[показать]
Глава вторая. Фимка была самой что ни на есть тусовой девчонкой. Тусовалась она на Арбате, слушала тяжельняк и, по мнению родителей, с головой не дружила совсем. Зато дружила с сомнительными типами.
С соседом – Кексом – ее связывало совместное покуривание травки в его квартире. У себя дома Фимка такой роскоши позволить не могла. Сосед же давно жил без родителей, сваливших за кордон еще в начале веселых девяностых, и слыл непревзойденным мастером пневмозабивки чудодейственных семян каннабиса вулгариса. Он курил анашу вместо табака, носил дреды и слушал африканскую музыку.
- Кекс, какие планы? – Фимка вваливалась в его апартаменты «с ноги».
- Планы? Гы-гы, план всегда один. Сегодня – Чуйская птица счастья. Присоединяйся, паровозика мне пустишь.
- Всегда готов! – Фимка и вправду запускала достойные паровозы.
В мгновение ока Кекс всосал в потрошенную «беломорину» табачно0ганжевую смесь.
- Эй, Фим, ха-ха, прет? Ха-гы-гы…
- Угу, - озабоченно трогая лоб, отозвалась Фимка.
- Гы-ы. Ты чего лоб-то трешь? Гы-хлюп-гы…
- У меня козырек… а-а-а!!! Козырек!!! – из Фимкиного лба медленно выдвигался кожистый выступ в форме козырька от бейсболки. Он рос и рос, пока не достиг стандартных размеров, - и чего он вырос? Солнца-то нет, ночь на дворе… - Фимка ощупывала свой новый орган, пытаясь определить, надолго он появился или скоро начнет втягиваться обратно. С нижней стороны он был мягким, с микроскопическими ворсинками, обрамленный мокрыми ресничками. Верхняя его сторона для фимкиных глаз была недосягаема. Обследовав козырек, Фимка, похоже, осталась им довольна. Но на всякий случай поинтересовалась мнением соседа:
- Гы-ы, слышь, Кекс, как тебе мой козырек?
- А-х-х-гы-хе-хе, - прохлюпал Кекс, - по-моему, он не га-га-гармонирует с цветом твоих глаз…
- Да что ты понимаешь в га-га-гармонии! – обиделась Фимка, - га-га-гармония – это когы-гы-да предков дома нет и ящик пива в ха-ха-холодильнике! По-моему, эти два факта очень га-га-гармонируют…

Воспоминание о родителях немного огорчило Фимку. Скорей всего, их не очень обрадует ее новое приобретение в виде козырька, растущего прямо изо лба.
- Слушай, Кекс, - держась за козырек, прошептала Фимка, - а родители?..
- На, - Кекс протянул ножницы, - обрежь.
- Жалко, красивый… - Фимка попробовала надрезать козырек. Тот не поддавался, - и крепкий…
- Ну, тогда скажи, что это я подарил…
- Гы-ы, вот взбесятся-то! – Фимка швырнула ножницы под диван.

Однако придя домой, она обнаружила, что козырек исчез. «Трус несчастный, - обиделась на него Фимка. – ну и ладно, ты бы мне всё равно только спать мешал!». Поставила на вертак «Lake of Tears», который слушала в качестве колыбельной. И приготовилась отойти в мир Морфея часиков на эннадцать. Но вертак повел себя весьма странно. Через несколько минут он заткнулся, и вместо песни «Burn, Fire, Burn», в комнате зазвучал орган и мужской церковный хор запел почему-то на английском языке. Текст был незамысловатым. Мужики в рясах, обступив фимкину кровать, очень строго выводили на разные голоса только одну фразу: «Hey, You». И при этом совершенно бескультурно тыкали в Фимку указательными пальцами.