[730x800] [800x531]
У леса на опушке жила Зима в избушке,
Она снежки солила в березовой кадушке,
Она сучила пряжу, она ткала холсты,
Ковала ледяные да над реками мосты.
Потолок ледяной, дверь скрипучая,
За шершавой стеной тьма колючая.
Как шагнешь за порог - всюду иней,
А из окон парок синий-синий.
Ходила на охоту, гранила серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила, торила санный путь,
А после в лес спешила, чтоб в избушке отдохнуть.
На первый снег взглянул щенок и ничего понять не мог.
- Откуда столько белых мух нам ветром занесло?
А может это птичий пух летит через забор?..
Он пасть раскрыл - и снегу хвать - и стал задумчиво жевать.
Жует, жует, но вот беда! На языке одна вода.
Совсем сконфузился щенок и в конуру обратно лег.
Он был не глуп, а просто мал. И снег впервые увидал...
Т. Дмитриев
Нахлобучив шапку набекрень
Ель стоит в снегу, как в белой вате.
Серебром играет зимний день,
Отливая медью на закате.
Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам,
Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам.
По хрустящему морозу поспешим на край земли
И среди сугробов дымных затеряемся в дали.
Увезу тебя я в тундру, увезу тебя одну,
Ярким северным сияньем твои плечи оберну.
Звездный иней загорится на ресницах серебром,
Сколько хочешь самоцветов, мы с тобою соберем.
Увезу тебя я в тундру, и тогда поймешь ты вдруг,
Почему к себе так манит и зовет полярный круг.
Ничего, что здесь метели, не беда, что холода,
Если ты полюбишь север, не разлюбишь никогда.
Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним
И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю.
Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним,
Ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю.
Возле дома снежный дед в шубу снежную одет.
Он кряхтит на всю округу, он зовет свою подругу.
Мы и стали во всю прыть бабу снежную лепить.
А она сказала: - Скука! Нету внучки, нету внука!
Мы слепили и внучат – маленьких снеговичат.