Монологи Сергея Б. - КНИИЭКОТ - УДКД 1983-84 гг.
31-10-2011 19:20
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Когда Костя ушел, мы все были уверены, что сейчас, вот прямо сейчас уберут эту вокзальную кровать, и Тимошка будет спать на кровати бывшего короля, да не тут-то было. Нет, новенького к нам не привели – просто Тим головой о сосну стукнулся, и зеленая шишка ему на голову упала:
- Я от вас ухожу в старый корпус – выдал он – завтра утром в "подростках" освобождается место, и меня переведут – смеясь, рассказывал он. Я уже со всеми там познакомился и даже подружился с Сашей из Свердловска. Я ему показал окно нашей палаты, и он сказал, что знает двоих из вас и всё мне расскажет.
Как мы ни пытались Тима отговорить – ничего не помогало. Ну, как вы не понимаете – говорил он – там есть и буфет и почта, и даже зубной врач. А еще там можно на первом этаже в прятки играть и в парке снежками бросаться.
Даже последний аргумент, что там всего один туалет, да и тот в краю двора (в смысле в конце отделения у окна) и чтобы пописять придется бежать, далеко бежать, а клизмопон там делают, не лежа на кушетке, а стоя раком, а потом придется от ванной пройти пол коридора, - его не убедил.
- Клизму (важно сказал он) делают только перед операцией, а писать там ходят все вместе, и это весело, а еще там, на выходные можно уходить домой, а у вас нельзя.
Что мы могли возразить. И Кик не выдержал и начал: ну, и уходи! Уходи, а потом будешь в окно смотреть, в окно смотреть и вспоминать, как тебе было хорошо у нас. Какая у тебя была кровать, и ты такую даже дома хотел, а теперь – уходи, уходи! Уходи и даже не надейся, что я буду с тобой дружить и навещать тебя мы не придем. Что ты мы там забыли – ничего! А в буфете там толпа и он всегда закрыт, и вообще уходи, уходи! А вот скоро снег сойдет, и мы будем ходить в "Сибирь" за мороженным и газировкой. А ты нет… И вообще ты от нас уходишь, потому что там твоя мама работает. Думаешь, я не знаю…
Кик, когда на кого-то злился, говорил без-умолку, и остановить его было невозможно.
Утром Тим навсегда ушел из нашей палаты, и я больше никогда его не видел. Уходя, он обещал звонить нам на пост, но так и не позвонил.
А в палате происходили изменения: вокзальную кровать вынесли, а в след, за нею в подсобку отнесли и кровать бывшего царя, ой простите – короля. Теперь у нас было полно места как когда-то давно.
За всеми этими событиями я совсем забыл, что утром нам должны были взять кровь. Забыл я и правило: вечером баночка – утром – пчелка. Никто нам не принес баночку, никто не пришел брать анализ, и это было удивительно: Вадим никогда не шутил, если он говорил анализ – значит, он его назначал. Почему он не назначил, что случилось? Забыл? Передумал? Пошутил? И тут я понял – сегодня пятница, а в пятницу анализы берут только у новеньких и у послеоперационных. Значит, у нас возьмут в понедельник. Довольный собой я еле дождавшись тихого часа, чтобы расспросить у Гриши, про ребят, которые играли на гитаре, но в тот момент, когда я открыл рот для вопроса, в палату вошла – Вера. Она подошла к Грише, поцеловала его и пригласила в свою палату прийти попить чай и отметить ее поступление на второй этап.
Вера как и Гриша лежала в подростках. Она очень любила Лермонтова, и у нее на тумбочке всегда стоял его портрет. А еще они с мамой проводили спиритические сеансы, вызывая дух поэта.
Мама Веры работала в их отделении медсестрой, и сейчас Гриша боялся, что она расскажет Вере, то, что видела, когда делала ему уколы. Он думал, что прошло три года, и она забыла об этом, но разве женщины что-то забывают и тем более не рассказывают своим дочкам, о маленьких секретах мальчиков. Конечно же Вера, обо всем знала и намекнула об этом Грише, когда мы вечером пришли к ней в палату пить чай с лимоном и московскими конфетами.
На ее тумбочке рядом с портретом Лермонтова мы увидели…
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Когда Костя ушел, мы все были уверены, что сейчас, вот прямо сейчас уберут эту вокзальную кровать, и Тимошка будет спать на кровати бывшего короля, да не тут-то было. Нет, новенького к нам не привели – просто Тим головой о сосну стукнулся, и зеленая шишка ему на голову упала:
- Я от вас ухожу в старый корпус – выдал он – завтра утром в "подростках" освобождается место, и меня переведут – смеясь, рассказывал он. Я уже со всеми там познакомился и даже подружился с Сашей из Свердловска. Я ему показал окно нашей палаты, и он сказал, что знает двоих из вас и всё мне расскажет.
Как мы ни пытались Тима отговорить – ничего не помогало. Ну, как вы не понимаете – говорил он – там есть и буфет и почта, и даже зубной врач. А еще там можно на первом этаже в прятки играть и в парке снежками бросаться.
Даже последний аргумент, что там всего один туалет, да и тот в краю двора (в смысле в конце отделения у окна) и чтобы пописять придется бежать, далеко бежать, а клизмопон там делают, не лежа на кушетке, а стоя раком, а потом придется от ванной пройти пол коридора, - его не убедил.
- Клизму (важно сказал он) делают только перед операцией, а писать там ходят все вместе, и это весело, а еще там, на выходные можно уходить домой, а у вас нельзя.
Что мы могли возразить. И Кик не выдержал и начал: ну, и уходи! Уходи, а потом будешь в окно смотреть, в окно смотреть и вспоминать, как тебе было хорошо у нас. Какая у тебя была кровать, и ты такую даже дома хотел, а теперь – уходи, уходи! Уходи и даже не надейся, что я буду с тобой дружить и навещать тебя мы не придем. Что ты мы там забыли – ничего! А в буфете там толпа и он всегда закрыт, и вообще уходи, уходи! А вот скоро снег сойдет, и мы будем ходить в "Сибирь" за мороженным и газировкой. А ты нет… И вообще ты от нас уходишь, потому что там твоя мама работает. Думаешь, я не знаю…
Кик, когда на кого-то злился, говорил без-умолку, и остановить его было невозможно.
Утром Тим навсегда ушел из нашей палаты, и я больше никогда его не видел. Уходя, он обещал звонить нам на пост, но так и не позвонил.
А в палате происходили изменения: вокзальную кровать вынесли, а в след, за нею в подсобку отнесли и кровать бывшего царя, ой простите – короля. Теперь у нас было полно места как когда-то давно.
За всеми этими событиями я совсем забыл, что утром нам должны были взять кровь. Забыл я и правило: вечером баночка – утром – пчелка. Никто нам не принес баночку, никто не пришел брать анализ, и это было удивительно: Вадим никогда не шутил, если он говорил анализ – значит, он его назначал. Почему он не назначил, что случилось? Забыл? Передумал? Пошутил? И тут я понял – сегодня пятница, а в пятницу анализы берут только у новеньких и у послеоперационных. Значит, у нас возьмут в понедельник. Довольный собой я еле дождавшись тихого часа, чтобы расспросить у Гриши, про ребят, которые играли на гитаре, но в тот момент, когда я открыл рот для вопроса, в палату вошла – Вера. Она подошла к Грише, поцеловала его и пригласила в свою палату прийти попить чай и отметить ее поступление на второй этап.
Вера как и Гриша лежала в подростках. Она очень любила Лермонтова, и у нее на тумбочке всегда стоял его портрет. А еще они с мамой проводили спиритические сеансы, вызывая дух поэта.
Мама Веры работала в их отделении медсестрой, и сейчас Гриша боялся, что она расскажет Вере, то, что видела, когда делала ему уколы. Он думал, что прошло три года, и она забыла об этом, но разве женщины что-то забывают и тем более не рассказывают своим дочкам, о маленьких секретах мальчиков. Конечно же Вера, обо всем знала и намекнула об этом Грише, когда мы вечером пришли к ней в палату пить чай с лимоном и московскими конфетами.
На ее тумбочке рядом с портретом Лермонтова мы увидели…
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Монологи Сергея Б. - КНИИЭКОТ - УДКД 1983-84 гг. | Mar_Gargury - ОКЕАН ЛЮБВИ - бортовой журнал корабля "МЕЧТА" |
Лента друзей Mar_Gargury
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»