Вот там как раз и цвел целый букет ярких тепловых сигналов.
Райвен сразу различил работающий генератор и протянувшиеся от него
пульсирующие нити кабелей, которые расползались по различным этажам, словно
яркая паутина.
В районе пробоины шел бой. Зло и часто вспыхивали выстрелы, алые тени
метались в лабиринте помещений, более тусклые пятна машин монотонно
отрабатывали свои программы.
Нервно взвизгнули сервоприводы, разворачивая торс двадцатитонного
робота. Сканеры сообщили, что орбитальный челнок принадлежит
разведывательному кораблю "Виктория".
Это был корабль Отто Шнайдера. Полковник опередил его.
Резко повернувшись, Райвен тронулся с места и размашисто зашагал по
склону выбитого посадкой песчаного кратера в сторону Башни.
Он прилетел сюда, чтобы узнать: кто он такой и с какой целью был
создан. Он не собирался ни помогать Отто Шнайдеру, ни убивать его. Люди не
интересовали потерявшего свою личность робота. У него была своя цель.


Глава 11
Гермес. Девяносто седьмой уровень Башни.
События на верхних уровнях Башни развивались столь же драматично, сколь
и стремительно.
Отряд полковника Шнайдера после томительной и напряженной получасовой
паузы, которую бойцы выдержали, изготовившись к отражению внезапной атаки,
наконец покинул генераторный зал.
Шагавший в центре полковник не мог сдержать торжествующей ухмылки.
Он был на полпути к цели. Энергопитание части комплекса было
восстановлено, и при этом явно не сработала ни одна охранная система.
Никаких признаков тревоги: ни сирен, ни зловещих, предупреждающих об
опасности огней, ни попыток воздействия на вторгшихся в Башню людей - ничего
этого не было и в помине. Просто неяркий, желтоватый свет разлился по залам
и переходам, освещая признаки обветшания всего комплекса, покинутого
хозяевами сотни лет назад.
Теперь оставалось найти базы данных и выкачать оттуда максимум полезной
информации о применявшихся тут некогда технологиях. Для этого Отто Шнайдеру
был необходим исправный компьютерный терминал и терпение. Он не сомневался,
что его техники смогут подобрать ключ к информационному пространству Башни.
... На сто семнадцатом этаже в мрачной тиши огромного куполообразного
кабинета, в стене которого щерилось осколками бронестекла выбитое давним
взрывом панорамное окно, на оживших пультах управления неторопливо
перемигивались огни.
Внизу, у основания гулкой винтовой лестницы, пришел в движение
эндоостов киборга. Один из солдат полковника, проходя мимо хромированного
скелета со следами плоти на металлокерамических костях, мстительно пнул его
ногой, опрокинув вниз головой на ступени. Сейчас застывший в нелепой позе
эндоостов вдруг несколько раз конвульсивно дернулся - это заработали его
сервосистемы, получив первый приказ за несколько столетий тишины.
Зловещая жизнь возвращалась на этажи Башни. Она была незаметна,
зачастую ее нельзя было ни увидеть, ни услышать, ни осмыслить. Жизнь кралась
по многожильным экранированным кабелям, трепетала в эфире, тихо пощелкивала
в недрах пультов, искрила на старых соединениях.
Отряд полковника преодолел несколько лестничных маршей и вышел на
разрушенный давним взрывом уровень. Куполообразное помещение, куда стремился
Шнайдер, находилось несколькими этажами выше.
Он остановился и задрал голову, разглядывая в тусклом свете фонаря
покореженную арматуру подвесного потолка, за обвалившимися листами которого
змеились кабели и трубы.
- Дерьмо, - услышал он чей-то сдавленный шепот и оглянулся.
Когда-то тут случился нешуточный пожар. Трудно представить, какие
химические соединения обнаружили способность гореть в ядовитой и почти
напрочь лишенной кислорода атмосфере Гермеса, но следы бушевавшего здесь
огня казались слишком очевидными, чтобы сомневаться.
В обугленных креслах сидели эндоостовы человекоподобных роботов. Их
плоть сгорела, черепа обуглились и потемнели. Из разъемов биоинтерфейсов на
лысых черепных коробках торчали оплавленные остатки штекеров. Вокруг были
разбросаны покрытые песком и пылью обломки уникальной аппаратуры, под
сапогами скафандров тихо шуршало битое стекло и горелый пластик.
Никто из солдат, даже те, кто озирался с особой нервозностью,
непроизвольно отводя взгляд от застывших в креслах обугленных мумий, не мог
даже подозревать, что среди этого хаоса и разрушений могут уцелеть какие-то
приборы.
Но это оказалось именно так.
Инфракрасный сканер, чудом удерживающийся на куске отставшего от
потолка провода, висел во тьме, испуская едва заметное красноватое свечение
из своего единственного объектива. Залетавший сюда сквозь многочисленные
проломы ветер Гермеса раскачивал его и медленно вращал вокруг оси.
Когда в зону действия сканера попала первая человеческая фигура, на
одном из мониторов сферического зала управления быстро промелькнула строка
сообщения.
"Объект классифицирован. Человек. Пол мужской. Код Доступа - красный.
Вооружен импульсным оружием. Система не опознана.
Внимание!
ВТОРЖЕНИЕ!"
Это уже была командная директива.

Первым неладное почувствовал офицер, тот самый, кого полковник назвал
Майклом.
Ему показалось, что сзади возникло какое-то движение. Резко
обернувшись, он дико закричал, когда конус света от его фонаря выхватил из
темноты кошмарную сцену - обугленный эндоостов сгоревшего несколько веков
назад киборга дергался в кресле, пытаясь оторвать прикипевший к спинке
металлокерамический позвоночник.
На истошный, полный неподдельного ужаса вопль обернулся весь отряд, и
десяток фонарей скрестились на темной фигуре, извивающейся в оплавленном
кресле.
Кто-то, наиболее сообразительный или просто больше всех напуганный,
резко вскинул импульсную винтовку и разрядил ее в оживающего киборга
длинной, неэкономной очередью.
Кресло вместе с эндоостовом разорвало в клочья.
Нудно взвизгнули срикошетившие снаряды, тонко пропели осколки, звонко
ударилась о чью-то броню оторванная от киборга рука с судорожно дергающимися
сервоприводами.
- Огонь! - рявкнул полковник в свой коммуникатор, оправившись от
секундного шока, но вокруг в сумерках разрушенного уровня уже шевелились
десятки зловещих теней.
Отто Шнайдер был вне себя.
Он слышал... Он слышал ЭТО...
Внешние микрофоны скафандров рванул тонкий вой старых, давно не
используемых сервоприводов, и мрак внезапно ожил.
Попятившись, полковник вырвал импульсную винтовку из рук ошалевшего от
неожиданности компьютерного техника.
- Гранаты! - крикнул он ему. - Бей их гранатами!
Развернувшись, Шнайдер навскидку выпустил несколько очередей, успев
заметить, как во вспышках электромагнитного поля, словно в свете
стробоскопа, к нему рывками продвигаются три или четыре почерневшие фигуры.
То, что осталось от киборгов, нельзя было назвать ни людьми, ни
роботами - это были какие-то ужасные механические зомби, совершенно
безоружные и не предназначенные для боевых действий. Просто старые куски
железа, которые веками хранили в себе неприкосновенный запас энергии,
ожидая, пока кто-то отдаст им приказ.
И вот это случилось.
Впереди полыхнул сдвоенный гранатный взрыв. Тугая уда