[показать]

 

НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ.

 

Большая часть людей видит в нагорной проповеди ряд, слабо между собой связанных нравоучений, но это не соответствует её цели. Нагорная проповедь имеет центр, и всё её содержание вращается вокруг этого центра, образуя одно целое. Центром являются изумительные слова Христа: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец Ваш Небесный». Вокруг этих слов, как вокруг центрального идеала, вращается нагорная проповедь.

Мы в высшей степени нуждаемся в новом определении цели жизни. Для того, чтобы наша жизненная философия была удовлетворительной, мы должны твёрдо знать цель, если хотим уверенно шагать в её направлении. Между тем, цель христианства очень неопределённа. Обыкновенно думают, что цель заключается в том, чтобы попасть на небо. Читайте наши церковные гимны, которые выражают наши самые глубокие чаяния, и обратите внимание на то, как много из них кончаются упоминанием неба. Индусский высший государственный чиновник перед очень образованной аудиторией сделал следующее замечание: «Цель жизни индусов заключается в слиянии с божеством, и они достигают этого с большими трудностями и многими повторными воплощениями. У вас, у христиан, верных последователей Христа, после земной жизни следует жизнь на небе. Прошу, поговорите на эту тему». Я внутренне съежился при его уверенном утверждении, что цель христианства — небо. Рядом с возвышенной системой Кармы, по которой человек исполняет своё назначение бесчисленными воплощениями, которые являются результатом его характера и деятельности, цель жизни христианства — попасть на небо в награду за верную службу, кажется дешёвой и нравственно недостойной.

Но мы можем ёжиться внутренне сколько угодно и стараться объяснить дело иначе, насколько мы умеем, всё же остаётся фактом, что небо, как награда, и ад, как наказание, продолжают существовать в воображении большей части христианства. Между тем, когда я перелистываю Новый Завет в поисках цели жизни, я нахожу нечто иное. Цель Нового Завета заключается в том, что человек должен быть совершен, как совершен Отец Небесный. Это не единичная фраза, которую можно найти в нагорной проповеди, а основанная тема Нового Завета. 

За исключениями книги Откровения, которую пока мы оставим в покое, Новый Завет говорит в совершенстве, как цели, в 33 местах, 12 раз упоминает Новый Завет небо, как пребывание душ умерший людей. При этом я не принимаю в расчёт Царство Небесное, которое нельзя идентифицировать с небом, как местом пребывания, потому что, по крайней мере, в одной своей фразе, Царство Небесное находится в нас самих. Но и в эти 12 раз не сказано ни разу, что небо есть цель жизни. Небо является внешней рамой для важного центра, которое есть ничто иное, как совершенство характера человека по образу Отца Небесного. Небо является второстепенным последствием совершенства характера. Прочитайте эти 33 места, где упоминается совершенство, и вы придёте к убеждению, что это не случайные пометки, а что в них совершенству придаётся главное значение. Возьмите некоторые места. Первое из посланий Апостола Павла к Ефесянам 4, 11—12. «И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания тела Христова...» Здесь целью работы Апостола, пророка, евангелиста, священника и учителя является созидание совершенного человека и притом не по какому-нибудь посредственному образцу, но соответственно совершенству Христа, т.е Бога, так как Бог и Христос одно. В послании к Филиппийцам 3, 12—14 Апостол Павел говорит: «Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли и я, как достиг меня Христос Иисус. Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираюсь вперёд, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божьего во Христе Иисусе». Что было вышним званием? Вышним званием было ничто иное, как совершенство, и именно из-за этого Апостол Павел был достигнут Христом. И дальше, в послании к Колоссянам 1, 28—29: «Которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе; для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно». Работа Апостола Павла состояла не в том, чтобы чрез него уверовавшие попадали на небо, а чтобы каждый человек был совершен. Иисус говорит богатому молодому человеку: «...Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё...» (Матф. 19, 21). Он не хотел сказать, что продажа достояния сделает его совершенным, но что это устранило бы препятствия на пути к совершенству. 

Идеал совершенства личности человека оставался на первом плане до появления Книги Откровения. Эта книга была написана в эпоху гонения, и христиане видели спасение от гонений на небе. С этого времени прекратилась цель жизни христианства, и на первый план выдвинулись небо и ад. Это было проще и легче. Люди нашли, что гораздо легче принять внешний блеск неба, как он описывается в книге Откровения, чем внутреннее совершенство характера, которое является центром этого неба. Значение, которое Новый Завет придаёт этому совершенству, нужно восстановить. Если цель христианства совершенство нравственного и духовного характера человека, тогда мы можем опять поднять голову и прямо смотреть в глаза каждому мыслящему человеку в мире, потому что эта цель не дешева, не легка, но достойна. Мы можем уважать эту цель от всего сердца. Нет ничего более прекрасного...

Если цель жизни совершенство, а не счастье, то вселенная должна быть местом дисциплины, страданий и суровости. Мы нуждаемся в такой школе, если хотим достичь цели. Талант развивается в тиши, а характер в тревогах жизни и под ударами неудач. Мы должны подчиняться требованиям этой школы, если желаем достичь совершенства характера. 

Самый большой недостаток в жизни современного христианства — это недостаток дисциплины. Совершенство, как цель, внесло бы в христианскую жизнь эту необходимую дисциплину. Поэтому будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный. Какая цель! Какую глубину, сколько достоинства, какой смысл даёт она жизни! Ничто не должно задерживать нас на пути. Мы не можем терять времени в стороне от дороги. 

О мелочность, не клади своей препятствующей руки на нас, потому что мы созданы быть великими! О плотское вожделение, не ставь нам ловушек, потому что мы стремимся к высокой цели! О мир, учи нас, но не смущай, потому что совершенство зовёт нас, и мы должны идти!

 

Иисус обращался к группе людей, Своих последователей. Его слова относились как к каждому лицу отдельно, так и к целой группе, которая воплощала новое человечество. Как новый человек, так и новое человечество должны быть совершенными. Постепенно Иисус развивал такой прекрасный и привлекательный тип человека, что дойдя до высшей точки не оставалось ничего другого сказать, как: «Будьте совершенны, как совершен Отец Ваш Небесный». Из текста (Матф. 5, 3—47) следует, что совершенная жизнь имеет 27 примет... между этими приметами нет ни одной, которая была бы менее важной для совершенной жизни. Изумительно не только то, что Иисус считает необходимым для совершенной жизни, но и то, что Он оставляет в стороне. Он признаёт только существенное и всегда только одно существенное. Его не смущали второстепенные вопросы. Он никогда не пользовался окольными путями и всегда попадает в точку...

Описывая совершенный тип людей, Иисус употребляет многозначительное слово «блаженны»... Слово блаженны означает больше, чем радостны. Буквально оно означает «не подвластные судьбе». Этим словом обозначается жизнь, которая поднимается выше рокового механизма плотской жизни, на вершине нравственной и духовной свободы. Блаженные — значит счастливые и бессмертные. Прославление блаженных делится на 3 группы по три каждой группе. К первой группе принадлежит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».

О значении слов «нищие духом» сделано много предположений... ближе всего мы подойдем к их значению, если скажем «отрекшись духом»... 

Иисус говорит, что мы находим жизнь, если её теряем, и что приобретаем силу, если отрекаемся от себя... Он хочет освободить нас от низких вожделений нашего «я» и заменить их любовью к Себе — Иисусу, создавая этим царство высших ценностей — новую жизнь и новый мир, Царствие Божье на земле. 

Иисус требует единственного достояния, которое есть у нас — нас самих, наше «я». Отречение от себя гораздо глубже отречения от мира. Можно отречься от мира не отрекаясь от себя... когда человек отрекается от своего «я», то он совершенно трезв, независим и лишён желаний. Он предупреждает печали жизни, удары судьбы, разочарования тем, что соссредотачивает всё в одном большом отречении. Это есть величайшее стратегическое отступление жизни. Вы можете тогда сказать жизни: «Что можешь ты сделать мне? Я не желаю ничего». Вы можете сказать смерти: «Что можешь ты сделать мне? Я уже отрёкся от жизни». Тогда человек действительно свободен. В отношении отречения очистил он свой дух от тысячи беспокойных противоречивых желаний. Так как он ничего не требует, то всё, что преподает на его долю, является чистым даром, и жизнь полна радостных сюрпризов. Иисус знал, что начало жизни — смерть, т.е. отречение, и что за этим следовало воскресение, т.е. совершенная жизнь. ...Самая полная и совершенная жизнь вырастает из совершенно опустошённой жизни; утро воскресения встаёт из ночи Голгофы. Но это состояние отречения требует дополнения... Отречение духом от себя и от мира ведёт к бесплодному аскетизму, если оно не дополнено участием в делах мира... Дополнением к отрекшимся от себя и от мира являются плачущие. «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Если эта печаль означает активное участие в делах мира с целью исправления их, если она выражает ту же печаль, которую испытывал Иисус, когда Он плакал над Иерусалимом, если в ней заключается боль креста, то эта печаль есть дополнение к добровольному отречению от мира. Отречение без участия в жизни — бесплодно. Только вместе с участием в жизни мира имеет оно смысл. Эти слова Христа опровергают мнение, что религия — это «бегство от жизни», «средство для избежания страданий». Здесь добровольно берётся на себя боль и страдания, чтобы облегчить это другим. Отрёкшиеся духом принимают глубокое участие в жизни мира. Будучи очищены отречением, они чувствуют боль мира острее, чем когда-либо. Отречение духом и участие в делах мира это ритмичное биение сердца. Если бы сердце билось только в одном направлении, оно перестало бы работать, но так как оно бьётся в двух направлениях, то оно посылает живительную кровь во все части организма. Одно отречением духом без участия в жизни мира приводит к духовному самоубийству. Участие в жизни мира без добровольного отречения от мира приводит к поверхности, пустоте и рабству по отношению к миру. Отрекаясь духом от мира, человек уединяется вместе с Иисусом, чтобы молиться на горе; принимая участие в делах мира, человек присоединяется к Иисусу по пути к Голгофе, где привлекает к своему сердцу всех людей, чтобы умереть за них.

Интересно заметить, что в Евангелии первое приготовляет второе; отрекшееся сердце — вместе с тем сочувствующее сердце; тот кто отрекся от себя и от мира, покоен в своём сердце и способен сочувствовать другим. Большая часть людей так занята сама собой и своими проблемами, что боль и страдания мира до них не доходят. Но когда человек 

через отречение духовно вырастает, то такой духовный рост приносит с собой «крест», т.е. способность чувствовать более глубокую и сильную боль. Смерть Иисуса на кресте, его разбитое сердце было результатом 

Его уединения в горы и Его отказа от царского достоинства. Тот, кто отказывается от царской короны, Того украшают терновым венцом. 

Иисус говорит: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Случается изумительная вещь, что те, кто добровольно берут на себя страдания других людей, находят счастье: они утешаются. Самые счастливые люди на земле те, которые страдают, заботясь о других. Самые несчастные 

люди на земле те, которые сосредотачивают свой интерес на собственном «я» и избегают забот о других из-за собственного счастья. Но счастье бежит от них. Они берегут свою жизнь и теряют её.

Отрекшись духом и плачущие — вместе образуют кротких. «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Обыкновенно на кротость смотрят как на слабость. Но не здесь. Кротость заключает в себе решительность и силу для отречения от мира, и глубину чувств для служения людям. Те, которые ничего не требуют от мира и людей и при этом согласны принимать участие во всём, потому что они так глубоко сочувствуют,— это кроткие. Дух отречения и дух служения взятые вместе создают новое существо, самое опасное существо человека с кротким духом. Кроткие 

страшны, потому что они ничего не требуют, и их невозможно ввести в искушение и подкупить. В своём глубоком сочувствии они не останавливаются ни перед чем, чтобы служить другим. Христос перед Пилатом 

воплощает страшного Кроткого. Его не возможно было устрашить или подкупить, потому что Он не желал ничего другого, чтоб пожертвовать Собою как раз для тех людей, которые прибили Его ко кресту. Это высшая сила, которая владеет собой, и чрез это — всем миром. Эта сила так могуча, так терпелива, так вынослива, что наследует землю. Кроткие наследуют землю вследствие естественного права, потому что в них течёт «Божественная кровь». 

...Евангелие начинает с самоотречения и с отречения от мира и кончает самопознанием и познанием мира. Бог отнимает у нас наше себялюбие, наше «я» и даёт нам в руки оружие любви. Пока не осуществились первые три требования нагорной проповеди — отречение, служение и кротость, до тех пор вся остальная часть нагорной проповеди неосуществима. Если осуществились первые три требования, то остальная часть нагорной проповеди явится неизбежным и естественным результатом. 

Следующая группа из трёх прославлений блаженных начинается словами: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Характеризуя страсть к добру, которую чувствует человек стремящийся к совершенству. Иисус сравнивает её с самыми сильными ощущениями голода и жажды. Стремление к правде становится голодом, который подавляет все другие чувства в жизни человека, так что последний сам себя теряет в этом всеобъемлющем чувстве голода... Tеперь, после отречения духом, можно смело начать искать праведность, так как человек отрёкся от своего «я», и нет больше опасности, что он возгордится 

своею праведностью. Нет ничего более прекрасного, чем праведность, и нет ничего отвратительнее, чем гордиться своею праведностью.

Но и эта праведность, очищенная отречением от своего «я», нуждается в дополнении. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Большая часть праведных людей не милостива по отношению к ошибкам и недостаткам других людей. Именно страсть к праведности делает их суровыми. Праведность, которую не смягчает милость — фарисейская, суровая, добродетель с кислым выражением лица... С другой стороны, нет ничего прекраснее лица праведного человека, когда на нём блестят слёзы милости. Голос с горы Синайской: «Ты не должен...», был смягчен голосом с Голгофы: «Отче, прости им...»

Если милость должна дополнять собою праведность, то, наоборот,— праведность должна дополнять милость. Милость без праведности водяниста, сентиментальна. Снисхождение к недостаткам и ошибкам других людей без нравственного протеста в душе приводит к распущенности. Праведность и милость отдельно взятые действуют плохо, но если взятые вместе — от них веет дыханием неба. Эти две добродетели вместе образуют третью: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Самое лучшее определение чистого сердца заключается в следующем: страстное стремление к праведности и глубокое сочувствие к людям. Чистое сердце значит буквально — неделимое сердце. Неделимое не только между добром и злом, но и между двумя добродетелями. То сердце чисто, в котором нет места злу и в котором праведность и милость сливаются в одно. Чистое сердце милостиво в своей праведности и праведно в своей милости. Этот тип людей видит Бога. Человек, который ищет праведности и милостив к другим — видит Бога. Созерцание Бога не происходит в сердце опустошенном отречением, но в сердце очищенном отречением и наполненном положительными качествами участия, кротости и милостивой праведности. Созерцание Бога не происходит вне жизни, а среди человеческих отношений. Такое созерцание означает не пустоту, а полноту. 

Последняя группа прославления блаженных начинается словами: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими». Прославление праведных не оставляет нас стоять с поднятыми к небу глазами. Оно направляет наши взоры на покрытую ранами землю. Чистота сердца превращается в миротворчество. Чистота сердца не создаёт разделяющих валов. Это не обережённая чистота, а очищающая сила. Это не пруд со стоячей гниющей водой, защищённый песчаными валами, а быстротекущая речка с чистой водой, сохраняющая свою чистоту благодаря быстроте своего течения. Чистота не чиста, если она 

не очищает. Добродетель не добродетельна, если она не побеждает. Отрекшихся духом и чистых сердцем, когда они становятся миротворцами, называют детьми Божьими.

Тип человека, как он описан в прославлении блаженных, применяется в мире для создания примирения. Отрекшись от себя, они способны сказать авторитетное слово и воодушевить бескорыстные стремления людей. Этот тип людей является миротворцами не только между людьми, но и между Богом и людьми. Человек враждебен Богу и боится Его. Миротворцы своим привлекательным характером и чистой покоряющей любовью, примиряют людей с Богом и внушают им любовь к Нему.

Следующее прославление праведных: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное», присовокупляет нечто очень важное и необходимое для совершенствования характера. Одно дело быть миротворцем, другое остаться им среди гонений. Миротворец должен сам на себе испытать беспокойство, гонения, тогда он действительно миротворец. Никто не может говорить о мире с нравственным авторитетом, если он сам не испытал мира среди гонений. Иисус — Князь мира, потому что Он испытал мир среди гонения. Царство Небесное принадлежит отрёкшимся духом только тогда, когда они вместе с тем гонимы как миротворцы... Царство Небесное это отречение с целью создания мира. 

Последнее прославление блаженных дополняет предыдущие два. Мало того, быть миротворцем и испытать гонения. Миротворец должен испытать радость среди гонений. Те, кто следует за Христом, не только несут страдания, но пользуются ими, они испытывают радость, несмотря на страдания. 

Я видел в ...горах орла во власти бури. Мне казалось, что мощь бури сбросит его на землю. Но орёл распростёр крылья, и ветер вынес его поверх бури; он воспользовался силой бури, чтобы подняться вверх.

Здесь, в Своих прославлениях блаженных, Иисус говорит нам, каково должно быть состояние нашей души, чтобы во времена бед и страданий быть в состоянии подняться выше их. В старину существовал обычай протягивать проволоку от одной башни замка к другой для создания эоловой арфы. В тихую погоду ничего не было слышно, но когда бушевала буря,то раздавалась чудная музыка. Арфа пользовалась бурей и превращала её завывание в чудесную музыку. Человек, который знает секрет пользования страданиями, застрахован от всего, чтобы с ним не случилось. Как лилия, которая перерабатывает грязь, в которой она растёт в красоту, так человек превращает ненависть в любовь и несчастье в поэзию. Эта возможность открывает путь победы в жизни. Иисус учит нас, что боль 

может быть созидающей и развивающей. По пути нашей жизни часто вырастают терновые кусты, и коль от их шипов должна сочиться наша кровь, то величественнее носить их с венцом на голове. 

—Вы постоянно говорите о жизни. Разве вы никогда не думаете о смерти? Разве вы не знаете, что должны умереть?— спросил меня талантливый последователь Будды немного недовольным тоном. — Нет,— 

ответил я,— я не думаю о смерти. К чему? Если человек внутренне готов к смерти, тогда он может забыть про смерть и думать о жизни. 

Прославление блаженных, которое начинается отречением, кончается радостью. Современный человек начинает самодовольством и кончает разочарованием. Одна жизнь кончается пустотой, другая полнотой. 

Секрет этой жизни заключается в словах: «ради Меня» — в последнем прославлении. Всё вышесказанное достигается в живом общении с Иисусом. Потому прославление блаженных не есть мёртвые предписания, которые исполняются как долг, а живое общение, которое осуществляется из любви к Иисусу. Любовь к Святой Личности оживляет эти предписания и вливает новую жизнь в мёртвое учение. Вся нагорная проповедь осуществляется с этой точки зрения — из любви к Святой Личности. Без этого нагорная проповедь невозможна. Усталые ноги долго не могут подняться на эту высоту, но окрылённые ноги любви могут подняться на неё и ещё выше. 

Первое прославление блаженных начинается с самой большой потери — с потери нашего "я". Последнее прославление блаженных кончается с самой большой победой — нахождением Иисуса. Эта победа превышает всякую потерю. Когда начинаются удары судьбы, гонения, смерть любимых людей и одиночество, когда жизнь вокруг нас рушится, тогда, несмотря ни на что, мы можем сказать: «Ничего. Дорогой Иисус ведь Ты ещё со мной». Нагорная проповедь возможна, потому что наш великий Друг с нами.

— Вы так свободны,— сказал мне раз юрист магометанской веры,— между тем, как я должен каждый день исполнять свои регулярные религиозные предписания. У вас нет предписаний, вы свободны, слишком свободны.

— Я согласен, что я, как христианин, не подлежу исполнению предписаний, но зато с другой стороны подлежу гораздо более глубокому обязательству. Мой долг никогда не исполнен окончательно, потому что любовь не имеет границ, и моё достижение никогда не бывает завершенным, потому что любовь открывает всё новые возможности. Законные предписания исполняются, и этого достаточно. Любовь же не удовлетворяется исполнением долга: любовь должна охватывать каждую нашу мысль и каждый наш импульс. Но эта любовь свободна. «Вода, которую Я ему даю», задача, которую Я на него возлагаю, исходит из него самого. Внешнее принуждение превращается во внутренний импульс. Только Божественный мог найти путь, на котором мы, с одной стороны, отрекаемся от своего «я», а с другой стороны — проявляем его. Иисус — это путь. Мы в конце концов открываем, что всё, что мы делаем «ради Него», мы делаем для себя. Его требования и наши интересы — одно.

 

(из книги Д. Стенли «Нагорная проповедь»)