Живу во сне, а наяву
сижу-дремлю.
И тех, с которыми живу,
я не люблю.
Борис Рыжий
Алексей Машевский
* * *
Остались стихи. И они говорят,
Что было: любил, и любили, и ждали.
Но я предпочел бы живые детали
Созвучьям, выстраивающимся в ряд,
Но я предпочел бы любить — не слагать
Стихи о любви, и тобой, а не словом
Владеть. Мне останется только тетрадь
Исписанная, пузырек с корвалолом
Да горестное неуменье терять…
На самом же деле останется тот
Смысл, неуловимый и нужный едва ли,
Который покоя душе не дает,
Который, совпав, мы с тобой угадали…
Забыли… но все же он где-то живет.
Затем и бессмертна любовь —
посмотри, —
Что там — в бездыханных она,
полумертвых
Цветах, в сердцевине надежды, внутри
Несбывшихся грез, в небесах
распростертых,
Вне времени, вне отвердевших корой
Пространства пределов. И, значит,
не нами
Хранима, а все-таки ими, свой строй
Удерживающими чудом стихами.
* * *
С утраты начинается свобода,
Как будто новой жизнью предстоит
Теперь нам жить, как будто за полгода
Мы возраст поменяем, пол и вид
И станем, например, подобны птице,
Орешине — на ветке стрекоза.
Какая только глупость не приснится,
Когда нам август тяжелит глаза!
Но чудится мне в сумеречной дреме
Иной какой-то выход и удел.
Любил — и никого не видел, кроме…
Хотя, быть может, пристальней глядел.
Как странно: ничего не ожидая
Теперь уже, как раз и предвкушать
Приход твой скорый, осень золотая,
Когда свободней хочется дышать.