Сергей Васильев
***
донне Анне, Анне Карениной и Анне Керн
1
Алёхин, шахматы — и вновь тоска
По горестной и солнечной России,
Где дождички случайно моросили
И пуля вырастала у виска.
Как жить? А нас об этом не спросили.
Давай-ка мы расстанемся. Пока.
2
Ах, Анна, Анна! Что там Дон Жуан,
Когда Дантес, не ведая укора,
Перебирает четки Командора —
Лишь в этом обнаружится обман.
И тут прольется русский наш туман
На готику парижского собора.
3
Ты будешь плакать полночью густой,
Где смерть по грудь и где снега по пояс.
Один Лев Николаевич Толстой
Тебя полюбит и толкнет под поезд,
И, проникаясь тёмной простотой,
Ты будешь жить, о Боге беспокоясь.
4
Едва-едва. А Пушкин ни при чём —
Дантесу б в руки пистолет дырявый,
Чтоб он растаял в памяти корявой.
О чем мы говорим? Да, Боже правый,
Прости нас, право слово, ни о чём.
5
Алёхин призадумается вдруг,
И сходит неожиданно с Е-2 на Е-4,
И завершится круг, мой милый друг,
И ты в кругу своих родных подруг
Очнешься — солнце выпорхнет из рук,
Муж встанет, зажурчит вода в сортире.
6
И над тобою будет плыть луна,
А в детской дочери — смешное сниться,
Она — смеяться, и твоя ресница
На лоб её горячий упадет…
Но все когда-нибудь да прояснится —
Не в этот год, так в следующий год.
7
Алёхин, Пушкин, Анна, Командор,
Толстой, Дантес — откуда что берётся!
Но все это, как в песенке поётся,
Не ложь, не блажь, не вымыслы, не вздор,
А наша жизнь, в печали и тоске
Ползущая по шахматной доске.