...Все в нашей палате знали, что после операции Дарио будет лежать в третьей палате.
Эта палата была словно предназначена для иностранцев. Все иностранцы нашего отделения лежали в ней.
Вечером забыв обо всём и даже о клизмопоне, который он назвал - клизмопониум Дариио носился по коридору с Киком и Колобком, а я лежал и думал. Всё таки странно устроена жизнь.
Вот он бегает и даже не может себе представить, что сегодня его последняя ночь в нашей палате. Интересно как бы вел себя я? Если бы знал? А если бы не знал? Если бы не знал, наверное как и он вел занялся чем-то веселым - может быть уговорил Гришу пойти фотографировать девочек.
Я ведь забыл рассказать, что неделю назад выписали двух девочек из 5-й палаты и на их место поступили Света Борисова и Алёна. В первый же вечер они пришли с нами знакомиться.
Завоевав любовь Колобка и Кика -- затискав их до визжания, и повосхищавшись акробатическими трюками Нытика, Света и Алена попросили сфотографировать их в Зимнем саду. Они сказали, что будут делать альбом и эти фотографии будут называться - первый день в больнице.
И мы вчетвером пошли в Зимний сад. По дороге я думал, как хорошо, что у девочек нет аппарата и не надо брать с собой Кика, чтобы после каждого кадра заряжать эту штуковину... ну, почему у Гриши, который так любил фотографировать не было нормальной вспышки. Впрочем, "Молнии" с батарейкой не было и у Халтурщика. Когда он приходил в ординаторскую нас фотографировать приносил кучу проводов (за которые все цеплялись костылями), да еще прикручивал к стульям несколько ламп, и направлял их так, чтобы слепили глаза и казалось, что стоишь посреди ординаторской совсем голый. Ладно, мы мальчики его не стеснялись, а какаво было девочкам?..
Выписывать наши врачи любили по несколько человек сразу, поэтому с теми девочками (имена которых я забыл как только остановившись в дверях они послали мне воздушный поцелуй) выписали Пабло из Чехословакии. За ним приехала мама. Она привезла подарки врачам и кроссовки для Кости. Наш король хотел заплатить — но Пабло сказал, что мама запретила брать деньги.
- Мы не разбогатеем если ты дашь 20 ръэ...
Ну, как тут не вспомнить песню, которая была в тетрадке Кика - «демократки — уверяли кореша, не берут с советских граждан ни гроша.»
... Не знаю, честно не знаю и не понимаю, почему Пабло не сказал, что это подарок. Они ведь дружили, вместе ходили курить и даже пили в комнате, которая так и не стала для игр, а превратилась в подсобку и курилку. Я бы вернул Пабло эту красивую коробку! Если просил, чтобы привезли, значит надо дать деньги. Ведь так?
Больше никому никаких «подарков» не дали. Не было маленьких сувениров, которые раздавали все иностранцы, и не было даже прощальных угощений. Не было ничего! Пабло просто ушел, ушел не прощаясь, ушел утром пока все спали и стук его костыля в дверь палаты, как всегда разбудил меня.
На место Пабло и должен был перейти Дарио. Но мама попросила доктора Вадима, оставить его у нас до операции. Думаю, что он был единственным в книиэкоте, кого на операцию провожали из одной палаты, а после операции встречали в другой палате, на незнакомой кровате.
Это ведь только кажется, что все кровати одинаковые, на самом деле они разные, очень разные.
Вернувшись после клизмы Дарио сказал, что мы его обманули. На самом деле это "не клизмопония, а водопония в сракис". И кто его этому научил, ума не приложу!