[показать]
- Да! Там, где мы жили раньше, было озеро, по которому плавали два прекрасных лебедя. Этих лебедей хранила любовь, но однажды одного из них ранили и он умирал. И когда другая птица поняла это, она поднялась в воздух, сделала прощальный круг и камнем бросилась вниз. В ее последнем крике, было столько боли, что люди не могли сдержать слез! Понимаешь, плакали люди. И, хоть это похоже на легенду, но это все, правда.
- Он посмотрел на меня, и я прикоснулась к его руке.
- Я знаю, что ты поняла меня…
В тот вечер мы были по-настоящему счастливы.
* * *
- Может не надо больше травить душу? - спросил я, видя, какие страдания доставляет девушке рассказ.
- Нет, нет! Я хочу, чтобы ты знал, каким он был хорошим!..

* * *

…После Нового года дружба наша стала еще крепче. Как-то мы с Олегом были на именинах у нашего знакомого, и домой возвращались поздно. Он проводил меня до подъезда. Мы стояли и долго смотрели друг на друга, потом он спросил: "Можно, я тебя поцелую?" Мне нечего было ему ответить. И как сейчас я помню тот поцелуй - по-мальчишески робкий и по-мужски настойчивый…
На следующий день Олега не было в школе. Какое-то гнетущее чувство разрывало мне душу. Такого никогда не было, чтобы он не пришел на занятия! Не дождавшись конца уроков я поспешила к нему домой. Дверь открыла мать - молящие, опухшие от слез, воспаленные глаза.
- Что-то с Олегом? - в ужасе прошептала я.
- Может все еще обойдется, Алена… Он в больнице…
- Но как? Почему?
- Сейчас ему очень, очень плохо! - мать зарыдала. Соседи нашли его ночью, у самого подъезда, всего в крови… Опасная ножевая рана… Он потерял много крови…
- Не может быть! Олег!.. За что?! За что?! - у меня подкосились ноги…
Не помню, как добралась до больницы. Твердила только "Олеженька! Олеженька!" - "Олеженька! Олеженька!" - повторяло в такт сердце…
Он лежал белый, как мел, только на висках выступила синева. Я подошла к не
- Олег, ты слышишь меня?
Веки его неожиданно дрогнули; было видно, с каким трудом он открыл глаза.
- Алена, родная моя.… По моим щекам ручьем текли слезы.
- Не надо плакать, милая. Видишь, как вышло. Я знаю, что жить мне осталось считанные часы, и я последней, раз хочу побыть с тобой…
- Что ты говоришь, Олег?! Я люблю тебя! - я упала и обняла его. А он продолжал:
- Вот возьми, Аленушка…- и протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. Это мое послесловие к жизни… Я знаю, что у меня мало времени… Я не могу говорить.… Прочти это письмо, потом… когда все кончиться.… Когда меня похоронят…
- Олеженька! - сердце мое застыло от боли. - Не говори так! Пожалуйста! Ты будешь жить, я знаю!..
Глубоко, но, редко дыша, он прошептал:
- Пожалуйста,… поцелуй меня.… Пусть этот поцелуй останется…со мной… навсегда…
Я наклонилась и поцеловала его в холодеющие губы. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на его лице, и он потерял сознание…
Боже, как это несправедливо, что он умирал! Я не могла этого выдержать! Бросилась к врачам: "Спасите его! Умоляю! Спасите!" Мне рассказывали, что из больницы меня выводили под руки, а я рвалась назад, сопротивлялась, просила спасти Олега, просила, чтобы он выжил!.. Ничего больше не помню.…Хоронили моего Олега через три дня, все это время у меня был сильный жар…
В день похорон я купила в цветочном магазине белые свадебные цветы. Народу было много, и гроб обступили со всех сторон. С трудом подошла к моему Олегу. Казалось, он спит, но вот-вот проснется и скажет: "Здравствуй, Алена!" Молча, я положила ему в руки букет белых как снег цветов. Чистых, как его надежды. А когда заиграла музыка и стали забивать гроб, я закричала: "Не надо! Что вы делаете?! Такие, как он не умирают!.."
Я до сих пор не могу поверить, что никогда больше не увижу любимого…
Вечером того дня я вспомнила о письме. Оно начиналось словами: "Милая Аленушка! Я люблю тебя… "
* * *
- Мне тяжело рассказывать дальше, сказала девушка и вновь заплакала. Немного успокоившись, протянула листок бумаги, исписанный крупным дрожащим почерком.
- Теперь читай сам…
И я стал читать.
"Милая Аленушка! Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты мой синенький цветочек, найти который можно только раз в жизни. Мне очень тяжело умирать, зная, что ты меня тоже любишь. Если бы ты знала, как разрывается мое сердце от того, что не смогу всегда быть рядом с тобой! Но пока оно бьется, я буду думать только о тебе. И не надо плакать, Алена! Твои слезы для меня - нестерпимая боль, куда большая, чем я пережил. Я не знаю, чьей рукой нас разлучили. Меня ударили в спину. Тяжело умирать, не зная, от чьей руки. Но пока я с тобой. Помнишь, тогда, на скамейке, еще в первый раз, я сказал, что у тебя красивые глаза? Это правда. Пусть они всегда будут такими красивыми. Грустно умирать, зная, что на свете есть ТЫ. Думай обо мне, как о живом! Если бы не эта случайность, мы бы всегда, всю жизнь были вместе! Были рядом с тобой, Аленушка! Прощай! Я люблю тебя! Помни обо мне! Помни легенду о двух лебедях! Твой Олег".
Я вернул ей письмо, - не зная, что говорить. И она поняла это молчание.
- Знаешь, сказала она, - я считаю тот его рассказ о любви двух лебедей очень верным. Сегодня выпускной, а его рядом нет. Так может быть, не должно быть и меня?
- Ты о чем?
Но она не слушала.
- Прости меня, Олеженька! Как же я не подумала об этом раньше! Я люблю тебя! Я помню!
* * *
Я ничего не успел сделать. Она опрометью бросилась к выходу, выскочила на улицу и побежала через дорогу. Я услышал только скрип тормозов и короткий крик…
Она лежала в белом выпускном платье под колесами грузовика, прижимая к груди помятый листок. Край его от ветра загнулся, и написанное на нем как бы светилось в неясных вечерних сумерках. Кто-то из прохожих осторожно нагнулся и медленно прочитал вслух: "Прощай… Я люблю тебя.… Помни обо мне.… Твой Олег".
А вокруг расплывалась еще теплая кровь.