Дни прошлого чернеют за спиною
цепочкой длинною свечей потухших:
те, что поближе, все еще дымятся –
остывшие, оплавленные свечи.
Я не хочу смотреть назад – мне больно,
огня угасшего мне жаль невольно:
свечей зажженных много предо мной.
Я не хочу смотреть назад – мне страшно:
все больше дней, безвестно отгоревших,
все больше позади свечей угасших.
Перевод Романа Дубровкина
***
"Чтобы войти навеки", 1919.
Константинос Кавафис
Перевод Евгении Смагиной
Час ночи. А быть может, половина второго.
В дальнем уголке трактира,
за деревянной загородкой.
Все разошлись, остались мы одни.
Чадила керосиновая лампа.
Заснул на стуле у дверей слуга трактирный.
Никто бы не увидел.
Впрочем, все равно:
уже пылали мы такою страстью,
что вовсе позабыли осторожность.
Одежда распахнулась - легкая одежда:
был летний жар, божественный июль.
Виденье сладостное плоти
из-под распахнутой одежды;
божественного тела нагота;
пришел он - на исходе
двадцати шести годов, -
чтобы войти навеки в эти строки.