Неизвестная Гурченко
03-04-2014 09:47
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения VeraVik Оригинальное сообщение
Некоторые факты из жизни ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО
Подруга Гурченко,Инна Выходцева :
«Муж Люсю страшно ревновал, однажды даже выстрелил
в нее»
Записала Марина Бойченко
7 Дней
[показать]«Муж Люсю страшно ревновал. Стоило ей на кого-то слишком ласково посмотреть — как он принимался метать в нее стулья. А однажды даже выстрелил в Люсю из ружья», — рассказывает подруга Гурченко, актриса Инна Выходцева.
Люсе нравился мой жених, а впоследствии муж — Лев Поляков. И она попробовала Леву у меня увести. Он мне сам передал ее слова: «Лева,ну что ты выбрал эту зачуху?» Я Люсю потом прямо спросила: «Подруга, ты правда говорила такое про меня?» — «Да, говорила». Ну ладно, думаю, хорошо, что хоть не врет.
Да и на «зачуху» я не обиделась. Во-первых, Райзману, у которого я училась во ВГИКе и которого боготворила, нужны были именно такие «зачухи» — для правды жизни.
А во-вторых, по сравнению с Люсей «зачухами» и серыми мышками были все.
[показать]
[показать]
В студенческие годы Гурченко выглядела как картинка: «тростиночка» в ярком платьице с пояском вокруг осиной талии, с лукавым взглядом — великая кокетка, она знала, что неотразима! Да вот только моему Леве нужна была именно я, и никто другой. Он же из редкой породы однолюбов. А к Люсе он отнесся как к младшей сестренке. Гурченко поражение вынесла достойно — отряхнулась и дальше пошла, без обид, без желания отомстить. К тому же у Люси быстро появился кавалер — Юра Дедович, сокурсник, который был страстно в нее влюблен.
Во ВГИКе была военная кафедра, и Юру, и моего Леву вместе с другими юношами-студентами ВГИКа отправили в город Ковров на военные сборы. Люся прибежала ко мне: «Инка, поехали к ребятам!» — «Поехали». Поезд отправлялся в час ночи, а в половине пятого уже прибывал в Ковров. Денег не было, и мы взяли билеты в общий вагон. Вырядились, как две куклы, — это все Люся постаралась. Она сшила себе белую юбку, а мне — белое платье. Шила, как всегда, на руках — машинку Гурченко никогда не признавала.
[показать]
И вот зашли мы с ней в вагон, две влюбленные дуры в белом, а там рабочие едут, колхозники, смотрят на нас как на сумасшедших. Поезд тронулся, спать безумно хочется, а нельзя: боимся проехать, ведь проводники тогда не будили. Старушка, расположившаяся по соседству, говорит: «Ладно, девки, спите, скажу я вам, когда приедем в ваш Ковров». Опасаясь за платья, мы с Люськой не решились лезть наверх. Привалились друг к дружке и сидя спали, пока тетя нас не разбудила. И вот мы, заспанные, вываливаемся из вагона. Спрашиваем какого-то мужика на станции: «Как проехать до военных лагерей под Ковровом?» А он как заорет: «Вы вообще кто? Почему интересуетесь лагерями?» Мы — давай бежать. Обратились к дежурной по станции, показали студенческие билеты, сказали, что мы из ВГИКа, едем навестить наших ребят на сборах. Мол, они заболели и нам поручили привезти им продуктов. И показываем на свои сумки: в каждой по батону колбасы и черного хлеба (это мальчишки нам сказали: «Без колбасы не приезжайте»).
[показать]
Дежурная помогла нам поймать попутку. Грузовую. Люся заняла относительно чистое место рядом с шофером, а мне пришлось лезть в кузов и трястись там 10 километров, сидя на мешке с картошкой. Приехали. Видим — деревянная будка в лесу и солдатик с ружьем. Мы — к нему. Опять показали студенческие билеты, рассказали, что приехали навестить Полякова и Дедовича, студентов актерского факультета ВГИКа. А солдатик говорит: «Ничего у вас не выйдет, сегодня они присягу принимают». И тут мы с Люськой, уставшие, голодные, стали реветь! Солдатик перепугался: «Ну чего вы ревете? Идите командиру звоните». Он набрал номер, и мы стали командиру этому врать с три короба, что мы приехали по заданию ВГИКа, нас послал ректор и мы должны Дедовичу и Полякову передать важное письмо.
[показать] В общем, командир смилостивился, отпустил ребят к нам на полчаса. Юра и мой Лева совершенно обалдели, когда увидели нас. А времени-то всего полчаса! Мы отправились в лес и разошлись там по разным кустам. Ночью, видимо, прошел дождь, и кусты были влажные. И когда мы с Люсей, распрощавшись с ребятами, вышли на дорогу и посмотрели друг на друга, начали хохотать. Уезжали девочки-снежинки, а возвращаемся грязными мокрыми курицами. Люська ругается: «А Юрка-то мой оказался какой мерзавец! Я к нему в такую даль притащилась, и чем, ты думаешь, мы занимались? Он все полчаса жрал колбасу!» Я говорю: «Ну, мой Лева вообще-то тоже. Да я и сама ела — проголодалась же в пути. Так, с колбасой во рту, и целовались»...
[показать]
Когда наши ребята вернулись, мы с Левой поженились. А Люся своему Юре дала от ворот поворот. Дедович страдал страшно, к нам с Левой приходил жаловаться, выпивал... Но Люсе было не до него: у нее на горизонте как раз появился Вася Ордынский. В институте пошли сплетни, что Люся выбрала его из-за московской прописки. Но я не верю, что у Гурченко могли быть такие приземленные соображения. Вася Ордынский — видный парень, режиссер, Люся просто влюбилась!
[показать] Познакомил их с Васей Сергей Аполлинариевич Герасимов. У него в мастерской было такое правило: как только он набирал актерский курс, студенты с режиссерского факультета обязательно приходили знакомиться. На тот просмотр Сергей Аполлинариевич пригласил Кулиджанова, Ростоцкого и Ордынского. И Вася сразу заметил Люсю. Буквально через пару месяцев она вышла за Ордынского замуж, съехав из общежития...
Мы, иногородние студенты ВГИКа, жили по разным общежитиям. Наше располагалось в Зачатьевском монастыре. Как сейчас вижу: маленький коридор, и две двери — одна ведет к девушкам, другая — к ребятам. Еще было общежитие в Мамонтовке, там жили Коля Рыбников и Леонид Гайдай. Помню, я ездила туда членские взносы собирать, по десять копеек. А Гайдай, завидев меня, говорил: «Нет, я не дам. Ты у нас шахтерка, богатая, вот и заплати за меня». Я действительно родилась в семье шахтера в Донецке, и мой папа, с 14 лет работая в шахте, дослужился до заместителя министра угольной промышленности. А Люся, как и Наташа Фатеева, приехала из Харькова.
[показать]Они поступили на курс к Герасимову, а я уже училась у Райзмана. У Гурченко был поначалу жуткий украинский акцент — она страшно «гакала» и «шокала». «Ты, конечно, очень талантливая, — говорил ей Герасимов. — Но если не избавишься от акцента, извини, я тебя отчислю». И Люся сутки напролет, как заведенная, твердила и твердила скороговорки. К окончанию первого курса «говорок» стал почти незаметен...
Одновременно с нами во ВГИКе учился и будущий знаменитый писатель и режиссер Василий Макарович Шукшин, а для нас просто Вася. Про него теперь часто рассказывают, что он был таким деревенским олухом. Но я с этим мнением не согласна. Те, кто так говорит, просто плохо Васю знали! Он был прекрасным актером и мастерски изображал деревенщину. На самом деле Шукшин был интеллигентом, учителем, обладал высокой внутренней культурой. Читал он больше всех нас, вместе взятых. И даже, в отличие от наших мальчиков, курил на кухне всегда в форточку — умел быть деликатным.
[показать]
Вася был членом комсомольского бюро режиссерского факультета ВГИКа. Надо было видеть, как он проводил собрания — распекал подражателей Запада на чем свет стоит, камня на камне от них не оставлял. И повезло же Люсе Гурченко попасть под его горячую руку! Люся ведь во всем подражала Лолите Торрес — исполнительнице главной роли в культовом тогда фильме «Возраст любви». И Шукшин выступил с повесткой: «О подражании Люси Гурченко Лолите Торрес». Уж Вася Люсю пропесочивал, пропесочивал... Потом перешел на уговоры: «Ну зачем тебе сдалась эта Торрес? Ты пой лучше наши, русские песни». Но Гурченко заявила: «Что хочу петь, то и буду!»
За это ей «поставили на вид», то есть сделали строгое предупреждение.
Любовь к западной музыке появилась у Люси еще в детстве, когда она с родителями жила в Харькове. Они ведь в оккупацию попали — о тех временах Люся не распространялась, но, мне кажется, она какие-то немецкие фильмы видела, пластинки слушала... Больше, чем нам довелось после войны. Во всяком случае, среди нас она считалась знатоком западной музыки.
[показать]
. И когда Ренита и Юрий Григорьевы с их курса взялись ставить студенческий спектакль по рассказу Драйзера «Западня», на роль Имоджин позвали Гурченко. Роль была словно создана для нее, и Люся блистала! Там надо было много петь, играть на рояле, танцевать... Люся не просто играла — она великолепно импровизировала на темы Гершвина. Посмотреть на нее в этом спектакле собирался весь ВГИК.
[показать]
Мальчишки обступали Гурченко, а она глазами сверкнет направо-налево — и давай петь... Тогда-то мы с ней и подружились. Мой Лева ведь тоже «болел» джазом, на этой почве мы все втроем и стали общаться.
Для роли Имоджин Люсе требовалось по-настоящему шикарное платье. А у Ренитки мама была кандидат в члены ЦК КПСС, председатель Комитета советских женщин Нина Васильевна Попова. Она даже при Сталине за границу ездила. И туалеты у нее имелись. Вот Ренита и принесла потихоньку Люсе мамино черное бархатное платье. Но Люся же не могла надеть что-то, не переделав по-своему!
[показать]
И она отрезала у этого платья рукава. Ренита потом потихоньку платье в гардероб вернула и подговорила свою няню (жила с ними такая баба Аня, за давностью лет ставшая настоящим членом семьи), чтобы та черное бархатное платье Нине Васильевне под любым предлогом не давала. А баба Аня ворчала, потому что Ренита и ее муж Юра, тоже студент ВГИКа, вечно наносили ущерб дому. Помню, как баба Аня ворчала, когда показывали фильм «Место встречи изменить нельзя» и кто-то при ней похвалил Высоцкого: мол, здорово играет. «Да, здорово играет... Утащил у нас две гитары и теперь, видите ли, здорово играет! Куда там! Пусть сначала гитары вернет, а потом уж играет!» А Высоцкий действительно попросил у Юры сначала одну гитару на денек и не вернул, а через какое-то время другую... Гурченко баба Аня тоже порицала за испорченное платье. Но та реабилитировалась. Через семь лет вдруг приходит к ним в два часа ночи. Баба Аня еле-еле согласилась дверь открыть. А Люська с порога ей: «Вот, баба Аня, я принесла рукава». И отдала. Видимо, они затерялись, а тут она их нашла...
[показать] К этому времени Люся уже не только институт окончила и прославилась в «Карнавальной ночи», но и успела пару раз развестись...
НА ЛЮСЕ ВСЕ ХОТЕЛИ ЖЕНИТЬСЯ СРАЗУ
С Васей Ордынским Люся прожила недолго. Ее надежды на их творческий тандем актрисы и режиссера не оправдались. Я знаю, что Вася очень хотел снимать ее в своем фильме «Человек родился». Но худсовет пробы Люси не утвердил — усмотрели в ее манере игры подражание Западу. Ордынский бился за нее, но его одернули: «А жен вообще снимать нельзя!» Узнав, что роль отдали другой актрисе, Люся устроила Васе дикий скандал. Она так сильно с ним поругалась, что даже на время вернулась в общежитие. Но потом Ордынский вымолил прощение, предложив ей хотя бы озвучить ту самую роль.
[показать]
После Вася пробовал жену в свои картины, но ее по-прежнему не утверждали. А тут между Люсей и Ордынским еще встал и Боря Андроникашвили. Боря учился на сценарном, красавец, грузин, сын известного писателя Пильняка. Помню, Герасимов уговаривал Люсю: «Не бросай Васю, он страдает», на что она отвечала: «Но я не люблю его, Сергей Аполлинариевич». А вот Борю она полюбила. Настолько, что даже родила от него дочь, Машу, хотя до этого детей предпочитала не иметь.
[показать]
Так уж воспитывала студенток жена Герасимова, педагог Тамара Федоровна Макарова. Опекала она нас, актрис, по-матерински, может быть, потому, что у них с Сергеем Аполлинариевичем своих детей не было. Всегда советовала, кому как надо причесываться, какие платья носить. Люсе Тамара Федоровна, например, говорила: «Брось ты эти рюши, оборочки! Не в них красота!» Ну а главное, она нас убеждала: «Никаких детей! У вас же фигура испортится — какая вы после этого актриса!» Слава богу, ни я, ни Люся ее в итоге не послушали. Хотя за фигурой следить нас приучила именно Тамара Федоровна. Говорила: «Вы можете на обед съесть и первое, и второе, и третье. Но после обеда нужно полчаса простоять у стола, не двигаясь». И я, как солдат на часах, стояла... Ну а Люся поступала более радикально. Чтобы не испортить талию, она просто ничего не ела, а только клевала по чуть-чуть.
[показать]
Суп она не позволяла себе никогда. На обед — только кусок мяса, причем с кровью и без гарнира. Когда мы с Люсей много позже снимались в «Особо важном задании» в Воронеже и жили в одном номере, Люсина мама, тетя Леля, присылала нам котлеты. Помню, я умоляла: «Люся, ну съешь хоть одну, мы же вот-вот все сожрем, ничего не останется!» А она только сверкала глазами: «Застрелитесь вы с этими котлетами! Ешьте, а я к ним не притронусь!»
В общем, я удивилась, узнав, что Люся беременна и собирается рожать, наплевав на фигуру. Но моя подруга выглядела такой счастливой... Период ее жизни с Борей Андроникашвили был, наверное, единственным, когда мы с Гурченко почти совсем не общались — Люсе было не до того, ей хватало Бори. Мы снова встретились с ней уже после их развода. И Люся сказала: «Ты — счастливый человек, Инка. А меня предали». Она считала, что Боря ей изменяет... Думаю, после этого Люся долго никого не любила. Хотя у нее было множество романов.
[показать] Залечить разбитое Борей сердце Люсе помог актер Андрей Вертоградов. Он прекрасно играл на фортепиано, сам сочинял музыку и научил это делать Люсю. Думаю, она сошлась с ним, потому что он чем-то отдаленно напоминал Борю. Люся к нему тепло относилась, ей льстило, что Андрей высокого роста, импозантный, музыкально одаренный, творческий. Но Вертоградов тоже оказался ходок по бабам. И Люся его бросила без особых сожалений после двух лет гражданского брака.
Затем в ее жизни появился Саша Фадеев — приемный сын писателя Александра Фадеева. Правда, к тому времени, как Люся познакомилась с его сыном, Фадеев-старший давно застрелился. Зато Сашина мама, Ангелина Степанова, была жива-здорова и являлась ведущей актрисой МХАТа. Мне кажется, Гурченко надеялась, что та поможет ей попасть во МХАТ. Ну а насчет Сашки Люся говорила: «Я его не люблю, но что-то в нем есть». Вскоре они поженились и поселились в Сашиной шикарной квартире на улице Горького.
[показать]
Помню длиннющий коридор, и где-то там, в самом конце — спальня Ангелины Иосифовны. И домработница непременно выдавала всем войлочные тапочки, как в музее, чтобы ничто не мешало Степановой отдыхать — ведь перед спектаклем она обычно спала. Мы с Люсей мышками прошмыгивали в их с Сашей комнату и закрывали дверь. Комната была совсем маленькая — там помещалась только кровать да сундук. На этом сундуке расстилалась клеенчатая скатерть, и мы там ели. Причем еду нам приносила на подносе домработница. Никогда не забуду клюквенный сок в хрустальных бокалах! А потом Саша нам говорил: «Девки, посидите», — а сам собирал посуду и шел мыть, тихо шелестя по паркету войлочными тапочками. Вот такая «царская жизнь» была у Люси в доме Фадеева.
[показать] Но хуже всего оказалось то, что Саша Люсю страшно ревновал. Стоило Гурченко на кого-то ласково посмотреть — как муж принимался метать в нее стулья. А однажды он в нее даже выстрелил! У Фадеева на стене висело ружье, и вот, по законам театра, оно выстрелило. Хорошо, что Саша был слишком пьян и промахнулся, не задев Люсю. Помню, как она показывала мне дырку в стене: «Смотри, что творит, сволочь!»
Во МХАТ Степанова ее, конечно, и не собиралась пристраивать. Она вообще Люсю невзлюбила и держала на положении бедной родственницы. Правда, после того, как Гурченко с Фадеевым развелись, Ангелина Иосифовна купила бывшей невестке двухкомнатную квартиру. И Люся принялась ее обставлять. Уж это она умела! У нее на кухне все время хотелось есть — так уютно выглядели красиво расставленные кастрюльки и гжельская посуда, которую Люся коллекционировала.
[показать]
К огорчению Гурченко, ее дочь Маша, подрастая, не желала особенно заботиться о талии. Первое время Маша жила у бабушки с дедушкой в Харькове. А бабушка Леля была мастерица готовить! Люся на мать даже жаловалась: «Эта Леля столько жрет! Ну невозможно ее прокормить! Сколько денег им ни отправь — они все отнесут на рынок». А когда Маше нужно было идти в первый класс, Люся ее забрала в Москву. Помню одну неприятную сцену... Приходит Машка из школы, Люся ей: «Показывай дневник». А там — двойка. И Гурченко этим дневником замахнулась на Машу, но я перехватила ее руку: «Люся, что ты, одумайся!»
[показать]
РАСКЛАДУШКА ДЛЯ МУЖА, ПОСТЕЛЬ — ДЛЯ СОБАК
Иногда я, прожившая всю жизнь со своим Левой, удивлялась: зачем Люся столько раз выходит замуж? Но ей непросто было найти своего человека. При этом каждый новый мужчина норовил затащить ее в загс. Люся объясняла: «Не всегда получается отказаться. Хотя была бы моя воля — я бы ограничилась гражданскими браками». Гражданских браков у нее, кстати, тоже было немало — не имеет смысла даже все перечислять. Что уж говорить — мужчины Гурченко любили! Интересно, что она всех своих возлюбленных называла «папами». Может, потому, что скучала по своему отцу, к которому была очень привязана. Ну или это у нее такая была харьковская манера... Но Люся и режиссеров, у которых снималась, тоже «папами» называла. И Михалкова, и Кончаловского...
[показать]
А они ее между собой — Козой. Говорили: «Ну что, Коза приехала на грим? Коза одета? Сейчас дубль с Козой...» Это с тех пор, как она снялась в роли Козы в фильме «Мама». На тех съемках Олег Попов, с которым Люся в паре каталась на коньках, неудачно наскочил на нее и сломал ей ногу. Люся еле восстановилась потом. Впрочем, жизнь научила ее снова и снова воскресать из пепла...
[показать]
Из всех Люсиных мужей мне больше всего нравился Костя Купервейс — наверное, единственный, с кем она по-настоящему была счастлива. Видимо, судьба сжалилась над ней за все мытарства. Вот это была любовь! И наконец-то — абсолютно взаимная! Люся мне рассказывала, как они с Костей познакомились. Она приехала на пробы в Белоруссию и в вестибюле столкнулась с компанией музыкантов. С одним из них встретилась глазами и почувствовала, что пропала.
[показать]
Казалось бы, внешне Купервейс не представлял из себя ничего особенного, да и роста он небольшого. Но все это меркло перед его неотразимым обаянием! Я даже на себе иногда чувствовала этот Костин мужской «гипноз». Словом, Люся влюбилась — мгновенно, с первого взгляда. А Костя, не теряя времени, говорит: «Вы не согласитесь выпить со мной чашечку кофе?» Разумеется, он Люсю узнал. Сам он работал тогда руководителем ансамбля Майи Кристалинской.
[показать]
Пока пили кофе, договорились встретиться вечером на концерте Майи. «На Кристалинскую не хочу, я на вас приду», — сказала Люся. Ну а после концерта она пригласила Костю к себе в номер на чай. И неожиданно для самой себя вдруг стала рассказывать ему всю свою жизнь. Купервейс молча сидел, слушал, а потом задал лишь один вопрос: «А можно я с вами останусь?»
[показать]
Люся ответила: «Да, папа».
Костя тогда был женат, у него росла маленькая дочка. Но ради Люси он задействовал все связи, чтобы быстренько оформить развод. Он делал для нее все! И, кстати, очень полюбил Машу, хотя и своего ребенка продолжал навещать. Когда Люся стала жить с Костей, казалось, это будет неразрывный тандем — как две руки. Они все делали вместе, слаженно. Помню, звоню я Люсе днем. И она говорит: «А мы с Костей еще лежим». В ее речи вообще часто стало звучать это: «Мы с Костей».
[показать]
Купервейс делал для Люси невероятные концертные программы... Казалось бы, живи да радуйся! Мне кажется, первые проблемы между ними возникли из-за Люсиной тяги к вечной молодости. Ведь у Гурченко был пунктик — лицо без морщин. Как только появлялась хоть одна, она бежала к хирургу. Ее не вразумило даже то, что из-за своих вечных экспериментов с внешностью она практически потеряла волосы — сожгла их краской, после чего волосы никогда уже до конца не восстановились, как бы Люся их ни лечила, и ей приходилось постоянно носить парики — однажды она привезла себе из Америки целый чемодан париков... Но волосы — еще полбеды, а вот операции... Мы палец порежем — и в плач, а Люся постоянно терпела изматывающую боль после очередной подтяжки. Костя ее уговаривал: «Ну зачем ты это делаешь? Брось!» Но она не слушала. В конце концов она и смеяться уже не могла как следует. Скажу ей: «Люся, помнишь нашу поездку в Ковров?» Сама хохочу, а Люся, не разжимая губ, странным голосом произносит: «Хы, хы».
[показать]
Самое неприятное — что у нее от всего этого стал портиться характер, и без того от природы непростой. Помню, как в их с Костей спальне вдруг появилась раскладушка. Там, у Люси в ногах, спал Купервейс, а Люся делила свою широкую постель с собачкой. Костя мне даже жаловался: «Инна, я же мужик! А она спит с собакой».
[показать]
И все-таки их развод стал для меня полной неожиданностью. Я никогда не спрашивала Люсю, из-за чего они с Костей приняли такое решение. Впрочем, я и так догадывалась...
[показать]
Незадолго до этого режиссер Леонид Трушкин пригласил Люсю в свой спектакль. Я столкнулась с ними однажды в коридоре театра. Люся шла с Трушкиным под ручку, что-то напевая. Я стала рассказывать, что только что была на «Мосфильме», там ликвидируют актерский отдел и все фотографии выбрасывают на помойку, но я успела забрать несколько карточек и своих, и Люсиных из «Карнавальной ночи». Люся меня грубо оборвала: «На кой черт мне фотографии?» Вмешался Трушкин: «Дайте, пожалуйста, их мне». И тут Люся примирительно берет меня за руку и говорит: «Инка, ты извини. Но нам некогда». Когда я услышала это «нам» — поняла, что здесь что-то нечисто. А что удивляться? Люся же была актрисой, настоящей, великой...
[показать]
Таким, как она, время от времени требуется допинг. А между режиссером и актрисой часто пробегает искра. Помню, Люся и в Михалкова была влюблена, когда снималась у него в «Пяти вечерах». Ну а в истории с Трушкиным Купервейс, видимо, то ли узнал, то ли почувствовал. Жаль, конечно, что все так вышло...
[показать]
Потом у Люси был еще один брак — с Сергеем Сениным. Их отношений я уже совсем не понимала. Писали, что Люся его неоднократно выгоняла, но Сергей всякий раз возвращался, терпел.
[показать]
Ну и собачки Люсины, конечно, никуда не делись... Судить я не берусь. Хотя, раз Люся прожила с этим человеком до конца жизни, значит, им не так уж плохо было вместе.
[показать]
Можно ли назвать Люсю счастливой женщиной? Не знаю... Конечно, ее любили очень много мужчин. Но она, как, наверное, всякая актриса ее масштаба, всегда была замужем прежде всего за своей профессией.
[показать]
Еще вопрос, который меня занимал. Вот я дружила с Люсей около пятидесяти лет, хотя с остальными подругами она рано или поздно всегда рвала отношения. Почему же мне она всегда оставалась верна? Наверное, потому, что никогда не видела во мне соперницу — мы с ней во всем слишком разные.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения VeraVik Оригинальное сообщение
Некоторые факты из жизни ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО
Подруга Гурченко,Инна Выходцева :
«Муж Люсю страшно ревновал, однажды даже выстрелил
в нее»
Записала Марина Бойченко
7 Дней
[показать]«Муж Люсю страшно ревновал. Стоило ей на кого-то слишком ласково посмотреть — как он принимался метать в нее стулья. А однажды даже выстрелил в Люсю из ружья», — рассказывает подруга Гурченко, актриса Инна Выходцева.Люсе нравился мой жених, а впоследствии муж — Лев Поляков. И она попробовала Леву у меня увести. Он мне сам передал ее слова: «Лева,ну что ты выбрал эту зачуху?» Я Люсю потом прямо спросила: «Подруга, ты правда говорила такое про меня?» — «Да, говорила». Ну ладно, думаю, хорошо, что хоть не врет.
Да и на «зачуху» я не обиделась. Во-первых, Райзману, у которого я училась во ВГИКе и которого боготворила, нужны были именно такие «зачухи» — для правды жизни.
А во-вторых, по сравнению с Люсей «зачухами» и серыми мышками были все.
[показать] [показать]В студенческие годы Гурченко выглядела как картинка: «тростиночка» в ярком платьице с пояском вокруг осиной талии, с лукавым взглядом — великая кокетка, она знала, что неотразима! Да вот только моему Леве нужна была именно я, и никто другой. Он же из редкой породы однолюбов. А к Люсе он отнесся как к младшей сестренке. Гурченко поражение вынесла достойно — отряхнулась и дальше пошла, без обид, без желания отомстить. К тому же у Люси быстро появился кавалер — Юра Дедович, сокурсник, который был страстно в нее влюблен.
Во ВГИКе была военная кафедра, и Юру, и моего Леву вместе с другими юношами-студентами ВГИКа отправили в город Ковров на военные сборы. Люся прибежала ко мне: «Инка, поехали к ребятам!» — «Поехали». Поезд отправлялся в час ночи, а в половине пятого уже прибывал в Ковров. Денег не было, и мы взяли билеты в общий вагон. Вырядились, как две куклы, — это все Люся постаралась. Она сшила себе белую юбку, а мне — белое платье. Шила, как всегда, на руках — машинку Гурченко никогда не признавала.
[показать]И вот зашли мы с ней в вагон, две влюбленные дуры в белом, а там рабочие едут, колхозники, смотрят на нас как на сумасшедших. Поезд тронулся, спать безумно хочется, а нельзя: боимся проехать, ведь проводники тогда не будили. Старушка, расположившаяся по соседству, говорит: «Ладно, девки, спите, скажу я вам, когда приедем в ваш Ковров». Опасаясь за платья, мы с Люськой не решились лезть наверх. Привалились друг к дружке и сидя спали, пока тетя нас не разбудила. И вот мы, заспанные, вываливаемся из вагона. Спрашиваем какого-то мужика на станции: «Как проехать до военных лагерей под Ковровом?» А он как заорет: «Вы вообще кто? Почему интересуетесь лагерями?» Мы — давай бежать. Обратились к дежурной по станции, показали студенческие билеты, сказали, что мы из ВГИКа, едем навестить наших ребят на сборах. Мол, они заболели и нам поручили привезти им продуктов. И показываем на свои сумки: в каждой по батону колбасы и черного хлеба (это мальчишки нам сказали: «Без колбасы не приезжайте»).
[показать]Дежурная помогла нам поймать попутку. Грузовую. Люся заняла относительно чистое место рядом с шофером, а мне пришлось лезть в кузов и трястись там 10 километров, сидя на мешке с картошкой. Приехали. Видим — деревянная будка в лесу и солдатик с ружьем. Мы — к нему. Опять показали студенческие билеты, рассказали, что приехали навестить Полякова и Дедовича, студентов актерского факультета ВГИКа. А солдатик говорит: «Ничего у вас не выйдет, сегодня они присягу принимают». И тут мы с Люськой, уставшие, голодные, стали реветь! Солдатик перепугался: «Ну чего вы ревете? Идите командиру звоните». Он набрал номер, и мы стали командиру этому врать с три короба, что мы приехали по заданию ВГИКа, нас послал ректор и мы должны Дедовичу и Полякову передать важное письмо.
[показать] В общем, командир смилостивился, отпустил ребят к нам на полчаса. Юра и мой Лева совершенно обалдели, когда увидели нас. А времени-то всего полчаса! Мы отправились в лес и разошлись там по разным кустам. Ночью, видимо, прошел дождь, и кусты были влажные. И когда мы с Люсей, распрощавшись с ребятами, вышли на дорогу и посмотрели друг на друга, начали хохотать. Уезжали девочки-снежинки, а возвращаемся грязными мокрыми курицами. Люська ругается: «А Юрка-то мой оказался какой мерзавец! Я к нему в такую даль притащилась, и чем, ты думаешь, мы занимались? Он все полчаса жрал колбасу!» Я говорю: «Ну, мой Лева вообще-то тоже. Да я и сама ела — проголодалась же в пути. Так, с колбасой во рту, и целовались»... [показать]Когда наши ребята вернулись, мы с Левой поженились. А Люся своему Юре дала от ворот поворот. Дедович страдал страшно, к нам с Левой приходил жаловаться, выпивал... Но Люсе было не до него: у нее на горизонте как раз появился Вася Ордынский. В институте пошли сплетни, что Люся выбрала его из-за московской прописки. Но я не верю, что у Гурченко могли быть такие приземленные соображения. Вася Ордынский — видный парень, режиссер, Люся просто влюбилась!
[показать] Познакомил их с Васей Сергей Аполлинариевич Герасимов. У него в мастерской было такое правило: как только он набирал актерский курс, студенты с режиссерского факультета обязательно приходили знакомиться. На тот просмотр Сергей Аполлинариевич пригласил Кулиджанова, Ростоцкого и Ордынского. И Вася сразу заметил Люсю. Буквально через пару месяцев она вышла за Ордынского замуж, съехав из общежития...Мы, иногородние студенты ВГИКа, жили по разным общежитиям. Наше располагалось в Зачатьевском монастыре. Как сейчас вижу: маленький коридор, и две двери — одна ведет к девушкам, другая — к ребятам. Еще было общежитие в Мамонтовке, там жили Коля Рыбников и Леонид Гайдай. Помню, я ездила туда членские взносы собирать, по десять копеек. А Гайдай, завидев меня, говорил: «Нет, я не дам. Ты у нас шахтерка, богатая, вот и заплати за меня». Я действительно родилась в семье шахтера в Донецке, и мой папа, с 14 лет работая в шахте, дослужился до заместителя министра угольной промышленности. А Люся, как и Наташа Фатеева, приехала из Харькова.
[показать]Они поступили на курс к Герасимову, а я уже училась у Райзмана. У Гурченко был поначалу жуткий украинский акцент — она страшно «гакала» и «шокала». «Ты, конечно, очень талантливая, — говорил ей Герасимов. — Но если не избавишься от акцента, извини, я тебя отчислю». И Люся сутки напролет, как заведенная, твердила и твердила скороговорки. К окончанию первого курса «говорок» стал почти незаметен...Одновременно с нами во ВГИКе учился и будущий знаменитый писатель и режиссер Василий Макарович Шукшин, а для нас просто Вася. Про него теперь часто рассказывают, что он был таким деревенским олухом. Но я с этим мнением не согласна. Те, кто так говорит, просто плохо Васю знали! Он был прекрасным актером и мастерски изображал деревенщину. На самом деле Шукшин был интеллигентом, учителем, обладал высокой внутренней культурой. Читал он больше всех нас, вместе взятых. И даже, в отличие от наших мальчиков, курил на кухне всегда в форточку — умел быть деликатным.
[показать]Вася был членом комсомольского бюро режиссерского факультета ВГИКа. Надо было видеть, как он проводил собрания — распекал подражателей Запада на чем свет стоит, камня на камне от них не оставлял. И повезло же Люсе Гурченко попасть под его горячую руку! Люся ведь во всем подражала Лолите Торрес — исполнительнице главной роли в культовом тогда фильме «Возраст любви». И Шукшин выступил с повесткой: «О подражании Люси Гурченко Лолите Торрес». Уж Вася Люсю пропесочивал, пропесочивал... Потом перешел на уговоры: «Ну зачем тебе сдалась эта Торрес? Ты пой лучше наши, русские песни». Но Гурченко заявила: «Что хочу петь, то и буду!»
За это ей «поставили на вид», то есть сделали строгое предупреждение.
Любовь к западной музыке появилась у Люси еще в детстве, когда она с родителями жила в Харькове. Они ведь в оккупацию попали — о тех временах Люся не распространялась, но, мне кажется, она какие-то немецкие фильмы видела, пластинки слушала... Больше, чем нам довелось после войны. Во всяком случае, среди нас она считалась знатоком западной музыки.
[показать]. И когда Ренита и Юрий Григорьевы с их курса взялись ставить студенческий спектакль по рассказу Драйзера «Западня», на роль Имоджин позвали Гурченко. Роль была словно создана для нее, и Люся блистала! Там надо было много петь, играть на рояле, танцевать... Люся не просто играла — она великолепно импровизировала на темы Гершвина. Посмотреть на нее в этом спектакле собирался весь ВГИК.
[показать]Мальчишки обступали Гурченко, а она глазами сверкнет направо-налево — и давай петь... Тогда-то мы с ней и подружились. Мой Лева ведь тоже «болел» джазом, на этой почве мы все втроем и стали общаться.
Для роли Имоджин Люсе требовалось по-настоящему шикарное платье. А у Ренитки мама была кандидат в члены ЦК КПСС, председатель Комитета советских женщин Нина Васильевна Попова. Она даже при Сталине за границу ездила. И туалеты у нее имелись. Вот Ренита и принесла потихоньку Люсе мамино черное бархатное платье. Но Люся же не могла надеть что-то, не переделав по-своему!
[показать]И она отрезала у этого платья рукава. Ренита потом потихоньку платье в гардероб вернула и подговорила свою няню (жила с ними такая баба Аня, за давностью лет ставшая настоящим членом семьи), чтобы та черное бархатное платье Нине Васильевне под любым предлогом не давала. А баба Аня ворчала, потому что Ренита и ее муж Юра, тоже студент ВГИКа, вечно наносили ущерб дому. Помню, как баба Аня ворчала, когда показывали фильм «Место встречи изменить нельзя» и кто-то при ней похвалил Высоцкого: мол, здорово играет. «Да, здорово играет... Утащил у нас две гитары и теперь, видите ли, здорово играет! Куда там! Пусть сначала гитары вернет, а потом уж играет!» А Высоцкий действительно попросил у Юры сначала одну гитару на денек и не вернул, а через какое-то время другую... Гурченко баба Аня тоже порицала за испорченное платье. Но та реабилитировалась. Через семь лет вдруг приходит к ним в два часа ночи. Баба Аня еле-еле согласилась дверь открыть. А Люська с порога ей: «Вот, баба Аня, я принесла рукава». И отдала. Видимо, они затерялись, а тут она их нашла...
[показать] К этому времени Люся уже не только институт окончила и прославилась в «Карнавальной ночи», но и успела пару раз развестись...НА ЛЮСЕ ВСЕ ХОТЕЛИ ЖЕНИТЬСЯ СРАЗУ
С Васей Ордынским Люся прожила недолго. Ее надежды на их творческий тандем актрисы и режиссера не оправдались. Я знаю, что Вася очень хотел снимать ее в своем фильме «Человек родился». Но худсовет пробы Люси не утвердил — усмотрели в ее манере игры подражание Западу. Ордынский бился за нее, но его одернули: «А жен вообще снимать нельзя!» Узнав, что роль отдали другой актрисе, Люся устроила Васе дикий скандал. Она так сильно с ним поругалась, что даже на время вернулась в общежитие. Но потом Ордынский вымолил прощение, предложив ей хотя бы озвучить ту самую роль.
[показать]После Вася пробовал жену в свои картины, но ее по-прежнему не утверждали. А тут между Люсей и Ордынским еще встал и Боря Андроникашвили. Боря учился на сценарном, красавец, грузин, сын известного писателя Пильняка. Помню, Герасимов уговаривал Люсю: «Не бросай Васю, он страдает», на что она отвечала: «Но я не люблю его, Сергей Аполлинариевич». А вот Борю она полюбила. Настолько, что даже родила от него дочь, Машу, хотя до этого детей предпочитала не иметь.
[показать]Так уж воспитывала студенток жена Герасимова, педагог Тамара Федоровна Макарова. Опекала она нас, актрис, по-матерински, может быть, потому, что у них с Сергеем Аполлинариевичем своих детей не было. Всегда советовала, кому как надо причесываться, какие платья носить. Люсе Тамара Федоровна, например, говорила: «Брось ты эти рюши, оборочки! Не в них красота!» Ну а главное, она нас убеждала: «Никаких детей! У вас же фигура испортится — какая вы после этого актриса!» Слава богу, ни я, ни Люся ее в итоге не послушали. Хотя за фигурой следить нас приучила именно Тамара Федоровна. Говорила: «Вы можете на обед съесть и первое, и второе, и третье. Но после обеда нужно полчаса простоять у стола, не двигаясь». И я, как солдат на часах, стояла... Ну а Люся поступала более радикально. Чтобы не испортить талию, она просто ничего не ела, а только клевала по чуть-чуть.
[показать]Суп она не позволяла себе никогда. На обед — только кусок мяса, причем с кровью и без гарнира. Когда мы с Люсей много позже снимались в «Особо важном задании» в Воронеже и жили в одном номере, Люсина мама, тетя Леля, присылала нам котлеты. Помню, я умоляла: «Люся, ну съешь хоть одну, мы же вот-вот все сожрем, ничего не останется!» А она только сверкала глазами: «Застрелитесь вы с этими котлетами! Ешьте, а я к ним не притронусь!»
В общем, я удивилась, узнав, что Люся беременна и собирается рожать, наплевав на фигуру. Но моя подруга выглядела такой счастливой... Период ее жизни с Борей Андроникашвили был, наверное, единственным, когда мы с Гурченко почти совсем не общались — Люсе было не до того, ей хватало Бори. Мы снова встретились с ней уже после их развода. И Люся сказала: «Ты — счастливый человек, Инка. А меня предали». Она считала, что Боря ей изменяет... Думаю, после этого Люся долго никого не любила. Хотя у нее было множество романов.
[показать] Залечить разбитое Борей сердце Люсе помог актер Андрей Вертоградов. Он прекрасно играл на фортепиано, сам сочинял музыку и научил это делать Люсю. Думаю, она сошлась с ним, потому что он чем-то отдаленно напоминал Борю. Люся к нему тепло относилась, ей льстило, что Андрей высокого роста, импозантный, музыкально одаренный, творческий. Но Вертоградов тоже оказался ходок по бабам. И Люся его бросила без особых сожалений после двух лет гражданского брака.Затем в ее жизни появился Саша Фадеев — приемный сын писателя Александра Фадеева. Правда, к тому времени, как Люся познакомилась с его сыном, Фадеев-старший давно застрелился. Зато Сашина мама, Ангелина Степанова, была жива-здорова и являлась ведущей актрисой МХАТа. Мне кажется, Гурченко надеялась, что та поможет ей попасть во МХАТ. Ну а насчет Сашки Люся говорила: «Я его не люблю, но что-то в нем есть». Вскоре они поженились и поселились в Сашиной шикарной квартире на улице Горького.
[показать]Помню длиннющий коридор, и где-то там, в самом конце — спальня Ангелины Иосифовны. И домработница непременно выдавала всем войлочные тапочки, как в музее, чтобы ничто не мешало Степановой отдыхать — ведь перед спектаклем она обычно спала. Мы с Люсей мышками прошмыгивали в их с Сашей комнату и закрывали дверь. Комната была совсем маленькая — там помещалась только кровать да сундук. На этом сундуке расстилалась клеенчатая скатерть, и мы там ели. Причем еду нам приносила на подносе домработница. Никогда не забуду клюквенный сок в хрустальных бокалах! А потом Саша нам говорил: «Девки, посидите», — а сам собирал посуду и шел мыть, тихо шелестя по паркету войлочными тапочками. Вот такая «царская жизнь» была у Люси в доме Фадеева.
[показать] Но хуже всего оказалось то, что Саша Люсю страшно ревновал. Стоило Гурченко на кого-то ласково посмотреть — как муж принимался метать в нее стулья. А однажды он в нее даже выстрелил! У Фадеева на стене висело ружье, и вот, по законам театра, оно выстрелило. Хорошо, что Саша был слишком пьян и промахнулся, не задев Люсю. Помню, как она показывала мне дырку в стене: «Смотри, что творит, сволочь!»Во МХАТ Степанова ее, конечно, и не собиралась пристраивать. Она вообще Люсю невзлюбила и держала на положении бедной родственницы. Правда, после того, как Гурченко с Фадеевым развелись, Ангелина Иосифовна купила бывшей невестке двухкомнатную квартиру. И Люся принялась ее обставлять. Уж это она умела! У нее на кухне все время хотелось есть — так уютно выглядели красиво расставленные кастрюльки и гжельская посуда, которую Люся коллекционировала.
[показать]К огорчению Гурченко, ее дочь Маша, подрастая, не желала особенно заботиться о талии. Первое время Маша жила у бабушки с дедушкой в Харькове. А бабушка Леля была мастерица готовить! Люся на мать даже жаловалась: «Эта Леля столько жрет! Ну невозможно ее прокормить! Сколько денег им ни отправь — они все отнесут на рынок». А когда Маше нужно было идти в первый класс, Люся ее забрала в Москву. Помню одну неприятную сцену... Приходит Машка из школы, Люся ей: «Показывай дневник». А там — двойка. И Гурченко этим дневником замахнулась на Машу, но я перехватила ее руку: «Люся, что ты, одумайся!»
[показать]РАСКЛАДУШКА ДЛЯ МУЖА, ПОСТЕЛЬ — ДЛЯ СОБАК
Иногда я, прожившая всю жизнь со своим Левой, удивлялась: зачем Люся столько раз выходит замуж? Но ей непросто было найти своего человека. При этом каждый новый мужчина норовил затащить ее в загс. Люся объясняла: «Не всегда получается отказаться. Хотя была бы моя воля — я бы ограничилась гражданскими браками». Гражданских браков у нее, кстати, тоже было немало — не имеет смысла даже все перечислять. Что уж говорить — мужчины Гурченко любили! Интересно, что она всех своих возлюбленных называла «папами». Может, потому, что скучала по своему отцу, к которому была очень привязана. Ну или это у нее такая была харьковская манера... Но Люся и режиссеров, у которых снималась, тоже «папами» называла. И Михалкова, и Кончаловского...
[показать]А они ее между собой — Козой. Говорили: «Ну что, Коза приехала на грим? Коза одета? Сейчас дубль с Козой...» Это с тех пор, как она снялась в роли Козы в фильме «Мама». На тех съемках Олег Попов, с которым Люся в паре каталась на коньках, неудачно наскочил на нее и сломал ей ногу. Люся еле восстановилась потом. Впрочем, жизнь научила ее снова и снова воскресать из пепла...
[показать]Из всех Люсиных мужей мне больше всего нравился Костя Купервейс — наверное, единственный, с кем она по-настоящему была счастлива. Видимо, судьба сжалилась над ней за все мытарства. Вот это была любовь! И наконец-то — абсолютно взаимная! Люся мне рассказывала, как они с Костей познакомились. Она приехала на пробы в Белоруссию и в вестибюле столкнулась с компанией музыкантов. С одним из них встретилась глазами и почувствовала, что пропала.
[показать]Казалось бы, внешне Купервейс не представлял из себя ничего особенного, да и роста он небольшого. Но все это меркло перед его неотразимым обаянием! Я даже на себе иногда чувствовала этот Костин мужской «гипноз». Словом, Люся влюбилась — мгновенно, с первого взгляда. А Костя, не теряя времени, говорит: «Вы не согласитесь выпить со мной чашечку кофе?» Разумеется, он Люсю узнал. Сам он работал тогда руководителем ансамбля Майи Кристалинской.
[показать]Пока пили кофе, договорились встретиться вечером на концерте Майи. «На Кристалинскую не хочу, я на вас приду», — сказала Люся. Ну а после концерта она пригласила Костю к себе в номер на чай. И неожиданно для самой себя вдруг стала рассказывать ему всю свою жизнь. Купервейс молча сидел, слушал, а потом задал лишь один вопрос: «А можно я с вами останусь?»
[показать]Люся ответила: «Да, папа».
Костя тогда был женат, у него росла маленькая дочка. Но ради Люси он задействовал все связи, чтобы быстренько оформить развод. Он делал для нее все! И, кстати, очень полюбил Машу, хотя и своего ребенка продолжал навещать. Когда Люся стала жить с Костей, казалось, это будет неразрывный тандем — как две руки. Они все делали вместе, слаженно. Помню, звоню я Люсе днем. И она говорит: «А мы с Костей еще лежим». В ее речи вообще часто стало звучать это: «Мы с Костей».
[показать]Купервейс делал для Люси невероятные концертные программы... Казалось бы, живи да радуйся! Мне кажется, первые проблемы между ними возникли из-за Люсиной тяги к вечной молодости. Ведь у Гурченко был пунктик — лицо без морщин. Как только появлялась хоть одна, она бежала к хирургу. Ее не вразумило даже то, что из-за своих вечных экспериментов с внешностью она практически потеряла волосы — сожгла их краской, после чего волосы никогда уже до конца не восстановились, как бы Люся их ни лечила, и ей приходилось постоянно носить парики — однажды она привезла себе из Америки целый чемодан париков... Но волосы — еще полбеды, а вот операции... Мы палец порежем — и в плач, а Люся постоянно терпела изматывающую боль после очередной подтяжки. Костя ее уговаривал: «Ну зачем ты это делаешь? Брось!» Но она не слушала. В конце концов она и смеяться уже не могла как следует. Скажу ей: «Люся, помнишь нашу поездку в Ковров?» Сама хохочу, а Люся, не разжимая губ, странным голосом произносит: «Хы, хы».
[показать]Самое неприятное — что у нее от всего этого стал портиться характер, и без того от природы непростой. Помню, как в их с Костей спальне вдруг появилась раскладушка. Там, у Люси в ногах, спал Купервейс, а Люся делила свою широкую постель с собачкой. Костя мне даже жаловался: «Инна, я же мужик! А она спит с собакой».
[показать]И все-таки их развод стал для меня полной неожиданностью. Я никогда не спрашивала Люсю, из-за чего они с Костей приняли такое решение. Впрочем, я и так догадывалась...
[показать]Незадолго до этого режиссер Леонид Трушкин пригласил Люсю в свой спектакль. Я столкнулась с ними однажды в коридоре театра. Люся шла с Трушкиным под ручку, что-то напевая. Я стала рассказывать, что только что была на «Мосфильме», там ликвидируют актерский отдел и все фотографии выбрасывают на помойку, но я успела забрать несколько карточек и своих, и Люсиных из «Карнавальной ночи». Люся меня грубо оборвала: «На кой черт мне фотографии?» Вмешался Трушкин: «Дайте, пожалуйста, их мне». И тут Люся примирительно берет меня за руку и говорит: «Инка, ты извини. Но нам некогда». Когда я услышала это «нам» — поняла, что здесь что-то нечисто. А что удивляться? Люся же была актрисой, настоящей, великой...
[показать]Таким, как она, время от времени требуется допинг. А между режиссером и актрисой часто пробегает искра. Помню, Люся и в Михалкова была влюблена, когда снималась у него в «Пяти вечерах». Ну а в истории с Трушкиным Купервейс, видимо, то ли узнал, то ли почувствовал. Жаль, конечно, что все так вышло...
[показать]Потом у Люси был еще один брак — с Сергеем Сениным. Их отношений я уже совсем не понимала. Писали, что Люся его неоднократно выгоняла, но Сергей всякий раз возвращался, терпел.
[показать]Ну и собачки Люсины, конечно, никуда не делись... Судить я не берусь. Хотя, раз Люся прожила с этим человеком до конца жизни, значит, им не так уж плохо было вместе.
[показать]Можно ли назвать Люсю счастливой женщиной? Не знаю... Конечно, ее любили очень много мужчин. Но она, как, наверное, всякая актриса ее масштаба, всегда была замужем прежде всего за своей профессией.
[показать]Еще вопрос, который меня занимал. Вот я дружила с Люсей около пятидесяти лет, хотя с остальными подругами она рано или поздно всегда рвала отношения. Почему же мне она всегда оставалась верна? Наверное, потому, что никогда не видела во мне соперницу — мы с ней во всем слишком разные.
Серия сообщений "актеры":актеры
Часть 1 - Ирина Алферова
Часть 2 - Ирина Муравьева
...
Часть 25 - Обладатель высокого и мощного баритона - Григорий ЛЕПС
Часть 26 - Жанна Агузарова
Часть 27 - Некоторые факты из жизни ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО
Комментарии (1):
Я рада, что пост понравился.
Комментарии (1):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Неизвестная Гурченко | Ahni-ka - Дневник Ahni-ka |
Лента друзей Ahni-ka
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»