Это цитата сообщения Полковник_Баранец Оригинальное сообщение

О НАСТОЯЩИХ «ПИСЬМАХ ДРУГУ» СВЕТЛАНЫ АЛЛИЛУЕВОЙ


Вчера ко мне зашел друг и коллега Николай Добрюха.
Ну и, как всегда, я ему - вопрос:
- Над чем работаешь?
- Над письмами Аллилуевой, - ответил он.
И оставил мен вот этот текст.
Я упросил его разрешить мне выставить текст на блог. Он (текст) того стОит.
============================================

НАСТОЯЩИЕ
«ПИСЬМА ДРУГУ»
СВЕТЛАНЫ АЛЛИЛУЕВОЙ
К 50-летию скандального издания в США книги дочери Сталина
«Двадцать писем к другу»

Благодаря доверительному знакомству с высокопоставленными работниками Госбезопасности разных поколений (в том числе и с Председателями КГБ СССР), я сегодня один из немногих, а в ряде случаев единственный, кто знает такую информацию исторической важности, которую не знает никто! Поэтому это даёт мне право писать то, что вы прочтёте...
Основой послужит тот факт, что в 2017 году исполняется 50 лет беспрецедентному международному скандалу из-за книги «Двадцать писем к другу». Беспрецедентность в том, что к книге приложила руку дочь Сталина Светлана Аллилуева и, обнародовав её с помощью ЦРУ на весь мир, сделала её, быть может, первым таким значительным западным продуктом Холодной войны, с которого пошла полоса ощутимых политических потерь Советской власти вплоть до её полного поражения на идеологическом и (как следствие) на экономическом фронте. Итогом стал развал СССР!!!
Особым поводом для большого разговора на эту больную тему оказался чудом сохранившийся с середины 60-х экземпляр подлинных записок Аллилуевой, при сравнении которых с западным изданием обнаружились весьма существенные расхождения по самым фундаментальным вопросам. Итак...


С ЧЕГО ЭТО НАЧАЛОСЬ

- Из-за этой Аллилуевой, - не раз говорил мне Семичастный, - я лишился поста Председателя КГБ! Да, было дело…
В нужном месте я вернусь к подробностям того, о чём говорил Семичастный, а пока скажу, что толчком к расследованию этого дела послужили мои встречи с другом детства и молодости Василия Сталина, с дважды Героем Советского Союза лётчиком Виталием Ивановичем Попковым, которому при жизни (в 31 год!) поставили памятник на одной из центральных площадей Москвы. Я уже рассказывал читателям центральных газет о невероятных виражах судьбы этого человека. Так вот он утверждал, что книга Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу» – это не воспоминания, а какая-то научно-фантастическая литература, в которой от науки одно название.
Ведя расследование, чем дальше, тем больше убеждался я в этих словах отважного лётчика. Например, на первый взгляд, такая мелочь: познакомившись с дочерью маршала Будённого Ниной Семёновной, я узнал, что Светлана не права даже тогда, когда в так называемых своих письмах пишет, будто отец никогда не работал в саду и не копался в земле. Есть фото, на котором Сталин и Будённый с лопатами в руках готовят участок под грядки. Это подтверждал и приёмный сын Сталина Артём…
Большинство читавших, читающих и перечитывающих книгу дочери Сталина «Двадцать писем к другу» вряд ли задумываются: а то ли это, что она действительно сама написала перед тем, как выехать из СССР и объявить себя, как тогда говорили, «невозвращенкой»?!
Впрочем, в любом случае книгу эту не следует воспринимать безоговорочно, хотя бы потому, что, как проговорилась однажды Аллилуева, она писала в ней, как ей казалось, правду, но… точно не знает: так ли всё было на самом деле? То есть её воспоминания не обошлись без литературного вымысла и сопутствующих ему эмоций, на что с большим сожалением обращал моё внимание знавший Светлану с детских лет близкий друг её родного брата:
- Когда она в ноябре 1984 г. вернулась из эмиграции,- вспоминал Виталий Иванович,- я прямо сказал ей, что в своей книге она слишком много выдумала!
А может, не выдумала? Может (возражал я), когда целесообразность издания её воспоминаний обсуждали в США, её заставили это выдумать или, скажем, «предложили» изложить кое-что поподробнее. Ведь, чтобы не прогореть, надо было преподнести всё в таком виде, какой пользуется спросом у американского обывателя. И главное, был такой прямой политический интерес, как нанесение непоправимого идеологического удара по основному противнику в Холодной войне с социализмом!!!
Что не говори, но Попков – редкий непосредственный свидетель школьных и военных лет детей Сталина! И как заученно всякий раз Светлана не уверяла, что внесённые американцами по издательским соображениям изменения были несущественными, однажды всё-таки проговорилась, что контроль не только за ней, но и за всем, что она писала на Западе, был установлен ещё тот: поосновательнее советской цензуры, потому что американцы привыкли деньги вкладывать, а не бросать на ветер…
Больше того, прощаясь с иллюзиями насчёт западной свободы, она говорила: «Невозвращение в 1967 году было основано не на политических, а на человеческих мотивах. Уезжая тогда в Индию, я надеялась через месяц вернуться домой. Однако в те годы отдала свою дань слепой идеализации так называемого “свободного мира”, того мира, с которым моё поколение было совершенно незнакомо».
В связи с таким откровением сразу по-иному воспринимаются слова, сказанные ею в адрес американских спецслужб поначалу: «Спасибо ЦРУ – они меня вывезли, не бросили и напечатали мои «Двадцать писем к другу». Впрочем, чего только она не говорила…


КЛУБОК ТАЙН

Редко у какой книги такая запутанная судьба. Поэтому без предыстории не обойтись! От людей, близко стоявших к её истокам, я узнал, что в 1954 году Светлане Аллилуевой (тогда ещё Сталиной), выпускнице аспирантуры Академии Общественных Наук и преподавательнице спецкурса для сотрудников Госбезопасности, (якобы с подачи Президиума ЦК КПСС) поручили написать воспоминания об отце в преддверие открытия его музея. Через 2 года работа была завершена, однако разоблачение культа личности, случившееся на ХХ съезде, резко поменяло ход дела.
Возникла необходимость всё переделать на новый лад. Под воздействием иезуитских обстоятельств и конкретных установок, производимых (словно списанным с листовок Геббельса) Докладом Хрущёва, Светлана была вынуждена внести соответствующие изменения. Тут же объявилась уйма помощников, как официальных, так и неофициальных, как справа, так и слева.
Но сколько дочь не переписывала «свои воспоминания» об отце, они так и не стали достаточно антисталинскими, и поэтому (в то время) не увидели свет. Вот откуда в изданных Западом воспоминаниях столько неточностей, нестыковок и противоречий, которых, благодаря Западу, только добавилось. Даже даты рождения родного брата, смерти матери Сталина, самоубийства Серго Орджоникидзе и имя генерала Власика, 25 лет обеспечивавшего охрану отца, взяты с потолка!
Впрочем, может быть, Светлана сделала это специально, чтобы не поверили в то, что написала это она, чтобы понимали, что это она могла написать только под жёстким давлением, от которого никуда(!) не деться. И этим давлением (неожиданно для неё) в том, как казалось со стороны, свободном мире было улыбчивое внешне и зловещее внутри Центральное Разведывательное Управление – этакое гестапо на американский манер! Против которого пытается воевать (правда, пока безуспешно) даже такой неординарный бунтарь, как Президент США Трамп…
Да! Явно (в чём ниже сможет убедиться каждый) по сравнению с аллилуевским оригиналом к самой книге приложили руку не отдельные лица, а целый коллектив советологов. Причём, не очень заботясь о том, что сделали до них другие. Отсюда: и разного рода очевидные нестыковки, и прочие оплошности в окончательном варианте изданного текста. Из-за таких многосторонних вмешательств что-то в книге стало более отрицательным, а что-то на удивление, наоборот, утратило градус антисоветизма.
После «добивания» Сталина на ХХII съезде и выноса его тела из Мавзолея в конце 61-го уже не могло быть и речи о каких-то нормальных воспоминаниях. И даже замена фамилии отца на фамилию матери не избавила дочь от нарастающей неприязни, а порою и откровенной травли даже со стороны тех, кто совсем недавно буквально набивался ей в лучшие друзья.
Светлана старалась не появляться в Москве, особенно в людных местах. Жила в основном на даче, чаще в одиночестве. Предательство, непонимание окружающих и страдания привели её в церковь. Она крестилась, стало легче, но и в Боге не нашла она желаемого спасения. И тогда вновь вернулась к воспоминаниям, рассчитывая очистить и успокоить душу откровениями на бумаге.
Первая сильная волна такого успокоения нахлынула на неё летом 1963-го, вторая – в 1965-м. Она, прежде всего, для себя писала и переписывала, зачёркивала и добавляла свои воспоминания и размышления. И именно в эти тяжёлые дни пришла к надежде, что, «может быть, когда я напишу то, что хочу написать, то забудусь».
Этих слов нет в официальной книге «Двадцать писем к другу». Зато они остались на страницах Самиздата, потому что измученная душа Светланы, продолжив свои воспоминания, поначалу не предполагала никаких писем, решившись лишь на максимально откровенную исповедь самой себе… Сегодняшние граждане нашей страны, пожалуй, и не знают, что такое Самиздат. Между тем это слово означает такой (чаще всего нежелательный для официальных властей) текст, который неравнодушные граждане начинают перепечатывать и распространять в обществе без ведома автора.
Вот так в моё распоряжение после долгих лет поисков, когда я уже и перестал искать то, что ходило в Москве из рук в руки в 60-е, чудом (в качестве услуги за услугу) попал жёлтый от времени и зачитанный местами (в прямом смысле) до дыр экземпляр Самиздата с оригинала тогда ещё просто книги-исповеди 1965 года. До официального издания которой в виде 20 писем оставалось не менее двух лет!
Название «письма» появилось потом, на Западе, а дома, в Москве, чтобы написанное было легче воспринимать тому, кто будет читать это, Светлана готова была (судя по всему, по совету новых друзей) представить это, в крайнем случае, как «одно длинное-длинное письмо»!!!
Поскольку большинство на одном дыхании не в состоянии прочесть бесконечное в 175 страниц местами отдающее литературщиной повествование, да так, чтобы к концу не забыть, ради чего оно писалось вначале, литредакторы, судя по всему, и предложили Аллилуевой разложить её «длинное-длинное письмо» на, так сказать, 20 конвертов в виде отдельных глав, а потом и всей книге на этом основании дали ходовое название «Двадцать писем к другу». При этом не досмотрели и не вычеркнули фразу про «длинное-длинное письмо»…
О котором в аллилуевских записках Самиздата вообще ни слова! Потому что исходный оригинал строится не на письмах, а на исповеди из шести частей и почти не содержит лирических отступлений, какими 20 писем изобилуют настолько, что больше напоминают художественное произведение, нежели, как правило, стремящиеся к исторической точности воспоминания на политические темы. Короче, книга отличается от самиздатовского оригинала (который раз в пять меньше книги) так же, как основополагающее схематичное, но ёмкое, словно крик души, «Евангелие от Марка» отличается от остальных обстоятельных, переполненных страстями и рассуждениями, евангелий «Нового Завета».
Больше того, есть профессиональное заключение, что (в отличие от Самиздата) книгу писала не Аллилуева, а, в основном, (в соответствии с разработками коллектива советологов ЦРУ) какой-то гораздо более опытный и способный литератор, сумевший, подобно актёру, талантливо вжившись в роль, проявлять себя в духе всплесков вдохновения Аллилуевой чаще, чем она сама.
И вместе с тем, всё это вроде бы и то, да не то… особенно для тех, кто знает подробности и тонкости жизни и дела Сталина. И в этом смысле Самиздат заметно выигрывает, особенно там, где на место привычных (я бы сказал: официально принятых) описаний Сталина дочь (в отличие от книги) даёт доступные только ей знания отца.
Сравню (для начала) хотя бы такой маленький эпизод в Самиздате и в книге. В книге написано: «…отца я увидела снова лишь в августе, – когда он возвратился с потсдамской конференции. Я помню, что в тот день, когда я была у него – пришли обычные его посетители и сказали, что американцы сбросили в Японии первую атомную бомбу… Все были заняты этим сообщением, и отец не особенно внимательно разговаривал со мной». Как всё правильно и точно изложено, как много слов, и так мало настроения!
А вот как про это же сказано в записках самой Светланой: «Я молчала и не настаивала на встрече, она плохо бы кончилась. Затем я увидела отца только в августе 45 года, все были заняты сообщением об атомной бомбардировке, и отец нервничал, невнимательно разговаривал со мной…» На первый взгляд, вроде бы всё как-то бессвязно, как бы ни с того, ни с сего. И в то же время бьёт по мозгам какая-то внутренняя сцепка их прошлых и теперешних их отношений. Одна деталь – всего два слова: «отец нервничал» (Сталин нервничал!), но… эти два слова сразу создают напряжение, запоминающееся навсегда. Потому что в отличие от пафосных мемуаров маршала Жукова на эту тему передают то действительное состояние, в котором находилось всё советское руководство, включая Сталина, перед фактом преднамеренной демонстрации Америкой своей атомной мощи у самых границ Советского Союза – в Японии…
Кстати, сколько я не читал статей о книге «в 20 писем», все они (за исключением, может быть, одной) даже время первого издания книги указывают неправильно. И сильно неправильно. Я долго не мог понять, почему так? Пока не узнал, что 18 мая 1967 года (согласно протоколу №41/ХII) Политбюро закрытым Постановлением обязало Комитет Государственной Безопасности разработать и осуществить ряд международных спецопераций по нейтрализации отрицательных последствий от выхода книги Светланы Аллилуевой на Западе в год 50-летия Октября.
Об успехах и проблемах этих операций написано много, а вот текст этого Протокола, к сожалению, до сих пор неизвестен и находится под грифом «Совершенно секретно». Я же знаю его содержание со слов Семичастного, которого этим же документом неожиданно освободили от обязанностей Председателя КГБ, заменив Андроповым, на которого, чтобы держать его в руках, у Брежнева имелось достаточно компрометирующее досье, опрометчиво переданное Брежневу самим Семичастным…
Побег Аллилуевой и её книга на Западе были, конечно, только поводом для такого освобождения от должности. Причиной же, как сказал мне Семичастный, было то, что он с такой лёгкостью смог организовать замену одного советского царя на другого и, стало быть, способен, если вдруг посчитает нужным, это повторить!!!
Да к тому же было дано неофициальное распоряжение (на словах), если отправляемый в отставку Хрущёв вздумает организовать неповиновение, пристрелить его, к чёртовой матери. И точка. Для чего и специальный человек был наготове…
Итак, поначалу не было никакого друга и никаких писем в его адрес! В Самиздате прямо говорится: «Эта книга была написана в 1965 году в деревне Жуковка. То, что написано в ней, я считаю исповедью. …мне бы хотелось, чтобы каждый, кто прочёл её, считал, что я обращаюсь к нему лично…» Заметьте, будущая книга называлась именно исповедь, а не письма! И нет речи ни о каких друзьях! Тем не менее, не в книге, а в жизни они были.
Кто же эти новые друзья, а среди них кто тот единственный (настоящий или воображаемый), к которому Светлана и обратит это своё (для облегчения восприятия на Западе разбитое на 20 частей) «длинное-длинное письмо» со словами: «Это я тебе говорю, несравненный мой друг, тебе – чтобы ты знал. Ты всё хочешь знать про меня, всё тебе интересно, – так знай и это...»?!
Относительно друга, которому предназначается это «длинное-длинное письмо», превратившееся «в 20 писем», нет общего мнения. Однако чаще других называют трёх претендентов.
Первый – будущий и… не «простой советский заключённый», а один из первых и главных отечественных диссидентов Андрей Синявский.
Второй – пасынок классика советской литературы графа Алексея Николаевича Толстого известный профессор физической химии Фёдор Волькенштейн по прозвищу (среди своих) «Фефа», якобы утверждавший, что это он посоветовал тесно дружившей с ним Светлане написать в форме писем к нему всё, что ей хотелось рассказать об отце, о гибели матери, о своей жизни, жизни советской принцессы в золотой клетке...
И третий – поэт Давид Самойлов, вошедший в большую литературу знаменитым военным стихотворением «Сороковые-роковые». Это тот самый поэт, который, мягко говоря, так непорядочно расписывал друзьям, как якобы вела себя с ним в постели бывшая от него без ума Светлана, когда он имел её, воображая, что имеет самого Сталина…
Как ни странно, но после так называемого разоблачения культа личности Светлану окружили, прежде всего, начинающие и будущие инакомыслящие, типа Андрея Синявского. И это не могло не отразиться на настроениях её воспоминаний и, особенно, на её оценках жизни и деятельности отца. Некоторые сексуальные мастаки, как уже упоминавшийся поэт, зло и безотчётно мстя Сталину, шли на то, чтобы влюбить её в себя и потом доводить её, склонную по линии матери и бабушки к половым расстройствам натуру, до такой свободной любви, что буквально пускали её по рукам.
В итоге Светлана дошла, можно сказать, до беспредельной камасутры с так называемым заезжим индийским коммунистом по имени Браджеш Сингх, который, по словам, сказанным мне Семичастным, был и морально, и физически ни рыба, ни мясо! Был какой-то очень больной личностью, да и вообще просто недоразумением, с которым, тем не менее, Светлана завела настолько откровенные контакты, что перестала скрывать их даже от своих, стыдящихся поведения родительницы, детей, когда те оказывались случайно дома…
Одним словом, началось полное разложение личности! Вышло именно то, что предрекал отец, говоря, до чего доведут её безответственные увлечения, если она не остановится и не возьмётся за ум. Особенно показательна история с известным (можно сказать, выдающимся) сценаристом кино и, по совместительству, едва ли не главным преуспевающим столичным ловеласом сорокалетним Алексеем (Люсей) Каплером. Так называл себя после крещения Лазарь Бекеффи.
Вот как про это вспоминает Светлана: «В этот день, когда я собиралась в школу, неожиданно приехал отец и быстрым шагом прошёл в мою комнату, где от одного его взгляда окаменела моя няня. Я никогда ещё не видела отца таким, он задыхался от гнева. “Где, где всё это, где все эти письма твоего писателя, я всё знаю, все твои телефонные разговоры вот здесь,- он похлопал себя по карману,- давай сюда, твой Каплер – английский шпион, он арестован”. Я достала из стола все фотографии с надписями Люси, его записную книжку, наброски рассказов, новый сценарий. “Я люблю его“– сказала я, наконец, обретая дар речи. “Любишь!”- выкрикнул отец с невыразимой злостью, и я получила две пощёчины, первые в моей жизни. “Послушайте меня, няня, до чего она дошла, идёт война, а она занимается блядством!”»
После такого разоблачения Сталин стал относиться к дочери-школьнице с презрением. Доходило до того, что, чуть что, и даже при «куче народа кремлёвского», как рассказывала Марии Розановой сама Светлана, до этого исключительно нежный с ней Сталин говорил: «А Светлана е&аться хочет…» И это, с отцовской точки зрения, было понятно: шла война!!! Но дочь возненавидела отца…
Про это есть(!) в аллилуевских записках Самиздата, но вырезано в книге. Точнее, вырезано главное. Каждый, кто сравнит этот случай, как он описан в книге, и как – в Самиздате, без сомнений, отдаст предпочтение Самиздату, потому что в книге – обычная специально отредактированная литература, порою даже литературщина, а в Самиздате – крик души самой Светланы.
И куда заведут антисоветские сомнения, посеянные в Светлане Люсей Каплером, Сталин тоже предупреждал дочь! Но предотвратить всё это возможности у него не было, потому что именно в годы взросления дочери все силы отдавал он не ей, а войне, чтобы победить вместе со своим народом нацизм…

СРАВНЕНИЯ И ВЫВОДЫ

Теперь, сравнивая страницу за страницей, пройдём по Самиздату и по книге, чтобы на нескольких существенных примерах показать, каких важных красок, подробностей, уточнений фактов и свидетельств лишился мир из-за вмешательства литературных политтехнологов ЦРУ и отечественных друзей Светланы Аллилуевой. При этом, разумеется, не будем исключать того, что и активисты Самиздата вполне могли допускать совершенствование текста в соответствие с собственным видением тех или иных событий советской и мировой истории, подобно тому как это делали многочисленные переписчики Нового Завета, порой доходя до такой степени доработки священных писаний, что спустя годы некоторые места лишь напоминали содержание первоисточников. Будем иметь это в виду, ибо уже в самом начале бросается в глаза явное несоответствие московского Самиздата и западной книги.

Кремль – это театр?
В книге Аллилуева сравнивает свою жизнь с нахождением за кулисами театра, в котором ставят разные спектакли, в том числе и «Гамлета»:
«…является тень Короля, томится Гамлет, и – безмолвствует Народ…» – сообщает книга. Это своеобразный знак, что Сталина, как и Короля у Шекспира, отравили. Судя по приведённым словам, и сама Светлана ощущает себя в положении Гамлета, оказавшегося перед выбором: «быть или не быть» – после того как отравлен Король… его отец! Так – в книге.
Однако куда глубже и, главное, политически, звучит это место в Самиздате, а именно: Кремль сравнивается с театром со всеми вытекающими из этого последствиями! Это не я придумал. Читайте и делайте выводы:
«Всё поколение моих сверстников живёт скучновато, мы завидуем тем, кто старше нас. Тем, кто вернулся с гражданской войны: это декабристы, которые ещё научат нас жить. А в Кремле, как в театре: публика, разинув рот, аплодисменты, там пахнет старыми кулисами, летают феи и злые духи, является тень умершего короля, и безмолвствует народ».
Как убийственно для Советской власти сказано: «Декабристы, вернувшиеся с гражданской»… Это же прямой намёк на отправку в ссылку в советское время тех, кто совершил Революцию, и кто, вернувшись из советской ссылки и переосмыслив советскую жизнь и свои взгляды на Революцию, ещё научит всех жить! Так оно и вышло. Но… что из этого вышло, если теперь с такой ностальгией большая часть граждан России бредит советским прошлым?!
Заметьте! Слова «король» и «народ» написаны в Самиздате с маленькой буквы. И никакого Шекспира!
Но… кто же тогда те, кто работает в театре, который называется Кремль? Кто они такие? Ответ напрашивается естественный: в этом театре, в Кремле, работают артисты, и все они только играют роли спасителей и слуг народа, который для них не является чем-то с большой буквы. И король у них не настоящий, а тот, кто лишь играет его роль. Да(!) они там все – не такие, за кого себя выдают (Разумеется, сказанное относится исключительно к правлению Хрущёва и не имеет ничего общего с нашим временем!)…
Замечу больше: в Самиздате упоминается именно «умерший король», но он, хоть и «умерший», всё равно продолжает «являться»… И это, надо полагать, Сталин!
И ещё: если в обычном театре после спектакля у зрителей складывается лишь то или иное настроение, то после представлений, устраиваемых театром с названием Кремль, вся страна на себе чувствует его игру!
Между тем и в том, и в другом случае «народ безмолвствует». Как говорится: а что ему ещё остаётся делать, если его к этому приучили?
Составители американского издания всего этого не поняли или решили ограничиться Шекспиром…

Куда исчезла медсестра?
В Самиздате есть такой малозначительный, на первый взгляд, эпизод, касающийся первых часов после кончины Сталина:
«В коридоре кто-то громко плакал. Это была медсестра, делавшая ночью уколы – она заперлась в одной из комнат и плакала там, как будто умерла вся её семья».
Тем не менее, этот, казалось бы, малозначительный эпизод заметно изменён в книге:
«В коридоре послышались громкие рыдания, – это сестра, проявлявшая здесь же, в ванной комнате, кардиограмму, громко плакала, – она так плакала, как будто погибла сразу вся её семья…»
Обратите внимание: про уколы здесь уже ни слова! Больше того, медсестру, делавшую ночью уколы, заменили на сестру, проявлявшую здесь же, в ванной комнате, кардиограмму. И это не просто так. Для этого была очень серьёзная причина!!!
Этот эпизод основательно изменён в книге потому, что он касался не просто какой-то медсестры, а именно: медсестры Моисеевой! Той самой Моисеевой, которая сделала укол, после которого Сталин тут же умер!!! И Моисеева, осознав, что это и её рук дело, потом рыдала так, как будто умерла вся её семья.
Потому что это был укол, завершивший убийство Сталина, сразу после того как разделившая его власть на специальном заседании в Кремле верхушка прибыла к нему, умирающему от отравления, на дачу в Кунцево, и Берия, облечённый час назад самыми большими в стране силовыми полномочиями, дал отмашку: всё! – пора кончать (как бы для того, чтобы Сталин не мучился)… (Смотрите документальные подтверждения этого факта в моей книге «Как убивали Сталина»!)
Вот, кстати, как это было согласно медицинскому архиву Сталина, который, после того как я в нём докопался до этого последнего укола, опять засекретили лет на 25?!
Рассказываю: «В этой общей папке много как бы бесхозных, но весьма содержательных бумаг. Одна из них особенно загадочна... Касается она медсестёр и последних уколов. В "Папке черновых записей лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И. В. Сталина" есть предписание о процедурах на 5-6 марта 1953 г. Выполнять их должны были медсёстры Панина, Васина, Демидова, Моисеева.
И надо же было такому случиться, что последние, как говорят, роковые уколы пришлось делать именно Моисеевой... В 20 часов 45 минут она введёт инъекцию глюконада кальция. До этого такой укол больному за всё время болезни не делался ни разу! В 21 час. 48 мин. она же поставит роспись, что ввела 20-процентное камфорное масло. И, наконец, в 21 час. 50 мин. Моисеева распишется, что, впервые за всё лечение, осуществила инъекцию адреналина... После чего Сталин И. В. тут же скончался!!!
Вероятно, именно это дурное совпадение дало повод для зловещих слухов, что Сталина на тот свет отправила специальным уколом специально подготовленная Берией женщина еврейского происхождения, якобы за готовящуюся высылку евреев в малодоступные места…
Кстати, как сказали мне медики, при состоянии, которое наблюдалось у Сталина в последние часы, уколы адреналина категорически противопоказаны, так как вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения и чреваты летальным исходом, что и произошло!
Итак, из всего этого правда лишь то, что сразу после того, как бывшие соратники вождя, разделив в Кремле власть, прибыли к нему, ещё живому, на дачу – состоялся последний укол, за которым и... последовала мгновенная смерть!»
Убийство Сталина и совершённый благодаря этому государственный переворот 1953 года привели к власти троцкистов и меньшевиков, после чего начался естественный закат Советской власти и, в итоге, полный отказ от неё в ходе горбачёвской Перестройки.
Показательно, что этот вывод во многом совпадает с теми мыслями, какие выражал относительно процессов, происходивших в СССР, скончавшийся недавно (26.05.2017) Збигнев Бжезинский, слова которого не выходят у меня из головы: в России думают, что их люди, завладевшие советскими миллиардами, – их миллиардеры, а мы, американцы, знаем, что это наши миллиардеры, потому что их миллиарды хранятся в наших банках!
И это однажды может основательно сказаться на Истории…

За что посадили Василия?
Тут мне придётся перескочить в самый конец книги, где говорится, как сын Сталина Василий кричал, что отца отравили!
Возникает вопрос: почему, хотя Василий и кричал, что отца отравили, Аллилуева, тем не менее, в своих записках (в отличие от западной книги) предпочла выразить своё отношение к его словам фразой(?):
«Моего брата Василия тоже вызвали 2 марта 53 года (в Кунцево к отцу, находившемуся там в предсмертном состоянии – НАД). Он сидел несколько часов в зале, полном народу, но, как обычно в последнее время, был пьян и скоро ушёл. Дома шумел, разносил врачей, кричал бог знает что».
А вот как это место выглядит в книге:
«Моего брата Василия тоже вызвали 2-го марта 1953 года. Он тоже сидел несколько часов в этом большом зале, полном народа, но он был, как обычно в последнее время, пьян и скоро ушёл. В служебном доме (обслуги отца в Кунцево – НАД) он ещё пил, шумел, разносил врачей, кричал, что “отца убили”, “убивают”, – пока не уехал наконец к себе».
И чуть дальше ещё более утвердительно и определённо: «Он сидел (у себя – НАД) на даче и пил. (…) Смерть отца потрясла его. Он был в ужасе, – он был уверен, что отца “отравили”, “убили”…»
Скорее всего, находясь в России, Светлана побоялась написать всю правду прямо, да ещё и в утвердительной форме потому, что именно за неё, за желание рассказать иностранным корреспондентам, кто и как отравил отца, Василия и посадили, а Светлана со своими детьми, оставшимися жить в Москве, не хотела повторить участь брата! Ведь те, кто активно участвовал в разрушении его жизни, десять лет спустя (то есть в 1963 году и даже значительное время после) по-прежнему были у власти и не захотели бы международного скандала из-за обвинения их соучастниками убийства Сталина.

Кто кого и за что не любил?
В книге Светлана (а скорее, тот, кто правил «её письма» в ЦРУ, желая разжечь национальный вопрос в СССР) в отличие от первоисточника раз за разом навязчиво утверждает, что Сталин не любил евреев. И вот здесь следует разобраться основательно!
Сталин был во всём, прежде всего, марксистом (а Маркс, как отчасти и Ленин, еврей). И поэтому ко всему и ко всем относился с классовой точки зрения, а именно: ненавидел тех, кто привык устраивать личное благополучие за счёт остальных. Так что не вина Сталина, что к его дочери (с целью устроиться в жизни получше) лезли в друзья именно евреи-проходимцы, а не те евреи, которые, как скажем, космический академик Борис Евсеевич Черток, представляли действительный, интернациональный цвет еврейского народа.
Больше того, первый муж Светланы Григорий Морозов тоже был еврей. Причём, этот брак был заключён с согласия Сталина. Однако Сталин сразу отнёсся к новоиспечённому «родственничку» с подозрением: шла война, а этот его зять, достаточно здоровый парень, предпочёл получить возможность в войне не участвовать! Сталину, у которого воевали оба сына, это очень не понравилось, и он сказал дочери: «Слишком он расчётлив, твой молодой человек… Смотри-ка, на фронте ведь страшно, там стреляют, – а он, видишь, в тылу окопался…»
Светлана эти свои новые отношения с отцом (после любви с 40-летним Люсей Каплером и особенно после выхода замуж за расчётливого Гришу Морозова) комментировала следующим откровением: «С ним вообще стало трудно говорить. Он был раз и навсегда мной недоволен, он был во мне разочарован». Ещё бы…
Кстати, вот что о евреях-приспособленцах, набивавшихся Сталину в родственники через Светлану, рассказывал её двоюродный брат Владимир Аллилуев: «Опасения Сталина о расчётливости зятя стали подтверждаться, Светланину квартиру заполнили родственники мужа, они докучали ей своими просьбами и требованиями об устройстве того или иного чада в “тёпленькое местечко” и наивными ожиданиями всяческих благ, которые должны, как манна небесная, посыпаться на них. Но, как говорится, в нашей семье этот номер “не плясал”. Обращаться к Сталину или к его окружению с подобными вопросами было бесполезно и небезопасно. В итоге отношения между супругами стали охлаждаться, а среди наших новых родственников воцарилось уныние…»
Между тем от чекистов Сталин узнал о родственниках зятя следующее: его отец, Иосиф Григорьевич, после ареста в 1923 году получил 10 лет со строгим режимом по обвинению во взяточничестве. Правда, после года тюрьмы ему удалось выйти на свободу. В Москве на Большой Грузинской улице у него был аптекарский магазин. Кроме того, одно время он помогал своему дяде заправлять мучной фирмой «Гинзбург и братья Валяевы». У отца первого сталинского зятя было два брата: занимавшийся валютными махинациями Моисей в 1931 и 1934 годах попадал за это под суд; другой брат, Савелий, в конце 20-х вообще эмигрировал и жил в Париже, что в советское время среди высокопоставленных руководителей категорически, как и сейчас, не приветствовалось! А Сталин, как раз, и был одним из них.
Естественно, что Сталин не хотел, чтобы среди близких ему людей были взяточники, спекулянты и разного рода паразиты и проходимцы, предпочитавшие обходить Законы.
И потом: кто бы из порядочных людей (в том числе и из евреев) хотел бы иметь таких сомнительных родственников??? (Подробности содержатся в моей книге «Сталин и Христос», глава «Готовилось ли переселение советских евреев?»
Уместно сделать и ещё одно сравнение Самиздата и книги.
Самиздат: «Первый брак Яши (старший сын Сталина – НАД) быстро распался, через год он женился на хорошенькой женщине, оставленной мужем. Уля (в книге будет Юля – НАД) была еврейкой, и это тоже вызывало недовольство отца. Правда, в те годы он не высказывал своей ненависти к евреям так ясно, как после войны, но и ранее он не питал к ним симпатии».
Книга: «Примерно через год он женился на очень хорошенькой женщине, оставленной её мужем. Юля была еврейкой, и это… вызвало недовольство отца. Правда, в те годы он ещё не высказывал свою ненависть к евреям так явно, – это началось у него позже, после войны, но в душе он никогда не питал к ним симпатии».
Откуда Светлана это знает, чтобы утверждать, что было у Сталина в душе!? Заметьте, изменено и добавлено всего несколько слов и интонаций, и сразу какой негатив!
Любой, кто, читая Самиздат и книгу, станет сравнивать написанное о евреях, сделает вывод: если в своих записках Светлана затрагивает эту тему, как бы между делом, то в книге, организованной на основе этих записок, еврейский вопрос уже накручивается и заостряется систематически, буквально всегда, как только у ЦРУ находится для этого подходящий повод!
Поднимая вопрос об отношении Сталина к евреям, его обвиняют ещё и в подозрительности… Но, как не стать подозрительным, если тебя столько раз предавали даже самые близкие люди?
Нельзя не учитывать и тот факт, что эти воспоминания Светлана писала тогда, когда не только главными друзьями и советниками, но и первыми её любовниками были евреи. Причём, к сожалению, не лучшие их представители, а те, кто был не в ладу с Законом, то есть – из тех «ловких людей», какие заслуженное отношение к себе незаслуженно переносят на всю свою нацию. Что, как известно, много значит, ибо с кем поведёшься, от того и наберёшься!
Так реанимировался и обострялся национальный вопрос в СССР, что обстоятельно будет подтверждено ниже, в главе «Игрушка в руках ЦРУ».

Дурная наследственность?
Самолюбивая Светлана, подобно своей бабушке по матери при действующем муже, неудержимо раздавала свою любовь, что называется, направо и налево. Да, по своим необузданным страстям Светлана оказалась вся в бабушку Ольгу, которая вечно испытывала сексуальную неудовлетворённость, подобную той, какой была одержима до умопомрачения, если верить разным воспоминаниям, Екатерина Вторая…
Говорят, в Светлане действовали гены. Интересно в связи с этим сравнить первоначальные записи воспоминаний Аллилуевой и то, во что они превратились в книге.
Записи: «Вернулась Анна Сергеевна (старшая сестра матери Светланы – НАД) в 54 году, проведя несколько лет в одиночной тюремной больнице, вернулась шизофреничкой (то есть сказано так, что тюрьма может довести до шизофрении любого – НАД). С тех пор прошло много лет, немного поправилась она, прекратился бред, хотя иногда разговаривает по ночам сама с собой».
Книга: «…была арестована и Анна Сергеевна. Вернулась она весной 1954 года, проведя несколько лет в одиночке, а большую часть времени пробыв в тюремной больнице. Сказалась дурная наследственность со стороны бабушкиных сестёр: склонность к шизофрении. Анна Сергеевна не выдержала всех испытаний, посланных ей судьбой…
Когда она возвратилась домой, состояние её было ужасным. Я её видела в первый же день – она сидела в комнате, не узнавая своих уже взрослых сыновей, безразличная ко всему. Глаза её были затуманены, она смотрела в окно, равнодушная ко всем новостям: что умер мой отец, что скончалась бабушка (её мать – НАД), что больше не существует нашего заклятого врага – Берия. Она только безучастно качала головой (Кстати, подобное состояние было и у матери Светланы перед самоубийством. – НАД)…
С тех пор прошло девять лет. Анна Сергеевна немножко поправилась. У неё прекратился бред, она только иногда разговаривает сама с собою по ночам…»
Прочитав в книге это, бросающееся в глаза откровение о «дурной наследственности», я с удивлением обнаружил, что в самиздатовских записках на него нет и намёка, словно это мало значащий факт. Однако, скорее всего, его отсутствие в подпольном издании объясняется тем, что Светлана очень не хотела, чтобы знакомые и особенно друзья в Москве знали о её личной потенциально плохой родословной по матери. Заграницей же, где её никто не знал, и где на таких горячих данных можно было заработать дополнительно большие деньги, она решилась разоткровенничаться.
Судя по всему, неуравновешенные мамины и бабушкины гены проявляли себя в Светлане во многих отношениях, например, в её отношении к отцу. Она то изливала на него желчь, доходя до полного неприятия его как отца, то, расчувствовавшись, с неподдельным восторгом говорила, каким любящим отцом он был! Что – истинная правда, если судить по тем на редкость душевным письмам, которые он ей писал.
И то, и другое нашло отражение в записках Аллилуевой, ставших основой для книги «Двадцать писем к другу», которая, как в зеркале, больше отражает, какою была любившая в него смотреться Светлана, нежели каким действительно был Сталин. Это легко замечается, если читать всё внимательно и обращать внимание на её метания и сомнения в самой себе, типа: я, наверное, плохая была дочь…

На что делал ставку Хрущёв?
У ЦРУ не было заинтересованности топить Хрущёва – так называемого разоблачителя Сталина, особенно после появления его предательских мемуаров на Западе. Поэтому даже освобождённого от всех должностей Никиту Сергеевича западные спецслужбы не пожелали компрометировать в книге «Двадцать писем к другу» тем, что содержалось в московских записках Аллилуевой, а именно вот какое её откровение было изменено:
«За последние два года видела отца два раза, он долго и трудно болел, но летом 46 года впервые после 37 поехал на юг. Поехал на машине разбитыми дорогами, потянулась огромная процессия, на ночёвку останавливались у секретарей обкомов и райкомов. Отец хотел своими глазами видеть, как живут люди, нервничал, что они живут в землянках, что кругом одни развалины (это было сразу после войны – НАД). На юг к нему приехал Хрущёв, похвалившийся арбузами и дынями в обхват, фруктами и овощами Украины (он тогда был её первым лицом – НАД). А там был голод, и крестьянки пахали на коровах».
Одним словом, где Хрущёв был хозяином, там нередко процветала показуха и бравада, типа: Вы только скажите – мы любое Ваше указание выполним! И действительно, по указке им делалось многое. Но стоило ему проявить какую-нибудь собственную инициативу (вроде идеи разорительного строительства «агрогородов»), как складывалось впечатление, что вряд ли ещё найдёшь подобного дурака с инициативой. И сколько раз только чудом Хрущёву удавалось выкрутиться, тогда как других за такое Сталин больше близко к большим делам не подпускал. Хрущёв же славился своей исполнительностью и, может быть, поэтому ему сходило с рук то, что другим не прощалось.
А теперь прочтём, как приведённое выше воспоминание переделали на свой лад «литераторы ЦРУ»:
«За это время я видела его, наверное, ещё раза два. Летом 1946 года он уехал на юг – впервые после 1937-го года. Поехал он на машине. Огромная процессия потянулась по плохим тогда ещё дорогам, – после этого и начали строить автомагистраль на Симферополь. Останавливались в городах, ночевали у секретарей обкомов, райкомов. Отцу хотелось посмотреть своими глазами, как живут люди, – а кругом была послевоенная разруха. Валентина Васильевна (сестра-хозяйка и гражданская жена Сталина – НАД; обстоятельный рассказ про неё читайте в книге «Сталин и Христос», глава «Двойная любовь Вали Истоминой»), всегда сопровождавшая отца во всех поездках, рассказывала мне позже, как он нервничал, видя, что люди живут ещё в землянках, что кругом ещё одни развалины… Рассказывала она и о том, как приехали к нему на юг тогда некоторые, высокопоставленные теперь, товарищи с докладом, как обстоит с сельским хозяйством на Украине. Навезли эти товарищи арбузов и дынь не в обхват, овощей и фруктов, и золотых снопов пшеницы – вот, какая богатая у нас Украина! А шофёр одного из этих товарищей рассказывал «обслуге», что на Украине голод, в деревне нет ничего, и крестьянки пашут на коровах…»
Тут не убавить, не прибавить: в ставке на показуху и на представление того, что будет так, словно это уже есть – весь Хрущёв!
Вот так, как бы, между прочим, редакторы ЦРУ, спасая работавшее на них имя Хрущёва, заменили его в книге на общие слова «высокопоставленные теперь товарищи». Таким образом, столь необходимый им тогда в Холодной войне против СССР и ещё больше нужный во времена своего политического преемника Горбачёва Хрущёв был уведён из-под критики народа. И… на заключительном этапе так называемой Перестройки успешно выполнил роль долгоиграющего агента влияния Центрального Разведывательного Управления США!!!

За что Берия мог «убрать» Кирова?
До руководства Ленинградом и поста секретаря ЦК ВКП(б) Киров возглавлял Закавказье и, судя по всему, мог что-то знать о прошлом сотрудничестве тогда высокопоставленного чекиста Баку и Тбилиси Берии с английской и немецкой разведками. Стало быть, Берия был заинтересован в устранении Кирова!!! Тем более что тот всё больше становился другом Сталина и вторым человеком в стране.
В Самиздате Аллилуева утверждает:
«Однажды на Кавказе Берия был арестован красными, попавшись на предательстве, и сидел, ожидая кары. Была телеграмма от Кирова, командующего Закавказья, с требованием расстрелять предателя, это не было сделано, и она стала источником убийства Кирова».
В книге это утверждение заменяется предположением:
«…однажды нашими военными Берия был арестован, – он попался на предательстве и сидел, ожидая кары, – (…) была телеграмма от С.М. Кирова (командовавшего тогда операциями в Закавказье) с требованием расстрелять предателя. Этого не успели сделать, так как последовали опять военные действия и всем было не до этого маленького человечка. Но об этой телеграмме, о том, что она была, знали все закавказские старые большевики; знал о ней и сам Берия… Не здесь ли источник злодейского убийства Кирова много лет спустя?»
В самиздатовском варианте (в отличие от книги) убийство Кирова Аллилуева прямо связывает с именем Берии. Видимо, в детстве, бегая вокруг стола, обедая за которым, Сталин и Киров обсуждали разные (в том числе и секретные) вопросы, маленькая Светлана запомнила твёрдое сомнение Кирова насчёт Берии?!
Выехав же на Запад, она, скорее всего, столкнулась с отказом английских и немецких спецслужб возвращаться к теме сотрудничества Берии и его людей с иностранными разведками, поскольку ещё многие из них и их наследников были не просто живы, а продолжали линию на отделение Грузии от СССР, в связи с чем и было заведено Сталиным «мингрельское дело», которое довести до конца Берия Сталину не дал! И эти спецслужбы оказались правы, ибо, воспользовавшись Перестройкой, которую устроил Горбачёв, они достигли своей цели – Грузия отделилась… (Подробности в моей книге «Как Сталин победил коррупцию», глава «Главная тайна Берии».)
В контролировавшемся ЦРУ издании сказано прямо, что эти данные у Аллилуевой от старой большевички Шатуновской, тогда как в Самиздате говорится так, словно их источником был сам Киров. Больше того, из западного издания напрашивается вывод, что на эту тему в ЦРУ Светлану допрашивали столь основательно, будто хотели убедиться, что их современные агенты – наследники дела Берии – советской контрразведкой не раскрыты и с ними продолжать операции по развалу СССР можно!
При этом не надо думать, что Светлана была простачка и готова была за доллары и в отместку за травлю, обрушенную на неё после так называемого разоблачения отца, разбалтывать всё, что знала. У неё было много причин, в том числе и на Западе, не договаривать до конца или вообще молчать, делая вид, что она не знает того, о чём спрашивают. Впрочем, чего-то она и действительно не знала…

Военнопленные и Сталин
Сравнивая записки Аллилуевой и сделанную на их основе книгу «Двадцать писем к другу», внимательный читатель не сможет не обратить внимание, как, взяв Светлану в оборот, её помощники и наставники из ЦРУ используют любой факт, чтобы заставить его работать на свою будущую победу в разгоравшейся тогда Холодной войне против СССР. Взять хотя бы рассуждения вокруг нахождения старшего сына Сталина в немецком плену.
В записках это выглядит так:
«…поведение Якова в плену убедило отца, что тот не собирался сдаваться в плен. На Москву осенью сбрасывали листовки с Яшиными фотографиями – в гимнастёрке, без петлиц, худой и чёрный. Отец долго рассматривал Яшу, надеясь, что это фальшивка, но не узнать Яшу было невозможно. Спустя много лет возвратились люди, побывавшие в плену, было известно, что он вёл себя достойно и испытывал жестокое обращение». Точка!
Теперь та же история в книге:
«…поведение самого Яши в плену, наконец-то, убедило отца, что он тоже не собирался сам сдаваться в плен…
На Москву осенью 1941 года сбрасывали листовки с Яшиными фотографиями – в гимнастёрке, без ремня, без петлиц, худой и чёрный… Василий принёс их домой, мы долго разглядывали, надеясь, что это фальшивка, – но нет, не узнать Яшу было невозможно…
Спустя много лет, возвращались домой люди, которые тоже побывали в плену, а освободившись из плена, попадали к нам в лагеря, в тайгу, на север…»
Обратите внимание, какая здесь многозначительная вставка и многоточие, тогда как в записках ничего подобного нет! А дальше, как ни в чём не бывало, знакомое продолжение:
«Многие слышали о том, что Яша был в плену, – немцы использовали этот факт в пропагандных целях. Но было известно, что он вёл себя достойно, не поддаваясь ни на какие провокации, и, соответственно, испытывал жестокое обращение».
Да! В ходе войны и особенно после неё бывшие пленные проходили в СССР через так называемый фильтр спецслужб. Но делалось это потому, что Сталин считал несправедливым приравнивать тех, кто попал в плен, отстреливаясь до последнего патрона, к тем, кто просто сдался, чтобы выжить. Именно таких после немецких концлагерей (невзирая на лица и прошлые заслуги) ждали советские лагеря…
Закрывая эту тему, приведу справку из официальных источников: «Всего бывших военнослужащих, вышедших из окружения и освобождённых из плена, прошло через спецлагеря 354593 человека. В Красную Армию было передано 249416 человек, в промышленность – 30749 человек. На формирование конвойных войск и формирование спецлагерей – 5924 человека. Арестовано органами «СМЕРШ» 11556 человек. Убыло в госпитали и умерло 5347 человек. Находились в спецлагерях НКВД на проверке 51601 человек». Конечно, это много, но(!) одновременно и… относительно мало, если сравнить с мифом о поголовной отправке бывших пленных советских солдат в ГУЛАГ. При этом, как говорит исследовавший эту тему Юрий Никифоров, надо иметь в виду следующее: Когда в конце войны началось массовое освобождение людей из фашистской неволи, то лагеря фильтрации были необходимы, помимо всего прочего, для того, чтобы освобождённые люди не брели со своим скарбом и пожитками по дорогам толпами. Людей сначала размещали в лагеря, в которых было обеспечено медобслуживание и питание. Потом их организованно грузили в эшелоны. И здесь же, в этих лагерях, нужно было установить личность человека, вычислить бывших власовцев, бывших полицаев, которые пытались каким-то образом уйти от ответственности».

ИГРУШКА В РУКАХ ЦРУ

Пройдут годы, и Светлана Иосифовна Аллилуева скажет: «Все эти годы я была самой настоящей игрушкой в руках ЦРУ!» Для уроков Истории важно, как это было!!!
Как(?) случилось, что она, дочь самого Сталина, дошла до того, чтобы написать: «…давно бы уж я (от такой жизни – НАД) засунула свою голову в петлю – да так, чтобы не сорваться из неё…»
Как(?) она после самоубийства матери могла сделать вывод: «Я часто думаю, какая судьба ждала её дальше, если бы она не умерла? Ничего хорошего её не ждало. Рано или поздно она оказалась бы среди противников отца. Невозможно представить себе, чтобы она молчала, видя, как гибнут лучшие старые друзья – Н.И. Бухарин, А.С. Енукидзе, Реденс, оба Сванидзе – она бы не пережила этого никогда».
Такие вот мысли возникали у дочери главного (после Ленина) советского вождя. Между тем мысли эти от незнания того, что было на самом деле. Точнее, от нежелания знать!
Особый вопрос о существовании трёх, как минимум, вариантов книги «Двадцать писем к другу», два из которых появились в 1967 году на Западе (один – в ФРГ в журнале «Штерн», другой – в США), а 3-й – в Самиздате у нас. Это был, как тогда язвили, «подарок Запада» ЦК КПСС к 50-летию Советской власти…
Как рукопись книги попала в Индию, а из Индии в Америку, рассказывал мне возглавлявший Госбезопасность СССР в то время Председатель КГБ Семичастный:
- Светлана передала отпечатанную рукопись будущей книги через свою подругу, являвшуюся дочерью посла Индии в Советском Союзе. Мы оказались просто бессильны помешать этому, поскольку досматривать дипломатический багаж, а тем более одежду дипломатов международное право не позволяло даже КГБ!
Этот вывоз мемуарных записок Аллилуевой произошёл до её выезда в Индию, потому что, по нашим агентурным данным, ещё в Москве появилась договоренность об издании их за рубежом. И не исключено, что просьба Светланы дать разрешение выехать, чтобы «развеять над водами Ганга» прах скончавшегося в Москве любимого мужа-индуса, была лишь прикрытием. Уж больно быстро прошла за границей её любовь к этому индусу…
Чтобы опередить американское издание и тем самым сбить накал страстей, способных испортить любой праздник, а тем более главный советский юбилей 50-летие Великого Октября, «лубянскими специалистами» было предпринято немецкое издание, якобы основательно отредактированное не в пользу сталинской дочери-беглянки. После чего якобы в подработанном виде его и пристроил “не то в «Штерне», не то в «Шпигеле»” за 480 тысяч марок Виктор Луи, так называемый журналист по особым поручениям.
Ныне «герой» этой скандальной истории Луи обвинён во всеуслышание, но… разве документально доказан факт его преднамеренного участия в фальсификации? Вполне возможно, что Луи оказался только посредником, неплохо заработавшим на этой рискованной, хотя и обычной для него сделке (если иметь в виду подобную затею с вывозом им за границу мемуаров Хрущёва).
Разумеется, как я и предполагал в своих (опубликованных в двух номерах «Известий») исследованиях, сделал это Луи не без прямого участия в этой подозрительной операции нового Председателя КГБ Юрия Андропова. Основанное на ряде документов предположение, что Андропов был далеко не тот человек, за которого себя выдавал, подтвердил мне в 16 часов 37 минут 19 августа 2013 года не кто-нибудь, а второй человек Госбезопасности периода Перестройки генерал Бобков! Так что Виктор Луи – ещё та «летающая тарелка» с двойным дном…
Вместе с тем бумаг, которые бы доказывали распределение ролей в операции по сведению книги Аллилуевой на «нет», вроде бы никто ещё не обнародовал, а может, их никогда и не было, поскольку особо ценные указания могли даваться сугубо на словах. Как признался мне Семичастный: «Такое бывало часто!»
Впрочем, не исключено, что где-то необходимые доказательства есть. И будет правильно, если им дадут ход, чтобы вывести на полотне Истории, хотя бы ещё одно существенное «тёмное пятно».
А пока всё чаще приходится наблюдать, как фальшивые монеты выдают за настоящие, и не то что секретные документы… до неузнаваемости искажаются даже общеизвестные факты, потому что их тоже преподносят заинтересованные лица. И всё-таки документы и вещественные доказательства чаще, чем чьи бы то ни было воспоминания, а тем более слухи, ближе всего к истине! Ибо, скрывая что-то, тем самым показывают, что что-то есть…

Когда все точки расставлены
Что ж, пожалуй, все точки расставлены и, значит, настало время сказать самое главное: сказать то, что мало кто знает, сказать о Холодной войне и о той предательской роли, которую сыграла в ней Светлана Аллилуева, которая, даже осуществляя своеобразное «возвращение из эмиграции с последующим отъездом на Запад навсегда», готова была действовать в интересах ЦРУ, о чём может свидетельствовать перечень вопросов «для книги о необходимости развала Советского Союза», обнаруженных у неё, как сообщило мне одно доверенное лицо, в ходе тайного досмотра «её багажа в аэропорту Шереметьево» в момент возвращения блудной дочери Сталина в СССР… Да, вероятно, не просто так Светлана говорила, что за всё, что она сделала, отец бы её расстрелял!!!
Но прежде чем говорить, что натворили Светлана и её друзья, а также друзья её друзей (типа Синявского и Солженицына), давайте обнародуем не общеизвестные, а секретные данные о том, что такое Холодная война на самом деле?!
Про «тайны Холодной войны» я узнал от бывшего первого заместителя Председателя Госбезопасности Советского Союза генерала Бобкова. Ответственность за контрмеры в идеологическом противостоянии с Западом была на его совести:
- В планы Запада, разрабатываемые и осуществляемые под руководством Англии и США, входили и входят следующие направления главного идеологического удара по нашей стране.
Основные направления
Первое и главное – это подрыв основ государственного строя изнутри через поиск, объединение и финансирование извне недовольных – главным образом во властных структурах и среди творческой и научной интеллигенции.
Для этого агентуре предписывается поиск разных проявлений общественного и особенно индивидуального недовольства в газетах, на радио и телевидении, в местах скопления большого количества людей и на собраниях с выявлением особо активных лиц с целью их последующего знакомства и объединения на почве каких-то общих интересов, например, по вопросам охраны окружающей среды или борьбы с курением, алкоголизмом и наркотиками, чтобы, в конечном счёте, объединить их в политические организации и союзы.
Второе – разжигание национальной розни и вражды по принципу: каждому социальному бунту и недовольству необходимо немедленно придавать национальный и политический характер.
Третье – возрождение и распространение противоборствующих религий и их подключение к государственным делам с целью организации выяснения отношений по вопросам справедливости между разными религиозными направлениями.
Способствующие направления
Четвёртое – гонка вооружений, которая подрывает экономику больше, чем любой кризис.
Пятое – создание видимости демократизации общественной жизни, начинающейся с обличения действительно имеющихся недостатков с последующим переходом к очернению лучших людей и руководства страны, а через это и основ государственного строя.
Как всё это должно было и будет происходить на деле, выражено в словах одного из основоположников Холодной войны директора ЦРУ Аллена Даллеса: «Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в нём хаос, мы незаметно будем подменять их настоящие ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить.
Как? Мы найдём своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на планете народа, трагедия окончательного необратимого угасания его самосознания…»
Ну, и… чем это ЦРУ не коллективный Гитлер сегодня?!
Сказанное предполагалось делать и делалось через разные формы обмена знаниями и опытом, прежде всего, среди молодёжи и, главное, через так называемых госдеятелей типа члена Политбюро Яковлева.
И заметьте, это только вершина айсберга Холодной войны, которая нанесла России ущерб, как, может быть, ни одна война за всю её историю!!! – завершил своё слово знаменитый генерал.
Чтобы не быть голословным, приведу пару «откровений» из книги «Двадцать писем к другу», которые провоцировали подрыв основ Советского строя и тем самым работали на победу Запада в Холодной войне. Вот, скажем, такой прямой выпад против Ленина, Сталина, их соратников и Революции в год её 50-летия:
«Те, кто захотел встать над ней (над Революцией – НАД), кто желал ускорить её ход и увидеть сегодня результаты будущего, кто добивался Добра средствами и методами зла, – чтобы быстрее, быстрее, быстрее крутилось колесо Времени и Прогресса, – достигли ли они этого?
А миллионы бессмысленных жертв, а тысячи безвременно ушедших талантов, погашенных светильников разума, которым не вместиться ни в эти двадцать писем, ни в двадцать толстых книг – не лучше ли было им, живя на земле, служить людям, а не только лишь “смертию смерть поправ” оставить след в сердцах человечества?
Суд истории строг. Он ещё разберётся – кто был герой во имя Добра, а кто – во имя тщеславия и суеты…
Пусть судят те, кто вырастет позже, кто не знал тех лет и тех людей, которых мы знали. Пусть придут молодые, задорные, которым все эти годы будут – вроде царствования Иоанна Грозного – так же далеки, и так же непонятны, и так же странны и страшны…
И вряд ли они назовут наше время “ прогрессивным”, и вряд ли они скажут, что оно было “На благо великой Руси”… Вряд ли…»
Впечатляющие слова, не правда ли?! Есть и ещё в том же духе. Их в книге «Двадцать писем к другу» (в отличие от первоисточника) хватает. Процитирую некоторые, чтобы не подумали, что те, что только что прочли, вроде белой вороны среди стаи чёрных слов: «Россия так жаждет умного слова, так истосковалась по нему – по слову и делу».
Представляете, какой удар по Советской России и не от кого-нибудь, а от дочери самого Сталина?! Между тем всё это, прежде всего, голос друзей-диссидентов и наставников Светланы из ЦРУ. В московском дневнике ничего этого нет!
Говоря об Аллилуевой и о её так называемых инакомыслящих друзьях, я неслучайно связал имя Солженицына с Холодной войной. Есть «французская запись» факта, развенчивающего этого «великого бессребреника». Пусть знают его вдова и наследники, за какие жалкие миллионы долларов, «достойно» упакованные Западом на их счета, устраивая собственное благополучие, осознанно или неосознанно, но помогая этому Западу получить неисчислимые трофейные советские триллионы, их незабвенный Александр Исаевич так самоотверженно содействовал тем кровавым процессам развала СССР, какие организовывало Центральное Разведывательное Управление… Читайте и перечитывайте, что и как делалось, и какие личности формировали мировоззрение Светланы Аллилуевой в те годы!

Французские секреты Солженицына
Итак, вот какими данными о Солженицыне (что называется из первых рук) ошарашил меня в Париже сосед ресторана «Петроград» – господин Сияльский фон Брунс, хозяин расположившегося тут же знаменитого русского книжного магазина. Он, правнук белого донского атамана Краснова, сказал мне:
- Этот магазин в 1920 году организовал мой родственник – русский дворянин гвардейский полковник Владимир Павлович Сияльский. В роду у нас много известных дворян: от Черняевых и Лопухиных до Васильевых и Балков. Сам я родился в Берлине в 1943 году. Отец, Глеб Михайлович, работал там при генштабе РОА переводчиком. Через три месяца меня увезли в Париж, а когда вырос, судьба забросила в Южный Вьетнам. До конца вьетнамской кампании работал с американцами, а вернувшись в Париж, занялся книжным делом. И вот уже много-много лет как хозяин этого магазина торгую книгами, газетами, иконами, монетами и другими культурными товарами русского происхождения. Конечно, теперь я не так богат, как мои предки, имевшие в России имения, но на жизнь хватает...
- Много-много лет – это срок! Стало быть, знаете, какие книги советских диссидентов пользовались за это время спросом?
- Никакие. Только «Архипелаг Гулаг» Солженицына покупали лучше других. Я продал 300 книг!
- Триста тысяч? - уточнил я.
- Вы неправильно поняли, - поправил меня Григорий Глебович, - только триста!
- Однако, может быть, другие магазины продали больше?
- Что вы? Нет! Больше тысячи никто не продал. Это было невозможно.
- Выходит, кто закупил слишком много книг Солженицына, разорился?
- Так не было, потому что книги Солженицына нам предлагало американское правительство без денег!!! Только бы мы их продавали, - простодушно признался Григорий Глебович.
- Значит, американское правительство помогало тем, кто торговал Солженицыным?
- О да. Конечно! Нам даже ещё и платили из американского спецфонда за то, что мы раздавали советским туристам книги Солженицына бесплатно...
Слушая эти слова, невольно вспомнил, как мой стародавний приятель Коля Караченцов, вернувшись из Штатов, рассказывал, что в Америке Солженицына продавали, чуть ли не на каждом углу. Только вот тех, кто покупал его, он не видел. А когда он спрашивал у продавцов: покупают ли всё-таки книги Александра Исаевича? - ему отвечали одно и то же – дескать, пока Александр Исаевич писал свои оппозиционные произведения и находился в России, им интересовались и считали его борцом за права человека... Но как только Солженицын вместо того, чтобы страдать за убеждения в тюрьме, выбрал высылку на благополучный Запад, где за свою антисоветскую деятельность сходу получил миллионы, американцы, как очень практичные люди, решили, что вся эта его борьба была лишь новым способом делать деньги, и поэтому быстро потеряли к нему всякий интерес.
Покуда я вспоминаю рассказ Коли Караченцова, господин Сияльский подробно описывает действовавшую систему помощи американского правительства тем, кто организовывал бесплатные раздачи тиражей Солженицына советским туристам.
Теперь уже можно рассказывать об этом открыто – дело сделано. Как говорится, «огромное спасибо» Америке от бывшего советского народа за такую «бескорыстную помощь» по развалу СССР – дело сделано…
Сегодня всё это дела давно минувших дней, но как свежи и тяжелы их последствия! Теперь у какого-нибудь простого мальчишки из Псковской области или, скажем, из Хабаровского края нет не то что подходящей одежды, теперь он даже ест впроголодь. В связи с этим меня потряс факт, переданный мне известным журналистом Александром Гамовым – вы только послушайте:
«Даже в Великую Отечественную в Медногорске не было голода, а сейчас…
- Не могу без слёз смотреть в глаза истощённых ребятишек,- рассказывала мне моя давняя знакомая учительница Валентина Михайловна. – Питание для детей в школе стоит очень дорого, эту роскошь могут позволить себе очень немногие родители. Обычно обедает горстка ребят, а остальные стоят в дверях и смотрят им в рот. Когда те заканчивают, голодные дети врываются в столовую и сметают объедки. Раньше я для собаки брала из школы остатки пищи, а теперь ни кусочка не остаётся.
…В Медногорске судили… двух подростков – Подольского и Афанасьева – за то, что залезли в чужую квартиру и украли продукты и вещи. Когда пятнадцатилетнего Диму Подольского посадили в камеру, он признался, что ему здесь лучше, чем дома: кормят, тепло и не бьют».

Вот такие вот итоги Холодной войны, а всё начиналось с каких-то там «Двадцати писем к другу», «Одного дня Ивана Денисовича» и подобных им сочинений и разработок, поддержанных, инициированных, организуемых и финансируемых Центральным Разведывательным Управлением и Конгрессом Соединённых Штатов Америки. И всё это для того, чтобы победить СССР в Холодной войне, так как согласно исследованиям западных военных специалистов: победить Россию силой оружия невозможно!