Сериал Извращенная логика
15-06-2006 12:12
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
21 ноября 1993 года
В больнице Кармель - Хайфа
Из приемного покоя Горик поднялся на лифте в отделение неврологии, и отдал медсестре папку, которую ему дали в отделе регистрации. Медсестра, бегло просмотрев первый лист, повела Горика в комнату, где на полках лежали разложенные по размерам пижамы.
- Мы делаем госпитализацию? – спросила она Горика – услышав, что он не хочет переодеваться.
Она не знала, что каждый раз во время госпитализации самым неприятным для Горика было одеть пижаму. Чтобы ее одеть, надо было преодолеть, что-то в себе. Он и сам не знал, почему для него это было тяжело надеть пижаму, и каждый раз ложась в больницу, он испытывал эти чувства.
Повисла пауза. Но вдруг медсестра, которую звали Яэлла улыбнулась, и сказала:
- Давай сделаем так – ты надеваешь пижаму, заходишь в отделение, приходишь в палату, а потом делай, что хочешь. Договорились?!
Горик переоделся и Яэлла повела его по длинному коридору в палату. Пока они шли, Яэлла объясняла, что если ему будет нужна любая помощь, например, принять душ или принести чай, стоит только нажать зеленую кнопку и его желание будет исполнено с улыбкой.
Горик очень обрадовался, когда увидел, что в палате всего три человека, и его кровать будет слева от входа у окна. Он очень любил это место – ведь так удобно ночью смотреть в окно, и одновременно записывать свои впечатления, положив тетрадку на подоконник.
Разложив вещи в тумбочку, Горик посмотрел в окно и увидел потрясающий вид. Где-то далеко внизу было море, над которым плыли белоснежные облака. На мгновение у него закружилась голова, и он почувствовал себя, словно летит в самолете.
Все еще думая как избавиться от пижамы, он вышел позвонить маме. В холле он увидел несколько человек, которые смотрели телевизор. Горик обратил внимание, что у пожилого мужчины, очень похожего на профессора были только пижамные брюки, поверх которых была рубашка и галстук. У одного старика пижама была видна из под спортивного костюма, а две женщины были вообще одеты в домашние халаты. Сейчас вернусь в палату, решил Горик и переоденусь.
Горик позвонил маме и рассказал ей, что в палате всего три койки, что здесь с капельницей можно ходить по коридору, а не все время лежать, как это было в Киеве и в Кургане. Он рассказывал маме про красивый вид из его окна и обо всех впечатлениях, которые у него появились после первых минут в больнице Кармель.
Когда Горик вернулся в палату, он увидел, что около его кровати стоит доктор Клара (он прочитал это на карточке, которая была на её халате) и симпатичная девушка.
- Григорий, я доктор Клара, а это студентка из университета. Она в нашем отделении проходит практику.
Ева тебя посмотрит, задаст много вопросов и все запишет в историю болезни. Я думаю, вы найдете общий язык, она очень хорошая девушка.
Но, сначала, я возьму у тебя кровь на анализ, хорошо?
- А разве кровь берет не медсестра? – спросил Горик
- Нет, здесь кровь берет только врач, медсестра может подать шприц и подготовить руку, но я ведь могу это сделать сама, правда?
Ложись на кровать, не люблю брать кровь, когда пациент сидит.
Доктор Клара взяла с полки, которая была над тумбочкой одноразовый шприц, и бутылочку со спиртом. Она сразу попала в вену, взяла кровь и, заклеив почти незаметный след от укола пластырем, улыбнувшись, вышла из палаты.
Ну, давай знакомится, девушка, протянула Горику руку. Меня зовут Ева, я прохожу практику, и буду твоим палатным врачом, пока ты в нашем отделении. Она закрыла кровать Горика занавеской и сказала: – снимай пижаму, я начну осмотр.
Пока Горик раздевался, Ева расспрашивала его, с кем он живет, есть ли у него братья и сестры, встречается ли он с девушкой, а так же обо всех операциях, которые у него были.
Во время осмотра по просьбе Евы он поднимал и опускал руки, сгибал и разгибал ноги, затем она колола его иголкой, постукивала молоточком, от чего ноги подпрыгивали, и искал с закрытыми глазами кончик носа. Когда Ева пощекотала его пятки ручкой от молоточка и что-то записала в историю болезни, Горик решил, что осмотр закончился, но вдруг Ева сказала – сейчас надо снять трусы, я пойду возьму перчатки и быстро вернусь.
Горик снял трусы, хотя никак не мог понять для чего это нужно, если его положили в больницу с целью проверить, можно ли сделать операцию на руке, чтобы удалить опухоли, которые болели и причиняли ему неудобство. Машина бюрократии крутилась вовсю и каждый врач направлял его к другому, чтобы тот дал свое разрешение.
Мысли Горика прервала Ева – она, приоткрыв занавеску, спросила – можно зайти?
- Конечно можно – ответил Горик, не понимая, почему она спрашивает.
Перчатки у Евы были очень тонкие, и Горику казалось, что они отсутствуют вообще. Прикосновения ее нежных рук заставляли сильнее биться его сердце, которое все быстрее и быстрее гнало кровь по всем сосудам и капиллярам, наполняя губчатые ткани пениса.
Горик покраснел, но Ева казалось, ничего не замечала, и задавала вопросы на первый взгляд не имеющие никакого отношения к неврологии. Есть ли утренняя эрекция, сколько раз в день Горик ходит пи-пи, не чувствует ли снижения потенции и вообще, когда последний раз встречался с девушкой и куда они в тот вечер ходили.
Закончив осмотр и закрыв историю болезни, Ева спросила – скажи, если ты сделал брит мила (обрезание) почему тебя все еще зовут Горик?
- Мне после брит мила, дали имя Цвика, но оно как-то не прижилось.
- Теперь я буду звать тебя Цвика – улыбнулась Ева - можешь одеться добавила она, и поцеловала его в щечку.
После обеда Горик познакомился с соседями по палате. Мужчина похожий на профессора, которого он встретил в холле, до выхода на пенсию был известным врачом невропатологом. Но когда он вышел на пенсию, у него началась депрессия. Арон мог часами стоять и смотреть в окно, не говоря ни слова, думая о чем-то своем.
Второго соседа по палате звали Ави. Он работал на военном заводе главным инженером, но из-за нервного срыва его начал преследовать страх, что иностранная разведка хочет его похитить, как только наступит ночь. Днем он был веселый общительный человек, но вечером он начинал нервничать, и ему делали успокоительный укол, после которого он засыпал, но несколько раз за ночь просыпался и спрашивал сидящего рядом с ним студента, хорошо ли охраняется палата и вообще кто он. Студент представлялся офицером охраны и говорил, что все спокойно и посторонних в палате нет.
Студент по имени Саги – учился в университете на социального работника. Саги хотел работать в больнице и беседовать с пациентами перед операцией, чтобы дать возможность человеку высказать свои страхи, которыми он не может поделиться с семьей, чтобы не волновать своих близких. Так же Саги хотел написать книгу о жизни инвалидов. Днем он проходил практику в социальном отделе Хайфы, а вечерами подрабатывал в больнице.
Саги и Горик подружились и каждый вечер разговаривали о разных вещах, сами того не зная, что помогают друг другу. Саги помогал Горику в изучении иврита, а Горик рассказывал о жизни инвалидов и о совершенно другой ментальности, о которой Саги не только не знал, но и не мог себе представить.
22 ноября 1993 года
В больнице Кармель - Хайфа
утро
[color=black]Утром, когда медсестры сделали обход передавая смену, в палату пришла Яэль. Она принесла чистую постель, сбросила на пол простыню на которой Горик спал, застелила чистую и начала менять пододеяльник и наволочку, чем очень удивила Горика. Во всех больницах, где он лежал, постель меняли раз в две недели, в лучшем случае раз в десять дней, в крайнем случае после операции на следующий день и то только если на постели была кровь, и при этом вид у всех был такой, словно делают большое одолжение.
Закончив перестилать постель, Яэль сказала – а сейчас братик идем в душ, ты пока раздевайся, а я принесу чистую пижаму. Какого цвета ты хочешь, черную или синюю?
Горик не знал, что ему ответить. С одной стороны ему было неудобно, чтобы его вела в душ эта симпатичная девушка, а с другой он просто не знал как ей сказать нет.
Ее ласковое обращение – братишка – не оставляло ему выбора.
- Синюю – ответил Горик. Он сам не заметил как за сутки привык к пижаме и уже не чувствовал себя в ней неудобно.
Душевая находилась рядом с палатой, напротив туалета. Надо сказать, что туалет рядом с каждой палатой, а не один на все отделение Горика видел в новом корпусе КНИИЭКОТ когда лежал у Илизарова, а вот душевые рядом с палатами – было для него неожиданностью, как и помощь медсестер во время принятия душа, которой так не хватало в советских больницах, в которых была ванная, в которую залезть в аппарате Илизарова или в гипсе и мыться стоя самостоятельно было невозможно. Конечно во многих больницах была банщица, которая должна была помогать больным, но в те дни когда меняли постель или была горячая вода ее просто не было по разным причинам на работе.
Намыливая Горика мягкой губкой, Яэль неожиданно сказала – знаешь, а я беременная, я только вчера узнала об этом. Яэль улыбалась не в силах сдержать своей радости. Она взяла руку Горика, положила ее к себе на живот и сказала – представляешь, он вот такой маленький, а уже живет в моем животике.
Горик улыбнулся в ответ, а Яэль рассказывала как рад ее сынишка, что у него будет братик.
После завтрака, перед обходом в палату пришли доктор Клара и Ева. Они подошли к Горику и Ева начала рассказывать про вчерашний осмотр. Говорила она на иврите очень быстро и Горик почти ничего не понимал, да и не было в этом удивительного – он был всего восемь месяцев в стране и его иврит был очень слабый, чтобы понимать все о чем говорят врачи.
- Тебе надо снять трусы – сказала Ева – я хочу что-то показать доктору.
Доктор Клара осмотрев Горика спросила, давно ли он был у уролога. Услышав, что в последний раз уролог осматривал его много лет назад, когда он учился в школе она очень удивилась и спросила – знает ли он, что болезнью к урологу надо ходить каждый год, на профилактический осмотр?
Горик об этом не знал. В Киеве он каждый год проходил комиссию на инвалидность перед которой его осматривали много врачей, но никто не говорил, что ему надо пойти к урологу, даже когда он лежал в больницах.
Когда начался обход зав отделения принес большую толстую книгу в красной суперобложке и все врачи стали проверять, что есть у Горика из того, что написано в книге, а чего нет.
- Скажи, Горик, как такое может быть, что у тебя поражена правая рука, а левая нет – спрашивал доктор Михаэль – в нашей книге написано, что нерофибрамотоз должен быть с обеих сторон…
Услышав диагноз Горика, Арон, который лежал с Гориком одной палате и был до выхода на пенсию невропатологом неожиданно подошел к койке Горика и начал рассказывать про доктора Рекленгаузена, который подробно описал эту болезнь. Он говорил медленно, жестикулируя руками, словно читая лекцию или боясь, что из-за недостаточного знания иврита, Горик не сможет его понять.
- Единственный способ помочь больным этой болезнью – сделать операцию, но не всегда это возможно, потому что опухоли сидят на нервных окончаниях.
Например эту опухоль, которая у него на кисти рук – продолжал Арон можно удалить, надо только проверить сидит она на нерве или на "ножке" для этого надо… Вдруг он замолчал, отошел к окну и опять стал смотреть в одну точку не обращая ни на кого внимания.
Врачи продолжили осмотр – они просили Горика закрывать и открывать глаза, оттягивали и резко отпускали резинку трусов и делали много других тестов никак не связанных с болями в руке. В конце обхода зав отделением назначил Горику СiTi грудной клетки и головы – здесь написано, что надо делать такие проверки – сказал он и показал на книгу.
Когда доктор Михаэль закрыл книгу, доктор Клара сказала – надо, чтобы его посмотрел уролог: он ходит с палочкой и у него искривлен позвоночник, от этого может быть – она назвала какой-то непонятный термин и добавила – он ведь еще молодой, надо за этим следить.
Конечно, пусть посмотрит – сказал завотделением и врачи ушли из палаты.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
21 ноября 1993 года
В больнице Кармель - Хайфа
Из приемного покоя Горик поднялся на лифте в отделение неврологии, и отдал медсестре папку, которую ему дали в отделе регистрации. Медсестра, бегло просмотрев первый лист, повела Горика в комнату, где на полках лежали разложенные по размерам пижамы.
- Мы делаем госпитализацию? – спросила она Горика – услышав, что он не хочет переодеваться.
Она не знала, что каждый раз во время госпитализации самым неприятным для Горика было одеть пижаму. Чтобы ее одеть, надо было преодолеть, что-то в себе. Он и сам не знал, почему для него это было тяжело надеть пижаму, и каждый раз ложась в больницу, он испытывал эти чувства.
Повисла пауза. Но вдруг медсестра, которую звали Яэлла улыбнулась, и сказала:
- Давай сделаем так – ты надеваешь пижаму, заходишь в отделение, приходишь в палату, а потом делай, что хочешь. Договорились?!
Горик переоделся и Яэлла повела его по длинному коридору в палату. Пока они шли, Яэлла объясняла, что если ему будет нужна любая помощь, например, принять душ или принести чай, стоит только нажать зеленую кнопку и его желание будет исполнено с улыбкой.
Горик очень обрадовался, когда увидел, что в палате всего три человека, и его кровать будет слева от входа у окна. Он очень любил это место – ведь так удобно ночью смотреть в окно, и одновременно записывать свои впечатления, положив тетрадку на подоконник.
Разложив вещи в тумбочку, Горик посмотрел в окно и увидел потрясающий вид. Где-то далеко внизу было море, над которым плыли белоснежные облака. На мгновение у него закружилась голова, и он почувствовал себя, словно летит в самолете.
Все еще думая как избавиться от пижамы, он вышел позвонить маме. В холле он увидел несколько человек, которые смотрели телевизор. Горик обратил внимание, что у пожилого мужчины, очень похожего на профессора были только пижамные брюки, поверх которых была рубашка и галстук. У одного старика пижама была видна из под спортивного костюма, а две женщины были вообще одеты в домашние халаты. Сейчас вернусь в палату, решил Горик и переоденусь.
Горик позвонил маме и рассказал ей, что в палате всего три койки, что здесь с капельницей можно ходить по коридору, а не все время лежать, как это было в Киеве и в Кургане. Он рассказывал маме про красивый вид из его окна и обо всех впечатлениях, которые у него появились после первых минут в больнице Кармель.
Когда Горик вернулся в палату, он увидел, что около его кровати стоит доктор Клара (он прочитал это на карточке, которая была на её халате) и симпатичная девушка.
- Григорий, я доктор Клара, а это студентка из университета. Она в нашем отделении проходит практику.
Ева тебя посмотрит, задаст много вопросов и все запишет в историю болезни. Я думаю, вы найдете общий язык, она очень хорошая девушка.
Но, сначала, я возьму у тебя кровь на анализ, хорошо?
- А разве кровь берет не медсестра? – спросил Горик
- Нет, здесь кровь берет только врач, медсестра может подать шприц и подготовить руку, но я ведь могу это сделать сама, правда?
Ложись на кровать, не люблю брать кровь, когда пациент сидит.
Доктор Клара взяла с полки, которая была над тумбочкой одноразовый шприц, и бутылочку со спиртом. Она сразу попала в вену, взяла кровь и, заклеив почти незаметный след от укола пластырем, улыбнувшись, вышла из палаты.
Ну, давай знакомится, девушка, протянула Горику руку. Меня зовут Ева, я прохожу практику, и буду твоим палатным врачом, пока ты в нашем отделении. Она закрыла кровать Горика занавеской и сказала: – снимай пижаму, я начну осмотр.
Пока Горик раздевался, Ева расспрашивала его, с кем он живет, есть ли у него братья и сестры, встречается ли он с девушкой, а так же обо всех операциях, которые у него были.
Во время осмотра по просьбе Евы он поднимал и опускал руки, сгибал и разгибал ноги, затем она колола его иголкой, постукивала молоточком, от чего ноги подпрыгивали, и искал с закрытыми глазами кончик носа. Когда Ева пощекотала его пятки ручкой от молоточка и что-то записала в историю болезни, Горик решил, что осмотр закончился, но вдруг Ева сказала – сейчас надо снять трусы, я пойду возьму перчатки и быстро вернусь.
Горик снял трусы, хотя никак не мог понять для чего это нужно, если его положили в больницу с целью проверить, можно ли сделать операцию на руке, чтобы удалить опухоли, которые болели и причиняли ему неудобство. Машина бюрократии крутилась вовсю и каждый врач направлял его к другому, чтобы тот дал свое разрешение.
Мысли Горика прервала Ева – она, приоткрыв занавеску, спросила – можно зайти?
- Конечно можно – ответил Горик, не понимая, почему она спрашивает.
Перчатки у Евы были очень тонкие, и Горику казалось, что они отсутствуют вообще. Прикосновения ее нежных рук заставляли сильнее биться его сердце, которое все быстрее и быстрее гнало кровь по всем сосудам и капиллярам, наполняя губчатые ткани пениса.
Горик покраснел, но Ева казалось, ничего не замечала, и задавала вопросы на первый взгляд не имеющие никакого отношения к неврологии. Есть ли утренняя эрекция, сколько раз в день Горик ходит пи-пи, не чувствует ли снижения потенции и вообще, когда последний раз встречался с девушкой и куда они в тот вечер ходили.
Закончив осмотр и закрыв историю болезни, Ева спросила – скажи, если ты сделал брит мила (обрезание) почему тебя все еще зовут Горик?
- Мне после брит мила, дали имя Цвика, но оно как-то не прижилось.
- Теперь я буду звать тебя Цвика – улыбнулась Ева - можешь одеться добавила она, и поцеловала его в щечку.
После обеда Горик познакомился с соседями по палате. Мужчина похожий на профессора, которого он встретил в холле, до выхода на пенсию был известным врачом невропатологом. Но когда он вышел на пенсию, у него началась депрессия. Арон мог часами стоять и смотреть в окно, не говоря ни слова, думая о чем-то своем.
Второго соседа по палате звали Ави. Он работал на военном заводе главным инженером, но из-за нервного срыва его начал преследовать страх, что иностранная разведка хочет его похитить, как только наступит ночь. Днем он был веселый общительный человек, но вечером он начинал нервничать, и ему делали успокоительный укол, после которого он засыпал, но несколько раз за ночь просыпался и спрашивал сидящего рядом с ним студента, хорошо ли охраняется палата и вообще кто он. Студент представлялся офицером охраны и говорил, что все спокойно и посторонних в палате нет.
Студент по имени Саги – учился в университете на социального работника. Саги хотел работать в больнице и беседовать с пациентами перед операцией, чтобы дать возможность человеку высказать свои страхи, которыми он не может поделиться с семьей, чтобы не волновать своих близких. Так же Саги хотел написать книгу о жизни инвалидов. Днем он проходил практику в социальном отделе Хайфы, а вечерами подрабатывал в больнице.
Саги и Горик подружились и каждый вечер разговаривали о разных вещах, сами того не зная, что помогают друг другу. Саги помогал Горику в изучении иврита, а Горик рассказывал о жизни инвалидов и о совершенно другой ментальности, о которой Саги не только не знал, но и не мог себе представить.
22 ноября 1993 года
В больнице Кармель - Хайфа
утро
[color=black]Утром, когда медсестры сделали обход передавая смену, в палату пришла Яэль. Она принесла чистую постель, сбросила на пол простыню на которой Горик спал, застелила чистую и начала менять пододеяльник и наволочку, чем очень удивила Горика. Во всех больницах, где он лежал, постель меняли раз в две недели, в лучшем случае раз в десять дней, в крайнем случае после операции на следующий день и то только если на постели была кровь, и при этом вид у всех был такой, словно делают большое одолжение.
Закончив перестилать постель, Яэль сказала – а сейчас братик идем в душ, ты пока раздевайся, а я принесу чистую пижаму. Какого цвета ты хочешь, черную или синюю?
Горик не знал, что ему ответить. С одной стороны ему было неудобно, чтобы его вела в душ эта симпатичная девушка, а с другой он просто не знал как ей сказать нет.
Ее ласковое обращение – братишка – не оставляло ему выбора.
- Синюю – ответил Горик. Он сам не заметил как за сутки привык к пижаме и уже не чувствовал себя в ней неудобно.
Душевая находилась рядом с палатой, напротив туалета. Надо сказать, что туалет рядом с каждой палатой, а не один на все отделение Горика видел в новом корпусе КНИИЭКОТ когда лежал у Илизарова, а вот душевые рядом с палатами – было для него неожиданностью, как и помощь медсестер во время принятия душа, которой так не хватало в советских больницах, в которых была ванная, в которую залезть в аппарате Илизарова или в гипсе и мыться стоя самостоятельно было невозможно. Конечно во многих больницах была банщица, которая должна была помогать больным, но в те дни когда меняли постель или была горячая вода ее просто не было по разным причинам на работе.
Намыливая Горика мягкой губкой, Яэль неожиданно сказала – знаешь, а я беременная, я только вчера узнала об этом. Яэль улыбалась не в силах сдержать своей радости. Она взяла руку Горика, положила ее к себе на живот и сказала – представляешь, он вот такой маленький, а уже живет в моем животике.
Горик улыбнулся в ответ, а Яэль рассказывала как рад ее сынишка, что у него будет братик.
После завтрака, перед обходом в палату пришли доктор Клара и Ева. Они подошли к Горику и Ева начала рассказывать про вчерашний осмотр. Говорила она на иврите очень быстро и Горик почти ничего не понимал, да и не было в этом удивительного – он был всего восемь месяцев в стране и его иврит был очень слабый, чтобы понимать все о чем говорят врачи.
- Тебе надо снять трусы – сказала Ева – я хочу что-то показать доктору.
Доктор Клара осмотрев Горика спросила, давно ли он был у уролога. Услышав, что в последний раз уролог осматривал его много лет назад, когда он учился в школе она очень удивилась и спросила – знает ли он, что болезнью к урологу надо ходить каждый год, на профилактический осмотр?
Горик об этом не знал. В Киеве он каждый год проходил комиссию на инвалидность перед которой его осматривали много врачей, но никто не говорил, что ему надо пойти к урологу, даже когда он лежал в больницах.
Когда начался обход зав отделения принес большую толстую книгу в красной суперобложке и все врачи стали проверять, что есть у Горика из того, что написано в книге, а чего нет.
- Скажи, Горик, как такое может быть, что у тебя поражена правая рука, а левая нет – спрашивал доктор Михаэль – в нашей книге написано, что нерофибрамотоз должен быть с обеих сторон…
Услышав диагноз Горика, Арон, который лежал с Гориком одной палате и был до выхода на пенсию невропатологом неожиданно подошел к койке Горика и начал рассказывать про доктора Рекленгаузена, который подробно описал эту болезнь. Он говорил медленно, жестикулируя руками, словно читая лекцию или боясь, что из-за недостаточного знания иврита, Горик не сможет его понять.
- Единственный способ помочь больным этой болезнью – сделать операцию, но не всегда это возможно, потому что опухоли сидят на нервных окончаниях.
Например эту опухоль, которая у него на кисти рук – продолжал Арон можно удалить, надо только проверить сидит она на нерве или на "ножке" для этого надо… Вдруг он замолчал, отошел к окну и опять стал смотреть в одну точку не обращая ни на кого внимания.
Врачи продолжили осмотр – они просили Горика закрывать и открывать глаза, оттягивали и резко отпускали резинку трусов и делали много других тестов никак не связанных с болями в руке. В конце обхода зав отделением назначил Горику СiTi грудной клетки и головы – здесь написано, что надо делать такие проверки – сказал он и показал на книгу.
Когда доктор Михаэль закрыл книгу, доктор Клара сказала – надо, чтобы его посмотрел уролог: он ходит с палочкой и у него искривлен позвоночник, от этого может быть – она назвала какой-то непонятный термин и добавила – он ведь еще молодой, надо за этим следить.
Конечно, пусть посмотрит – сказал завотделением и врачи ушли из палаты.
Комментарии (4):
Обаятельная_Малинка
18-06-2006-22:25
удалить
Очень интересный психологический, Гриша, в твоих рассказах!
Mar_Gargury
19-06-2006-07:23
удалить
Исходное сообщение Обаятельная_Малинка
Очень интересный психологический, Гриша, в твоих рассказах!
Лиля, я очень стараюсь, чтобы было интересно читать. К сожалению сейчас совсем не успеваю ничего писать и заходить в дневники
CAPRICE_des_DIEUX
20-06-2006-08:56
удалить
Гриша,очень интересно читать твой роман-сериал!)))
ОранжеваяОсень
24-01-2012-14:22
удалить
очень интересно,написано замечательно
Комментарии (4):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Сериал Извращенная логика | Mar_Gargury - ОКЕАН ЛЮБВИ - бортовой журнал корабля "МЕЧТА" |
Лента друзей Mar_Gargury
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»