|
Так уж повелось, что все ангелы-хранители любят апельсины. Ты - не исключение.
Она шла по заснеженной улице, совсем не свободная от печали. Бывает так, что сердце полно до краев, и добро бы радостью - нет же, горечью и печалью набито, как старая подушка перьями. Все колется, жжется, торчит во все стороны. Хоть бы кто-нибудь сунул головой в сугроб, что ли. И то полегчает.
Вдруг ей стало очень холодно, и земля внезапно оказалась ближе, чем обычно. Взяла и поднялась к самому лицу. Когда удалось отряхнуться, стало понятно, что она упала. Как так получилось, она не знала, но прохожему ответила, что потеряла сознание. Прохожий протянул ей печенье, маленькое и круглое, как компас. Смешное. Даже есть его было как-то жалко.
У неё над головой кто-то завозился, и, взглянув наверх, она увидела, что на ветке дерева сидит большой серый кот.
- Здравствуйте. - Она поздоровалась по старой привычке, и кот не замедлил ответить. Он состроил выразительную гримасу и обернул лапы хвостом.
Она подняла печеньку к глазам, как подняла бы бокал вина, и осторожно откусила.
Все ангелы-хранители любят апельсины. А ещё они очень устают. Попробуй, сумей вовремя оказаться рядом. Удержать под локоть, чуть-чуть продлить тропинку, немножко развеять туман на серпантине, разбудить водителя на дороге, спрятать пузырек со снотворным. Вовремя позвонить. Дать печеньку.
Она сорвалась с места и побежала догонять прохожего. Конечно, снег успел запорошить следы, но она бежала и звала, что было сил.
- Где ты? Где?
- Где ты, пожалуйста, постой!
- Я так хочу тебя увидеть...
- Здравствуй.
Она налетела на него, совсем забыв, что резко останавливаться вредно, особенно когда ты летишь во все крылья, особенно после того, как теряла сознание. Он поддержал её, обнял и, в общем-то, можно было и заканчивать жизнь на этом, чтобы уже точно ничего не случилось, чтобы ничего уже нельзя было потерять. Она знала - она дома, лучше, чем дома, ближе и роднее, чем она сама. Если он рядом, значит, ей можно быть. Значит, в неё можно верить, и нет ничего, что могло бы встать между ними. Там, где-то очень далеко, на окне горела свеча, ярко, как капля янтаря, как солнце, просвечивающее сквозь ладони. Сколько он помнил, она горела всегда. Пока он останавливал машины на перекрестках, жал на тормоза, вдыхал уверенность в тех, кто отплыл слишком далеко, встряхивал ниточку пульса, давал пощечины, уговаривал птиц на взлете...
- Возьми, это тебе.
Он посмотрел на протянутый апельсин и засмеялся.
- Ты же была голодна, так, что упала в обморок. Почему ты не съела его сама?
- Я ношу его с собой для тебя. Ты же любишь апельсины.
- Но ты была голодна.
- Но я люблю тебя.
- И я тебя люблю.
Кот внимательно наблюдал, как стихает ветер, и снег становится мягким. Он видел, как рыжий ангел чистит апельсин, а девушка с волосами чуть светлее, чем у ангела, смотрит на него и смеется. А ещё он видел, как они прощаются, и девушка идет по дороге домой, сжав в ладони кусочек апельсиновой корки, а над домом взлетает белый лебедь, совершенно незаметный среди зимы.
Она шла домой и знала, что все на самом деле стало хорошо. Время зажигать следующую свечу и класть в сумку следующий апельсин. Её ангел ушел на работу, и когда-нибудь он окажется рядом снова. Он обнимет её, и будет ясно, что на самом деле она дома, близко к своей душе, и сердце её будет чистым-чистым, как капля янтаря, как солнце, просвечивающее сквозь ладони. Потому что если любить, то только чисто и ярко. А если зажигать свечу - то только так, чтобы она не гасла никогда.
Когда она взяла с холодильника апельсин и положила его в сумку, её сестра понимающе улыбнулась. Так уж повелось, что все ангелы-хранители любят апельсины. И ты – не исключение.
Мия Нариэтари
