К женщинам меня никогда особо не тянуло. Даже в раннем, не до конца осознанном, возрасте.
Когда я начинаю ворошить мамины воспоминания, я натыкаюсь на картинки, вроде той, когда мама постоянно брала меня с собой в магазин, и обязательно находилась какая-нибудь опрометчивая тетенька, которая начинала с фразы: “Ой, какая хорошенькая девочка!”, и заканчивала подсчитыванием волос, навсегда затерявшихся в пальчиках той самой “синеглазки с губками бантиком”.
Зато уж представители противоположного пола привлекали меня независимо от их возраста. Отсутствие взаимности было случаем редким, из чего вскоре вылилась тихая нелюбовь (произраставшая, скорее всего, из зависти и ревности) ко мне всяческих приятельниц, знакомых, сокурсниц, сотрудниц и прочих особей, с подобными моим половыми признаками. Особенно глубоко я прочувствовала это, когда моя лучшая (по-крайней мере, я тогда считала ее таковой) подруга, когда я посоветовала ей не мучить парня, который ухаживал за ней, а ей вобщем-то не нравился, заявила мне:”Тебе легко так говорить – выбрала, кого тебе надо и никаких проблем, а к моему берегу особо рыбы не плывет…”. Меня это поначалу жутко расстроило, но потом я решила не обращать на это внимание.
Видит Бог, я никогда не искала тропу войны с себе подобными, и всегда старалась, если не дружить, то поддерживать мало-мальски “улыбающиеся” отношения, но вскоре поняла, что не могу нравиться одинаково одновременно и мужчинам, и женщинам, и мне пришлось выбирать: либо навечно уподобится большинству сплетничавших девах и дам более старшего, хотя чаще всего, не самого счастливого поколения, либо стать одной из их заочных “работодателей” в проведении ежедневного досуга.
Мой ветер дул во втором направлении. Пусть не всегда приятная, и порой “душещипательная” перспектива, но зато у меня появились настоящие подруги, целая куча времени для себя любимой, и, собственно, для жизни.