Монологи Сергея Б. - КНИИЭКОТ - УДКД 1983-84 гг
26-07-2011 12:47
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
несколько дней спустя
Не знаю как другие, но напряжение в палате вечером накануне операций я чувствовал во всем. Необычная тишина сменялась вопросами, а потом опять палата погружалась в тишину. Все слова поддержки казались неискренними, а от шуток становилось страшно.
Я уже писал, что всех в нашей палате к операции готовила Таисия. Почему она брала такие дежурства, никто из нас не знал. Может быть, ей нравилось, ставить клизмы или не так их ставить, как говорить об этом. Как только она принимала дежурство, сразу приходила в палату и облокотившись на койку медленно, растягивая слова говорила: "а, это ж я тебе сегодня клизму ставить буду?! Готовься, готовься!!!" И, говорила она с такой интонацией, что сразу по спине начинали бегать мурашки.
А может быть, ей просто нравилось видеть смущение и стеснение, ребят, чувствовать, что на несколько минут они у нее в руках. Не знаю! Да и никто не знал. Никто из нас не дружил с Тасей и не пытался ее понять.
Как бы то ни было, но Ахмед, Костя и Дарио были последними, кого она готовила к операции. Это было последнее её дежурство в нашем отделении, и поэтому она разошлась на полную катушку, пообещав Ахмеду двойную порцию клизмы, потому что Косте клизмопон не полагался. У него простая проводка – значит его клизма будет тебе!
Бедный Ахмед, услышав ее слова и не поняв, что она пошутила, раскачивался на кровати, приговаривая "клизмопон, клизмопон, клизмопон – для чего, для чего, нужен он?"
А Костя дрожа от страха от объяснения Таисии, что проводку спиц будут делать под под новым лекарством крикаин, потому что новокаин закончился, возомнил себя композитором и поэтом одновременно мучая гитару напевая:
Вот и меня везут на каталке,
Еду на пятый этаж.
Пульс мой в порядке,
Давление в порядке,
И страшно так аж!
Там мне наденут
кольца стальные,
Спицы мне в кость
проведут…
- Сам придумал? – перебил его Бершадский.
В его голосе явно чувствовалось издевательство, но Костя этого не заметил.
- Конечно, нет! - это известная песня из старого корпуса. Ты, что ее не слышал?!
Теперь язвительные нотки были в голосе нашего короля.
- Не приходилось слышать, но писал ее бездарь, согласен?
- Нет, не согласен, не согласен! – закричал Костя – почему бездарь?
- Да, потому, что в старом корпусе все знали, что сначала проводят спицы, а потом уже их прикрепляют к кольцам, и петь там такую чушь просто не могли. Понял? Все ещё уверен, что не ты автор?
- Уверен!..
Ну, кто его за язык тянул?! Ну, сказал бы, что сейчас все пишут песни, и он тоже пишет, да от страха всё перепутал.
- Иди сюда – позвал короля Бершадский – посмотри в окно. Сколько этажей в старом корпусе?
- четыре… - все еще не понимая к чему тот спрашивает, ответил Костя.
- Так как же ваша светлость вы можете в лифте ехать на пятый этаж?
- Значит, я слова перепутал, надо петь "еду на третий этаж".
- А с какого этажа ты едешь?
- Второго!
- На втором этаже была операционная.
- Как была? Откуда была?!
- Там на всех этажах была операционная, на всех кроме первого.
Костя ничего не ответил, да и что он мог ответить. Он этого не знал. Да и откуда он мог знать, если сто раз смотрел на старый корпус и не заметил, что там всего четыре этажа.
Вообще-то отношения между Костей и Бершадским испортились после того как наш король получил из Москвы посылку. Когда мама Зоя принесла с почты ящик, палату огласил крик – Кик, дуй за хлебом, остальным приготовить вилки!
Почему надо было готовить вилки, даже не спрашивайте, не знаю! И уже даже не помню, были ли у нас в тумбочках вилки.
Когда Кик принес из столовой хлеб, Бершадский взял свой нож и пошел помогать Косте, открывать посылку.
- Давай, помогу!
И тут Костя выдал ему такое:
- а кто сказал, что я открыть не могу? Я просто крышку рассматривал, а открывать будем вечером.
- Вечером, после отбоя? Часов в 12 когда все уснут?! Так почему тогда мою посылку открывали в тихий час? Почему Гришкину посылку открывали в тихий час? Ты еще тогда Олега позвал, помнишь? Открываем сейчас!!!
Не смотря на возражения Кости, посылка была открыта, и начался дележ её содержимого.
Вафли – детям, конфеты – к чаю, консерва в масле – сейчас, колбаса – сейчас – приговаривал Бершадский – раскладывая на кровати, то что было в ящике.
- Колбасу я буду нарезать, вы никто не умеете – сказал Костя.
Он отрезал для каждого по два тоненьких, почти прозрачных кусочка, а остальную колбасу поделил на две части, одну из которых положил в тумбочку, а вторую в карман халата. В другой карман он положил два пакетика с конфетами, пачку печенья и вафли.
- Ты, что это делаешь? – спросил Бершадский
- готовлю гостинцы для Гули.
- может быть позовем её к нам? Вместе перекусим, потом чай попьем?
- Это моя посылка!.. я решаю!
- Ты, прав, твоя! – жаль мы колбаску съели, извини, я думал у нас в палате всё общее. Но я ошибся, и сделаем так - твои посылки – твои, а наши – наши!
Вот с того дня и изменил Бершадский отношение к Косте. Начал его постоянно подкалывать, а когда из магазина Сибирь привозили продуктовые наборы, и мы устраивали пиршество, он отрезал тоненький кусочек колбасы и, давая бутерброд королю говорил – "ваши подданные возвращают долги в казну".
Денег у Кости никогда не было – всё, что ему присылали, моментально тратилось на сигареты и водку, поэтому участвовать в покупке наборов у него не было возможности.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
несколько дней спустя
Не знаю как другие, но напряжение в палате вечером накануне операций я чувствовал во всем. Необычная тишина сменялась вопросами, а потом опять палата погружалась в тишину. Все слова поддержки казались неискренними, а от шуток становилось страшно.
Я уже писал, что всех в нашей палате к операции готовила Таисия. Почему она брала такие дежурства, никто из нас не знал. Может быть, ей нравилось, ставить клизмы или не так их ставить, как говорить об этом. Как только она принимала дежурство, сразу приходила в палату и облокотившись на койку медленно, растягивая слова говорила: "а, это ж я тебе сегодня клизму ставить буду?! Готовься, готовься!!!" И, говорила она с такой интонацией, что сразу по спине начинали бегать мурашки.
А может быть, ей просто нравилось видеть смущение и стеснение, ребят, чувствовать, что на несколько минут они у нее в руках. Не знаю! Да и никто не знал. Никто из нас не дружил с Тасей и не пытался ее понять.
Как бы то ни было, но Ахмед, Костя и Дарио были последними, кого она готовила к операции. Это было последнее её дежурство в нашем отделении, и поэтому она разошлась на полную катушку, пообещав Ахмеду двойную порцию клизмы, потому что Косте клизмопон не полагался. У него простая проводка – значит его клизма будет тебе!
Бедный Ахмед, услышав ее слова и не поняв, что она пошутила, раскачивался на кровати, приговаривая "клизмопон, клизмопон, клизмопон – для чего, для чего, нужен он?"
А Костя дрожа от страха от объяснения Таисии, что проводку спиц будут делать под под новым лекарством крикаин, потому что новокаин закончился, возомнил себя композитором и поэтом одновременно мучая гитару напевая:
Вот и меня везут на каталке,
Еду на пятый этаж.
Пульс мой в порядке,
Давление в порядке,
И страшно так аж!
Там мне наденут
кольца стальные,
Спицы мне в кость
проведут…
- Сам придумал? – перебил его Бершадский.
В его голосе явно чувствовалось издевательство, но Костя этого не заметил.
- Конечно, нет! - это известная песня из старого корпуса. Ты, что ее не слышал?!
Теперь язвительные нотки были в голосе нашего короля.
- Не приходилось слышать, но писал ее бездарь, согласен?
- Нет, не согласен, не согласен! – закричал Костя – почему бездарь?
- Да, потому, что в старом корпусе все знали, что сначала проводят спицы, а потом уже их прикрепляют к кольцам, и петь там такую чушь просто не могли. Понял? Все ещё уверен, что не ты автор?
- Уверен!..
Ну, кто его за язык тянул?! Ну, сказал бы, что сейчас все пишут песни, и он тоже пишет, да от страха всё перепутал.
- Иди сюда – позвал короля Бершадский – посмотри в окно. Сколько этажей в старом корпусе?
- четыре… - все еще не понимая к чему тот спрашивает, ответил Костя.
- Так как же ваша светлость вы можете в лифте ехать на пятый этаж?
- Значит, я слова перепутал, надо петь "еду на третий этаж".
- А с какого этажа ты едешь?
- Второго!
- На втором этаже была операционная.
- Как была? Откуда была?!
- Там на всех этажах была операционная, на всех кроме первого.
Костя ничего не ответил, да и что он мог ответить. Он этого не знал. Да и откуда он мог знать, если сто раз смотрел на старый корпус и не заметил, что там всего четыре этажа.
Вообще-то отношения между Костей и Бершадским испортились после того как наш король получил из Москвы посылку. Когда мама Зоя принесла с почты ящик, палату огласил крик – Кик, дуй за хлебом, остальным приготовить вилки!
Почему надо было готовить вилки, даже не спрашивайте, не знаю! И уже даже не помню, были ли у нас в тумбочках вилки.
Когда Кик принес из столовой хлеб, Бершадский взял свой нож и пошел помогать Косте, открывать посылку.
- Давай, помогу!
И тут Костя выдал ему такое:
- а кто сказал, что я открыть не могу? Я просто крышку рассматривал, а открывать будем вечером.
- Вечером, после отбоя? Часов в 12 когда все уснут?! Так почему тогда мою посылку открывали в тихий час? Почему Гришкину посылку открывали в тихий час? Ты еще тогда Олега позвал, помнишь? Открываем сейчас!!!
Не смотря на возражения Кости, посылка была открыта, и начался дележ её содержимого.
Вафли – детям, конфеты – к чаю, консерва в масле – сейчас, колбаса – сейчас – приговаривал Бершадский – раскладывая на кровати, то что было в ящике.
- Колбасу я буду нарезать, вы никто не умеете – сказал Костя.
Он отрезал для каждого по два тоненьких, почти прозрачных кусочка, а остальную колбасу поделил на две части, одну из которых положил в тумбочку, а вторую в карман халата. В другой карман он положил два пакетика с конфетами, пачку печенья и вафли.
- Ты, что это делаешь? – спросил Бершадский
- готовлю гостинцы для Гули.
- может быть позовем её к нам? Вместе перекусим, потом чай попьем?
- Это моя посылка!.. я решаю!
- Ты, прав, твоя! – жаль мы колбаску съели, извини, я думал у нас в палате всё общее. Но я ошибся, и сделаем так - твои посылки – твои, а наши – наши!
Вот с того дня и изменил Бершадский отношение к Косте. Начал его постоянно подкалывать, а когда из магазина Сибирь привозили продуктовые наборы, и мы устраивали пиршество, он отрезал тоненький кусочек колбасы и, давая бутерброд королю говорил – "ваши подданные возвращают долги в казну".
Денег у Кости никогда не было – всё, что ему присылали, моментально тратилось на сигареты и водку, поэтому участвовать в покупке наборов у него не было возможности.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Монологи Сергея Б. - КНИИЭКОТ - УДКД 1983-84 гг | Mar_Gargury - ОКЕАН ЛЮБВИ - бортовой журнал корабля "МЕЧТА" |
Лента друзей Mar_Gargury
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»