Думал про антипода Штирлица – фашистского лазутчика в советских органах. Война закончилась, начальство застрелилось-сбежало в Южную Америку, никто не разоблачает, не шлет шифровок, не выходит на связь. А жить как-то надо. И вот истинный ариец, убежденный национал-социалист фон Клямке все больше становится советским чекистом Петровым. Гадить этому режиму бессмысленно, Софья Власьевна и сама себя изводит, как может. Перевербовываться к американцам западло. Остается тихо делать карьеру, вытирать пыль с тяжелого серванта, покупать в коммиссионке трофейные чашки. Брезговал советскими женщинами, не мог это преодолеть, хоть коллеги намекали, мол, жениться пора давно…
В 65-м нему под семьдесят – пора расцвета для политиков… Но предположить, что он сделал блестящую карьеру было бы слишком опрометчиво – человек лишенный опоры, цели навряд станет хорошим стаером. Скорее всего, тихо состарился, вышел на пенсию и был похоронен на каком-нибудь секретном подземном гэбышном кладбище, со всеми причитающимися караулами и салютами из пистолета Дзержинского. Не разоблаченный, бездетный, никому не нужный… Немецкую овчарку хотел было взять себе сосед-отставник, но не признавала она никого кроме хозяина, да и тосковала слишком – усыпить пришлось…