- А на таможне к чему могут придраться? Коробки с конфетами можно везти?
- Можно. Только водки больше литра не вези, у нас она своя хорошая…
- А я возьму и повезу! Если слишком много окажется, на границе выпью, прямо перед таможенниками!
- Они тебя сразу зауважают, как подданную русскую…

Забыла перевести часы (Украина – на час назад). Вскочила в поезде, быстро оделась, причесалась, постель убрала. Оказалось – не десять утра, а девять.

Рождественский сочельник. Идём с Надюшей по тёмному ботаническому саду, в монастырь (служба – в 23 часа) и вдруг замечаем Вифлеемскую звезду! Небо тёмное, в облаках, и на нём светит одна-единственная крупная звезда! Через некоторое время появились другие звёзды, но мы успели налюбоваться…

Объявление в Ионинском монастыре: «Фотографировать разрешается»

К концу службы Герман (из Питера) не выдержал, и чуть-чуть позволил себе расслабиться, т.е. пробормотал, чтоб ему дали подушку. Однако, его быстро привели в чувство.

Рождественскую ночную службу в монастыре выстояли только с помощью Божией.
Домой вернулись часов в шесть утра, когда Лена уже встала, чтобы собираться на Литургию в свой храм.

… Да, давно у меня не было такого сказочного Рождества: тёмное, ещё не проснувшееся небо в разноцветных вспышках салюта, блики на мокром асфальте, сияющий огнями далёкий левый берег Днепра, смех и поздравления, молодые голоса, и снова радостный смех… Рождество Христово!!!


Идём по тихой, спящей улице после рождественской службы, обновлённые, радостные… Такая рань, такая глубокая тишина в мире, где несколько часов назад родился Христос… Неожиданно Надюше приходит загадочная смс-ка от Аллы (жены Сергея): «Сколько надо мясо варить?» Проза жизни… всем сразу захотелось разговеться. А Надя написала в ответ: «Пока не сварится».


Киевские шЮЮЮтки:
Экстренное сообщение: «Дома была обнаружена Кука. И много трупов. И много водки.
- Трупов таможенников?
- Да, и не только».

- Всё, я умираю!
Олэнка: - В таких красивых серёжках нельзя умирать!
- Угу, снимаю… намёк поняла… (Смайлик)

Съела котлету по-киевски в «Пузатой хате». Очень вкусно. Почувствовала себя киевлянкой.

Очень понравились слова: «ХРУМКОТА» (реклама солёных огурчиков в метро), «Лап-Усiк», «Вухо».

В Елецком монастыре на редкость интеллектуальные коты. Жутко понравились.

На берегу Десны устроили с Инной нашему «папе» истерику. Ему пришлось уступить орущим дочкам. Чего не сделаешь ради детей! Папа обещал скоро начать нас пороть.

Сидим в пиццерии.
- Всё, пап, я на тебя обиделась, и говорить с тобой больше не буду! Ин, передай папе, что нам уже пора идти!
Инна передаёт.

- Да разве это Шевченко? Не похож! Я думала, он с усами, как Тарас Бульба.
- Ну, когда-то ж он был молодым. Не с усами ж родился!

На пьедестал памятнику Шевченко нас с Инной очень ловко забросила какая-то тетёнька.

Рака с мощами Лаврентия Черниговского! Даже не верится, что я снова могу им поклониться!

Перед отъездом из Чернигова подошли к палатке купить свежих пирожных. Я сказала продавщице: «Дякую!». Она ответила: «На здоровье». Отошла от палатки разочарованная.

Маша жаловалась на киевского мэра. Вскоре после её возмущённых высказываний, увидела огромный плакат на доме: «Шановний мэр! Будинок падает! Ратуйте!»


Гуляем по Хрещатику. Меня неожиданно осеняет, вспоминаю строчку из стихотворения - «свечи каштанов». Спрашиваю:
- А где каштаны?
Мои киевляне загибаются от смеха:
- Знаешь, Лен, сейчас зима немного, они так, чуть-чуть отцвели…

Сегодня, наконец, зрозумила, шо Пирогово никак не связано с хирургом Пироговым. Это музей-заповедник такой.

В Пирогово впервые в жизни увидела ветряные и водяные мельницы.

Заходили в сельскую школу. Посмотрела на розги, ух! Почитала расписание уроков «закон Божий, славянский язык, русский язык, чистописание, арифметика, пение…» Учились шесть дней в неделю. Только один предмет повторялся каждый(!) день – «Закон Божий». Вот это, я понимаю, - основа всего!

Некоторые мазанки (хаты) были открыты. Заходила внутрь. Не могла надышаться – непередаваемый горький и острый аромат трав, полыни, полевых цветов…

Сфотографировалась у тына (плетень по-русски) на фоне синей мазанки и красных капель калины. Вспомнилось стихотворение Шевченко «Зацвела в долине красная калина, Словно засмеялась девочка у тына…»

Была в Лавре, в Ближних и Дальних пещерах. В Дальних, прикладываясь к мощам, совершенно неожиданно захлестнуло дикое чувство отчаяния и тоски… Словно кто-то объял душу и сердце мертвым, ледяным дыханием. Пронзило насквозь, никогда ещё такого не было. Стала просить святых отцов Киево-Печерских о помощи, отпустило, слава Богу.

В Лавре, под струями святой воды из источника св. Антония Печерского купались голуби.

Съела монастырскую кулебяку, запила её кофе. Вкуснотища!

Звоню Жене: «Привет! Я тут стою около Лавры, на остановке «Музей истории Великой отечественной войны». Как доехать отсюда до Введенского монастыря?» Женя подробно объясняет. Так приятно. И всё-всё в Киеве кажется уже знакомым и родным. Словно жила здесь когда-то, много лет тому назад, и так, слегка подзабыла.

Надя, мой ангел-хранитель, подарила мне «киевский номер». Поменяла сим-карту; в телефоне сразу появилось новое меню с загадочным словом «рахунок». Изучала долго.

Утром Маша добросовестно выгуливает меня по городу, культпрограмма обширнейшая; вечером ношусь по Киеву савраской самостоятельно. Очень счастлива.

Попала на репетицию колядок своих киевлян в… роддом. Просто в этом роддоме храм преп. Марии Египетской. Пели очень красиво.

Назвала чуб Тараса Бульбы «селедЕц». Киевляне валялись…

Встретилась с ЯнЯн, отправились в кафе «Кафка». Оно так названо в честь Франца Кафки, и, одновременно, слово «кава» по-украински – «кофе». Иногда называют «кавка».

Я: - Ой, не надо меня близко фотографировать, я сегодня как-то не фонтан выгляжу….
ЯнЯн: - Не фонтан?! Надо запомнить, у нас так не говорят!

Машечка усердно просвещает меня, трудится не покладая рук, не щадя живота и языка - рассказывает где какой памятник, улица, здание и т.д. Она невероятно милая, до жути умная, и чувствуется в ней что-то едва уловимо учительское.

Изредка говорю что-нить на украинском. Маша неизменно улыбается. Я неизменно спрашиваю:
- Что я не так сказала?
- Ничего, правильно. Но всё равно смешно.

С ЯнЯн, «самой смешливой киевской девочкой», можно смеяться без повода. Она ничего такого про тебя не подумает. Вторая Яна (Стелси), впрочем, тоже. Смайлик.

Внешность у Маши какая-то притягательная. К ней постоянно подходят люди с вопросами типа, «где метро, как пройти к Дворцу «Украина», а это бульвар Шевченко?» Предложила ей брать за это деньги. Если ей задают вопрос на украинском, отвечает на нём же; если по-русски – то на русском, причём почти без диалекта.

Разговор по телефону с Яной-Стелси:
Я: - У нас дома много мороженого! Может, придти сможешь, а?
Связь прервалась.
- Ян, это я опять! Я просто недоступна была… мы щас с Машей рыбу тут в «Метрограде» покупали!
Яна: - Какую тебе рыбу? Ты ещё мороженое не съела!
… Рыба мягкая, со скромной улыбкой, отличного оранжевого цвета, для хранения дисков.
Маша даёт свою оценку: - Рыба, конечно, роскошная…

А Вася по-прежнему похож на котёнка. Так и хочется почесать за ухом.

Заходили с Яной в «Букву». Сфотографировались. Купили Марко Вовчок «Маруся». Яна похожа на москвичку до ужаса.

Надя: «А вон Васю постоянно банят, и ничего, жив ещё».

Перед памятником Шевченко всё ещё (11 января!!!) цветут анютины глазки. Жёлтые и лиловые.

Пришла на Майдан во всём оранжевом (юбка, шапка, пуховик). Часы ещё оранжевые купила. Захотелось так.

Заскочила в автобус (ехала в Ионинский монастырь), машинально достала кошелёк. Кошелёк оранжевый, ну и я, понятно, в оранжевом. Рядом стоял мужчина, обратился ко мне:
- Это у вас со времён революции осталось?
Я взглянула на него дикими глазами, где на мне «дореволюционное» тряпьё?! Потом сообразила, что я на Украине. А мужчина продолжал прикалываться:
- Вот это идейность! Какое постоянство, девушка! Даже кошелёк! А часы меня вообще добили! Я уж молчу о прочих аксессуарах, типа, носочков-гольфиков…
Я давилась от смеха.
- Нет, вот всем бы так! Ради национальной идеи! Нет, вот это постоянство! Так и ходите всё время?
- Угу, перманентно – выговорила я сквозь смех.

Зашли с Машей в кирху. К нам пристал местный, кирховский дяденька, щедро пересыпая речь цитатами из Евангелия. Дипломатично отбивались, как могли. Потом дяденька деловито спросил:
- А как у вас с «рождением свыше?»
Маша догадалась, что он имел ввиду Крещение, а мне стало так весело от его вопроса…
Сфотографировали орган, сообщили, что мы – православные, и сбежали к дому с химерами.

Около дома с химерами, напротив администрации Президента, устроен большой вертеп, прямо на улице. Фигуры Богородицы, Иосифа, Младенца – в человеческий рост. Красиво очень. А о храмах я вообще молчу, в каждом – вертеп. Всё-таки на Украине как-то больше соблюдаются святочные традиции.

После балета «Сильфида» смотреть балет «Панянка и хулиган» жестоко. И даже с музыкой Шостаковича. И даже в театре Национальной оперы Украины.

Владимирский собор. Изумительная роспись. Незабываемые, «васнецовские» глаза. Крещение князя Владимира. Крещение Руси. Мощи великомученицы Варвары. И – грусть. Раскол. Понимаю во всей полноте слова Жени о том, что «православному на Украине жить больно». Помоги Христос…

В вагоне метро ехали дети с Вифлеемской звездой, очень громко и очень красиво пели колядки. Люди улыбались.

- Помоги, пожалуйста, закрыть… (это я про чемодан)
- Кого и где?
- Меня в туалете, чтоб я не уехала. Я буду биться в дверь и кричать, что мой поезд уходит… И пусть он правда уйдёт!
- Не вопрос. Только в туалете ж окошко есть. Ты через него вылезешь на кухню.
- Спасибо, не догадалась бы… Логично. Но на кухне тоже есть дверь.

Я: - Леночка, спасибо тебе за всё! Приезжай в гости! Спасибо, что терпела меня!
Женя: - Да-да, Лена нанесёт обратный визит… со всей тяжестью! От твоего округа останется воронка… Готовься!

Вокзал. Вспоминаю, как меня тут чуть не забыли несколько лет назад. И эти воспоминания уже не кажутся такими жуткими.

Проводник (мне): - Заходите, сейчас уже поедем.
ЯнЯн: - Васю, Васю подождите!

… Блики фонарей на мокром блестящем перроне. Провожали меня колядкой. Так прямо стояли около вагона и пели. Не верилось, что всё закончилось… В последние минуты подбежали Вася с Яной. Впечатала Януське в ухо смачный поцелуй. Надолго запомнит.

Поезд «Жмеринка – Москва». Старушка:
- А что вы читаете?
- Молитвослов, – показываю ей свой маленький молитвослов.
Старушка (любезно, с готовностью, и знанием дела):
- Это вы в какой-то секте, да?

Киевский вокзал. Встречает мама.
Я: - Мамо, дуже рада, тебе бачити!
Мама (в ужасе, озираясь по сторонам): – Чтоб я такого больше не слышала!

Разбираю сумку.
Мама искренне огорчена:
- Сало-то не догадалась привезти!

Весь день пытаюсь ответить на риторический вопрос «ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ КИЕВА?»