О, Господь, мы твои неразумные дети!
Никогда до сих пор мы не жили на свете.
И потом никогда нас на свете не будет.
Ветер наши следы заметёт и остудит.
Но покуда ты в душу глядишь, не мигая,
В океане людском устоять помогая,
Но покуда не сводишь печального взора
В пору смуты земной и в минуту раздора,
На холодном ветру над немыслимой бездной
Не покажется жизнь маетой бесполезной.
     ***
Не стоит жить иль всё же стоит –
Неважно. Время яму роет,
Наняв тупого алкаша.
Летай, бессмертная душа,
Пока пропойца матом кроет
Лопату, глину, тяжкий труд
И самый факт, что люди мрут…
Летай, душа, какое дело
Тебе во что оденут тело
И сколько алкашу дадут.
Летай, незримая, летай,
В полёте вечности короткой,
В полёте, в невесёлом танце,
Прозрачнейшая из субстанций,
Не тай, летучая, не тай.
     ***
То облава, то потрава,
Выжил только третий справа.
Фотография стара.
А на ней юнцов орава.
Довоенная пора.
Что ни имя, что ни дата -
Тень войны каземата,
Каземата и войны.
Время тяжко виновато,
Что карало без вины.
Приговаривало к нетям.
Хорошо быть справа третьим,
Пережившим этот бред.
Но и он так смят столетьем,
Что живого места нет.
     ***
Судьбу не надо умолять.
Ты – в окружении.
В тебя позволено стрелять
На поражение.
Укрыться где и от кого?
Кругом бойницы.
Нас выбьют всех до одного –
Не уклониться.
Пока для тайного стрелка
Ты служишь целью,
Цветут небесные шелка
И звонкой трелью
Сам соловей пугает тьму,
Сменив кукушку,
И кружит голову тому,
Кто взят на мушку.
      ***
Мы уедем, а дятел всё будет стучать,
Мы уедем, а яблоня будет скучать,
И осенние флоксы в досказанной сказке
На покинутом нами садовом участке.
Ну, а может, едва мы уедем, тотчас
Здесь как раз и начнётся неслыханный сказ,
И волшебное что-нибудь с садом случится,
И куда-нибудь дятел, стуча, достучится.
И, наверное, даже здесь только и ждут,
Чтоб уехали мы, не маячили тут.
И сезон не закрыт, а едва только начат,
И сентябрь дождливый от радости плачет.
     ***
Можно вычислить время прилива,
Скорость ветра и силу его,
Но захочешь понять, чем всё живо,
И опять не поймёшь ничего.
Не поймёшь, где тот скрытый моторчик,
Не дающий здесь всё сокрушить,
Почему задохнувшийся Корчак*
Нам дышать помогает и жить.
//Януш Корчак (Генрик Гольдшмидт), 22.07.1878.Варшава – концлагерь Треблинка,6-го август 1942 года. Выдающийся польский педагог, еврей, врач, писатель и общественный деятель.//
****Мы уедем, а дятел всё будет стучать,
Мы уедем, а яблоня будет скучать,
И осенние флоксы в досказанной сказке
На покинутом нами садовом участке.
Ну, а может, едва мы уедем, тотчас
Здесь как раз и начнётся неслыханный сказ,
И волшебное что-нибудь с садом случится,
И куда-нибудь дятел, стуча, достучится.
И, наверное, даже здесь только и ждут,
Чтоб уехали мы, не маячили тут.
И сезон не закрыт, а едва только начат,
И сентябрь дождливый от радости плачет.
     ***
Можно вычислить время прилива,
Скорость ветра и силу его,
Но захочешь понять, чем всё живо,
И опять не поймёшь ничего.
Не поймёшь, где тот скрытый моторчик,
Не дающий здесь всё сокрушить,
Почему задохнувшийся Корчак*
Нам дышать помогает и жить.