ДЕЛО БЫЛО В ПОДРОСТКОВОМ ОТДЕЛЕНИИ
Осень 1980 года - Курган
Юра Кайф
Врежо Есаян


Юра любил девушек. Он любил девушек, но они не отвечали ему взаимностью. Одни девушки считали его еще маленьким, чтобы влюбляться (хотя он учился в восьмом классе) другие были уверены, что он маменькин сынок, и не хотели с ним общаться, потому что его мама работала массовиком затейником. Она несколько раз вместе с Мармирой (Маргаритой Мироновной) пыталась организовать всекнииэкотовский шашечный турнир, но все ограничивалось ее желанием, потому что в лучшем случае Мармире удавалось организовать мероприятие типа КВН когда все собирались в столовой и устраивали конкурсы, где судьями были девушки из 8-й палаты.

Юра любил девушек и писал им записки со стихами, в которых были признания в любви, и просьба о встрече около кабинета Илизарова, чтобы вместе пройтись по длинному коридору до буфета, съесть сладкую булочку с соком, и затем спрятавшись подальше от посторонних глаз обниматься и целоваться.
Юра часто видел, как прогуливаются по этому коридору пары из взрослого отделения, и завидовал им.

Юра явно представлял себе эти встречи и ждал ответ на свои записки. Но девушки ему не отвечали. Непонятно как они находили в библиотеке стихи, которые Юра выдавал за свои, и когда все шли в столовую, называли его непонятным словом, значения которого он не знал, а спросить у мамы стеснялся. Он был уверен, что слово "плагиатист" нецензурное, к тому же оно было очень похоже на слово, которое он недавно услышал от мамы. Впрочем, мама его за эти шалости не ругала. Она хорошо знала (не зря училась в пединституте) что практически все мальчики в его возрасте этим занимались и если кто-то говорил, что не делает этого бессовестно врал.

Однажды в солнечное осеннее утро, в палату пришла санитарка Роза. Так уж было заведено в КНИИЭКОТе, что девушки, которые учились на медсестер, начинали свою трудовую жизнь с ведра и тряпки.
Когда Роза мыла пол, ее халат приподнялся и из-под него стали видны легкие, почти прозрачные трусики – подарок иностранцев.
Юра смотрел на ее трусики, и его воображение дорисовывало то, что он не мог увидеть. Не владея собой, он спустил до колен пижамные брюки, приподнял майку и, не обращая ни на кого в палате внимания начал онанировать.
Его оргазм прервал крик Розы и хрипловатый голос медсестры "Ты, что это делаешь? Пиши объяснительную. Завтра пойдешь на пятиминутку".
Только сейчас Юра увидел, что лежит обнаженный и рядом с его кроватью стоит медсестра Нина, но это было еще пол беды, на него улыбаясь, смотрела Роза, девушка которой он больше всех стеснялся и даже попросил, чтобы она отвернулась, когда он перед операцией пересаживался с кровати на каталку.

Объяснительные записки Юра никогда не писал и не знал как это делать. Он долго держал во рту ручку, думая с чего начать, а потом написал:

Доктору Илизарову от Юры из Крыма
Я по своей неопытности, очарованный Розовой попой, которую увидел несмотря на трусики, занимался онанизмом в присутствии санитарки. Обещаю, что этого больше не повторится.

На пятиминутку Юру никто не позвал, но медсестры от души смеялись, читая его творение, да и девушки стали называть его более понятным словом "кайф" хотя по-прежнему никто на его записки не отвечал и на свидания не приходил.
Февраль 1981 года

В ноябре 1980 года на второй этап лечения приехал Вреж Гвидонович. Почти все в подростковом отделении знали, что живет он в городе, который расположен между Ереваном и Тбилиси, что маму его зовут Донара и у него есть дядя в Америке, который присылает ему сигареты с черным фильтром.
Для пятнадцати летнего подростка Вреж обладал немалым жизненным опытом, мог курить две сигареты сразу, выпуская кольца дыма между ними, и был ярым антисемитом, хотя от всех скрывал, что его маму зовут Дора, отца Гедион, а дядя из Америки лишь плод его фантазии. Вреж ездил на коляске и учился ходить по кровати, к которой были прикреплены две рамы, за которые он держался.

В тот февральский день, о котором я хочу рассказать, Рудольф принес книгу, которую ему дали почитать всего на два часа во время тихого часа. Рудольфа в отделении все звали просто Рудик. Высокого роста парня, с ослепительной улыбкой и широкой душой, все называли – большой и добрый. Он пел задушевные песни под гитару, и показывал инструкторам ЛФК что может, поставив на лоб стакан, наполненный до краев водой встать с кровати ни капли не пролив.

Был пасмурный зимний день, за окном шел снег и дул морозный ветер. Вреж готовился к своему дню рождения, громко рассуждая сам с собой, кого он пригласит праздновать шестнадцатилетние.
- Послушай Вреж – сказал, не выдержав Рудик – если ты не замолчишь, то весь тихий час будешь висеть на раме.
- Ты этого не сделаешь! Я тебя не приглашу на день рождения!
- Последний раз предупреждаю, замолчи, дай дочитать книгу!
- Ты этого не сделаешь! Не сделаешь! Не сделаешь! – кричал Вреж.
Рудик отложил книгу. Он встал, на секунду задумался, брать ли костыли, но потом решил идти, держась за кровать Игоря.
Все знали, что Рудика было очень тяжело разозлить и сейчас понимали, что лучше не вмешиваться.
Аааа – закричал Вреж, взлетая на руках Рудика почти под потолок.
- Так – приговаривал Рудик – руки сюда, правая нога на эту раму, левая на эту, или наоборот? Нет лежать и видеть, кто заходит в палату для тебя много чести. Значит наоборот! Он опять поднял Врежа в воздух и через несколько секунд, Вреж как мешок висел между рамами.
До конца тихого часа оставалось чуть больше часа.