Наступила полночь второго дня. Он должно уже должен был быть на месте сбора, но Лиан всё ещё его удерживала. Едва он собрался идти, как она бросилась в его объятия, обняв его и плача у него на плече. В этот момент они испарились в воздухе, как будто их и не было.
* * *
Лиан и Вилле, всё ещё стоя в обнимку, оказались в тёмном, подземном, по всей видимости, помещении. Они стояли в центре какого-то круга, очерченного огненно-светящейся полосой. Вокруг свечи красного и чёрного воска. Не успев прийти в себя от удивления, Лиан обнаружила ,что вокруг них стоят кругом люди в чёрных и красных накидках с капюшонами. Лиц их не было видно, на их месте, казалось, была пустота. Там, где только что была очерчена линия круга, вспыхнул огонь. Обоим стало жарко.
В отличие от охваченной приливом страха и паники Лиан, Вилле обречённо стоял рядом с нею, ни капли не удивлённый происходящим. Один из тех, кто стоял вокруг, самый высокий, в чёрном плаще с красной каёмкой на рукавах и капюшоне, тихо и глухо сказал:
- Зачем ты привёл сюда эту девчонку?!
- Я не брал её с собой, это вы слишком рано взяли меня, - твёрдо, не дрогнувшим, равнодушным голосом сказал Вильям. Он выпрямился и в этот момент показался огромным и грозным.
- Мы всегда делаем всё вовремя! – бросил со сдержанной яростью и презрением говоривший. – А вот ты, по-моему, нет. Ну, раз уж вы здесь оба, то оба и умрёте.
Лиан вздрогнула. Не то, чтобы она хотела умирать, но и покидать жизнь ей пока не хотелось. Впрочем, не это её заставило вздрогнуть. Ей казалась неприемлемым, чтобы Вильям умер. Поэтому она заранее приготовилась умирать с ним.
- Она не умрёт, таков ваш закон! – вызывающе вскинулся Вильям. – Умереть должен только я. Отправьте её обратно.
- Хмм… - довольно растягивая слова, проговорил собиратель душ. – Что ж, последнее желание надо выполнять!
Лиан почувствовала, что она растворяется. Отчаяние ударило её с такой силой в голову, что мгновенно перед её мысленным слухом пронеслись слова Вилле, сказанные два дня назад: «…тот собиратель, который сумеет взять душу, отданную добровольно ему самому, по любви, переходит на новый уровень силы, и становится одним из могущественнейших демонов…», и решение тотчас пришло к ней. Всё это произошло в считанные доли секунды, пока она начинала исчезать из виду. Она видела страдальческий, измученный и виноватый перед нею взгляд Вилле, который с мучительной тоской и горем смотрел на неё, холодные пустые дыры вместо лиц тех, кто стоял вокруг. И, прежде чем она полностью растворилась в астральном мире, выкрикнула: «Я дарю тебе свою душу, во имя нашей любви! Не умирай!!!» Всё поглотила тьма. Она ничего не видела, не слышала, не помнила. Лишь какое-то тяжкое ощущение пустоты наполняло её пустое тело. Пустое потому, что она отдала душу во имя любви. Она не видела и не слышала, как Вилле при этих её словах в отчаянии упал на колени, уронив голову на руки и зарыдав, шепча: «Нет! Нет!» Она уже не чувствовала ничего. Потому что душа её покинула.
А в этот миг жизнь Вильяма была спасена, более того, он стал более могущественным, превратившись из собирателя душ в демона. Но при этом, обретя могущество, он потерял её, Лиан. Но ни он, ни она не знали, что бесплотный дух, в которого превращается пожертвовавший душой ради любви, остаётся привязанным, как тень, к новоявленному демону, получившему эту душу…
Лиан – так когда-то её звали – превратилась в жалкую, беспомощную тень. Она обрекла себя вечно следовать за демоном, некогда бывшим ЕЁ Вилле. Но она не могла приблизиться к нему, ощутить его, прикоснуться к нему. И он не мог её тоже ощутить.
После долгой пустоты, переполнившей её, она, наконец, вновь увидела ЕГО. Он был всё тот же. Так же красив. Когда-то она его любила. Когда-то он её любил. Он не мог видеть её. Но он знал, что она рядом. Что никогда не покидает его. Но в своём величии и могуществе он навсегда остался несчастным и истерзанным демоном. Боль и горечь снедали его изнутри, и он навсегда был обречён жить с ними. Хотя, можно ли назвать жизнью этот сущий ад, в котором он горел вечно? Ведь теперь он был вечен… вечен, как боль. Потому вскоре все стали звать его Демоном Боли. А она незримо всегда следовала за ним, видя все его страдания. Но она не могла страдать вместе с ним, хотя и хотела бы.
И часто их видели вдвоём те люди, которые отчаялись и потеряли веру в жизнь и любовь, которые не могли пережить ран, нанесённых потерями. ОН появлялся весь в чёрном, словно сама тьма, видно было лишь его бледное лицо, яркие, зелёные грустные глаза, полные горечи, и тёмные волосы, облаком навевавшие то, что он нёс собой. А за спиной его была едва видимая тень. Тень-силуэт девушки, нежно обнимавшей Демона Боли, который этого даже не замечал. ОН и ОНА являлись к ним, даря боль и слёзы.
Ведь ничто так лучше не залечивает раны, как нестерпимые страдания.