По поводу позавчерашнего постинга с анекдотом и моего же вчерашнего к нему комента: в аську-личку свалилось некоторое кол-во вопросов и замечаний, а также просьба продублировать тот самый комент отдельным постом, чтобы можно было дать на него ссылку.
За замечания - мерси, поправила; искомый текст - ниже под катом; на вопросы - отвечаю:
1. Нет, это не по мотивам моей жизни. Это вообще не по мотивам.
2. Нет, это я не в инете нашла.
3. У Них нет прототипов. Зато "прототипы" есть у лежания затылком на животе, ментоловых сигарет, Морриконе в колонках, ванильного ароматизатора, шуток из "12 стульев", узкой и высокой комнаты, площади с блестящей брусчаткой и клюквенного морса в больницу.
4. Анекдот я не придумала, нам его рассказала Опачка в вскр вечером.
5. Это не самостоятельное произведение, а моделирование ситуации, в которой финальная фраза из анекдота прозвучала бы натурально.



Анекдот:
Пара в постели после секса.
Он, задумчиво:
- Слушай... а может, поженимся?
Она, после паузы, выдыхая сигаретный дым:
- Да кому мы такие нужны...


* * *

Ей - немного за тридцать. Преподаёт в ВУЗе, репетиторствует... на жизнь хватает. Хотела когда-то писАть диссертацию, но увязла в административных хлопотах, так и не закончила. Живёт с мамой. Зимой иногда ходит в театр, летом ездит на море, в санаторий. Круг знакомых и приятелей довольно большой, но бестолковый - не вдруг что, то и позвонить будет некому. Не замужем, и никогда не была. Случилось, правда, однажды... ещё в студенчестве, на втором курсе... Однокурсник звал замуж, влюблён был очень. Но - побоялась: что молодые ещё совсем, что жить негде и не на что, а его ещё и в армию забрали на год... Так и не срослось. Детей нет.

Он - интересный мужчина, под сороков, балагур и душа компании, из тех, кто помнит все расхожие шутки из "12-и стульев" и радует женщин несколько показной старомодностью обхождения. Своя однокомнатная квартира недалеко от центра, осталась от бабушки. Подержанная иномарка, с ванильным ароматизатором в виде ёлочки и неизменным Морриконе в колонках. Должность вечного замначотдела, с уже смутными перспективами повышения, впрочем, стабильность Его вполне устраивает. Был женат, но давно, ещё после института... и неудачно, через полгода развелись. Детей нет.

Они знакомы вот уже скоро десять лет. Встретились однажды на вечеринке у общих знакомых... и вспыхнули мгновенно, как два бенгальских огня от одной искры. Сбежали тогда из компании, целовались в подъезде, как подростки. Пьянели друг от друга. Сумашедшие. Потом подустали, правда, от накала страстей, да и попривыкли к присутствию, наличию другого, другой - рядом, здесь, со мной, никак иначе. Хорошая пара. Отдыхать съездили вместе.

А потом Ей захотелось продолжения. Логического развития. Мендельсона и младенца в розовых рюшах. Социального статуса, в конце концов. Казалось - всё к тому и должно идти. Ей казалось. А как иначе? Ближе и роднее уже нельзя быть, некуда уж - ближе. Казалось.

А с Ним примерно тогда же случилась небольшая интрижка на работе - молодая девочка-юрист, с длинными ногами и откровенными взглядами... пройти мимо значило признать свою привязанность, спелёнутость - чем? тем, чего, по сути, и нет вовсе? Никаких обязательств у Них друг перед другом не было...

Они разошлись с жутким скандалом, истериками и нервными срывами, и не виделись около года. За это время Он успел понять, что юристка, в нагрузку к ногам и взглядам, обладает премерзким стервозным характером, а Она усилием воли разобралась с тем, что ей дороже - любимый мужчина рядом и сейчас, или гипотетический младенец - когда-нибудь и потом. Воссоединение, после нескольких недель финальных метаний, было радужным и никаких новых срывов не предвещало.

Прошёл год, другой, третий... Они проводили вместе отпуск, вместе ходили в гости, время от времени Она оставалась у него ночевать, но поселиться вместе насовсем - Он не звал, опасаясь за свою независимость, Она - не просила, памятуя прежний, горький и больный опыт. Всё стало очень спокойно и размеренно. Призрак розовых рюшей маячил где-то вдали, но Она старалась об этом не думать.

А потом с Ней случилось то, от чего ещё долго не могли отойти ни Он, ни Она сама, ни окружающие. Роман со студентом-первокурсником, черноглазым мальчишкой на десять лет её младше, в ладонях которого Она таяла, как мёд в горячем молоке, и теряла способность здраво соображать. Не могла вести пары в его группе - кровь гулко бухала в висках, и Она не слышала собственного голоса. Казалось, что вся Её нынешняя жизнь умещалась в тех нескольких часах в день, которые они проводили вместе, а остальное, как ненужные ошмётки, летело в сторону. Она похудела и осунулась, глаза горели лихорадочным блеском. Пришедшего к ней в институт Его Она не заметила, пройдя мимо по корридору.

Беременность проходила тяжко, усугубившись тем, что на летние каникулы юный Ромео уехал домой, и обратно в институт не вернулся. Она стойко перенесла потерю, рассудив, что это ей будет достойной платой за случившееся. Мучилась чувством вины и жутким токсикозом. На шестом месяце организм не выдержал и сбросил плод. Он приходил к ней в больницу, приносил клюквенный морс и свежие журналы. Из больницы Она вернулась к маме.

Спустя время Они снова столкнулись в гостях у общих друзей - и не смогли отказаться от многолетней привычки взять бутылку коньяка в ночном гастрономе и подняться в его "клетовушку", узкую и длинную, с высоченным потолком и окном, выходящим на блестящую в свете фонарей площадь. Он был очень бережен с ней, и Она была Ему за это благодарна - за то, что с Ним не страшно, за то, какой Он нежный, родной, такой привычный... А потом, после всего, Она лежала, по старой памяти, затылком на его животе, рассматривала отражение оконной рамы на стене и потолке, выдыхала тонкой струйкой тёрпкий ментоловый дымок...

Он молчал, гладил её по голове... а потом задумчиво сказал:
- Слушай...

* * *