[600x400]
Русский язык — средство самоорганизации русского народа, Русского мира и человечества

Важнейшим свойством всего бытия является всеединство, взаимосвязь частей. Особенности состава, отношений и связей внутреннего системного строения всякой вещи определяют одновременно как присущие ей внутренние свойства, так и её внешние отношения в окружающей среде: занимаемое ею место, связи, значение, поведение.

Характеристики связей проявляются внутри вещи в виде её свойств, а вовне в виде её отношений как части большей системы.

В косных вещах характеристики связей во внутреннем строении и внешней среде определяются естественными закономерностями, отражающими устойчивые повторяющиеся отношения.
Русский язык — средство самоорганизации русского народа, Русского мира и человечества 2.jpg
В живых телах кроме действия закономерностей для определения состояния, построения, развития, размножения, согласования поведения и выбора целей действий по поддержанию подвижного равновесия в изменяющейся среде служит язык.

Человеческий язык — частное проявление Языка, как общего свойства всей природы. Язык, как средство согласования, соучастия живой разумной сущности в общественном целом, и «язык» физико-химических взаимодействий, т. е. законов — разные формы проявления одного и того же важнейшего свойства бытия.

В широком смысле можно говорить о Языке природы, как всеобщем средстве построения, взаимодействия, многоуровневого упорядочивания всех видов систем от самых простых до самых сложных.

Язык служит средством связи и согласования как между клетками и органами внутри организма, так и между организмами во внешней среде. Характерное для определённого организма строение языка отражает особенности его сущности, задаёт границы его сознания, определяет строение системных связей, присущих данному виду.

Рассматривая мировоззрение русского народа, отражённое в способе построения мысли и в смысловых словарных значениях (синтактике и семантике) русского языка, можно заметить, что оно имеет сходство с отдельными важными идеями холизма и системологизма.


Строение русского языка отличается сложной организацией, подвижностью, гибкостью и свободой. Природа в русском сознании мыслится как живое (органичное), зачастую одушевлённое единство, что отражено в согласующем строе русского языка, способного для связи слов-понятий в целостную мысль в виде предложения гнуть их косные формы.

Поэтому мировоззрение русского народа и строение его языка скорее преимущественно можно условно охарактеризовать как органичные, т. е. имеющие некоторое подобие ряду отличительных свойств строения живых существ.

Русский язык — язык предельно развитой синтактики, т. е. высокого значения связей, отношений, согласования значений (выражаемых словами и словосочетаниями) для построения мысли в виде предложения. В этом он противоположен китайскому языку с предельным развитием семантики, языку изолированных друг от друга образных значений (иероглифических символов).

Для русского языка характерна предельно возможная творческая изменчивость формы слов-понятий. Любой вид отношений с другими окружающими понятиями, вызывает склонение слова, его падение под них, вызывает спряжение (сопряжение!) с ними в виде изменения окончания формы слова.

Таких разных по смыслу возможных соотношений слова с окружением можно насчитать более шестидесяти видов, и к каждому из них можно задать свой особый вопрос. Поэтому в русском языке имеется не 6, а более 60 видов смысловых (семантических) падежей, которые мы, носители родного русского языка, применяем в разговорной речи без изучения их на уроках в школе. Где изучаются лишь шесть основных распространённых формальных, а не смысловых падежей, определяемых ограниченным набором (парадигмой) форм возможных окончаний.

Для русского языка свойственна взаимосвязанность и взаимозаменяемость единиц разных уровней от азбучных истин до плетения текста, способность к построению качественно новых, неожиданных (парадоксальных) форм, наличие многочисленных исключений, служащих задаче выражения сложных, тонких оттенков мысли, которые противоречат избитому однозначному сухому смыслу.

Благодаря тому, что над словарными значениями имеется ещё один слой морфологических значений, заданных окончаниями, указывающих на свойства и отношения понятий (слов), русский язык можно назвать не просто знаковой системой, а системой систем или сверхсистемой.

Во всех языках имеется словарный (лексический) уровень понятийных значений, раскрывающих свойства слова. Именно эти значения закрепляются в толковых словарях.

В русском и подобным ему языках, имеющих изменяемые окончания (флексии, от лат. flexio сгибание, изгиб) над ним надстраивается дополнительный этаж важнейших значений, раскрывающих отношения слова к окружающим понятиям, обозначаемые разными формами изменяемого окончания одного и того же слова (морфологические категории падежа, числа, рода, вида, залога, времени, наклонения).

Но важно не только наличие дополнительного уровня значений: в разной степени и форме они имеются во всех индоевропейских и семитских языках. Более ценно, что только в 20 языках внутреннее свойство флективности слов используется не только для словопроизводства и словоизменения, но и для построения порядка (синтаксиса) в предложении.

На этих редких по своему строю языках говорит только 4 % человечества (русские составляют в этих четырех процентах большинство, около шести десятых). В приблизительно семи тысячах языков народов мира эти флективные синтетические языки составляют лишь 0,003 %.

Поэтому в сравнении с аналитическими языками, имеющими слабые средства для выражения свойств, отношений и связей слов, русский язык можно определить третьей сигнальной системой.

Интересно, что именно в русском языке понятия целого и цели однокоренные! То есть достижение цели по-русски означает достижение полноты целого, соучастие, включение в целое для обретения новых свойств как его часть. Видимо из-за свойственного духу русского народа целостного мировосприятия, ему внутренне присуще как-бы врождённое ощущение божественного объединяющего первоначала, непосредственно разлитого в окружающей природе.

В «языческом», т. е. связанном с языком и культурой народа восприятии, Бог не внеположен земному бытию (не трансцендентен). Это распространённое народное внутреннее ощущение или убеждение не зависит ни от имени Бога, ни от вероисповедания, ни от того, что написано в религиозных текстах или говорится пастырями в храмах, в том числе оно распространяется и на идею богочеловека Иисуса Христа, нарушая этим непреложные догматы русского богословия.

То есть вечный, бесконечный, совершенный Бог не оторван от сотворённой им грешной твари целой бездной, каким предстаёт Творец в Ветхом Завете, а является порождающим и постоянно питающим истоком жизни человеческого рода, народа, человека.

Благодаря целостности духа русскому народу также преимущественно свойственно объединение не на основе национального обособления (нацизма) в форме родовой общины (клана, тейпа), а на основе общего бытия в форме поземельной общины, соседства.

Видимо поэтому западный национализм как политическое направление, а тем более нацизм и расизм, не получают в русском народе широкого развития и одобрения.

Зато ему свойственно народолюбие, родолюбие, т. е. естественная любовь к своему народу как большой семье, соединённой общим духом, чувство своего родства с народом как единым живым самостоятельным целым.

Именно поэтому мы привычно говорим о событиях, происходивших с русским народом, как если бы мы в них лично принимали участие, даже если идёт речь о далёком прошлом. Например, мы покорили космос, мы победили в Великой отечественной войне и т. д.

В отличие от российской нации, как суммы или множества граждан, объединённых гражданством, т. е. правовой связью с государством на основе закона, российский народ — это живое единое целое, выстроенное российским духовным и культурным полем на основе внутренних конов, побуждений, вызывающих и согласующих его членов на достижение общих целей.

В отличие от кучи, толпы, сброда, населения, избирателей (электората) народ в высоком понимании — это живая, сложно организованная сущность, состоящая из сообществ (сверхсистема, структура структур), где нет разделения на простейшие неделимые части (атомизации на индивидов).

Русский народ как идея — живая общность (органическая социальная система), объединённая единым полем, в котором можно соучаствовать, включиться в общую и принадлежащую всему народу ценность, быть сопричастным единой цельности. Средством и прямым выражением духа российского народа, объединяющего и направляющего многоликий хор душ, служит русский язык.

Построение российского общества и государства, как форм народного самоуправления и самоорганизации, должно опираться на единственно правильное воззрение народа на сущность живого, понимаемого им в виде согласованного соборного целого (интегральной системы) в деятельном многообразии всех и каждого.

Единое общественное целое (социальная система) в масштабах всего народа должно объединять и учитывать частные интересы входящих в него групп, кланов, конфессий, отдельных граждан.

Неразрывно связанное (интегральное) построение, как форма самоопределения многонационального народного целого, с одной стороны признаёт в рамках своих границ деятельное (субъектное) начало, необходимость особого культурного самовыражения для всех входящих в него различных частей (народов, народностей, групп, граждан и т. д.).

С другой стороны не предполагает своим частям быть отдельными кусками, противоречащими целому и его частям.

Без материального носителя значимые сведения и данные (информация) не существуют, т. к. их сущность имеет идеальный (т. е. не материальный) характер. Основным материальным носителем для их хранения и передачи в деле сложнейшего согласования интересов целого и части в России и Русском мире является знаковая система русского языка.

Сохранение и передача информации в поле духа российского народа осуществляется отдельными членами, людьми, носителями набора его наследуемых культурных общинных характеристик (социального генома).

Жизнь народа — это наследие и передача знаний, правил и навыков от прошлых поколений к будущим с помощью языка.

Управление образованием в области русского языка и литературы, контроль над материальными носителями и средствами информации, средствами её приёма и передачи (ретрансляции) — означает господство над жизнью и развитием общества и государства.

Эти рычаги управления должны находиться в руках лучшей мыслящей части народа, как носителя власти и источника суверенитета на своей земле, как производящей, но ни от чего не производимой основы страны и государства.

Народу для жизни и развития, для формирования правильного сознания, для передачи важной информации до всех и каждого, для смыкания, соединения поля народного духа должны принадлежать все имеющиеся источники: и материальные (земля и т. д.), и информационные.

Через русский язык звучит совесть — совместная весть, голос единого неделимого народного духа. Интерес у всех частей свой, но дух народа — это единая неделимая ценность, которую невозможно растащить на присваиваемые кусочки.

Совесть указывает на меру включённости части в целое. Часть, не соучастная, не сопричастная с целым, т. е. потерявшая совесть, не слышащая голос организма народа, не откликающаяся (потерявшая резонанс) на призывы окружения, на обращения народного духа, становится «раковой клеткой».

Высший смысл жизни человека — служение народному целому, т. е. выполнение своего предназначения согласно занимаемому месту в соборном строе. Отклонение от этого ведёт к болезни как самого человека, так и общественного организма, и может привести к гибели.

Человек не животное, а общественная единица. Свобода в обществе — это не естественная свобода в животном царстве сильного пожирать слабого. Российское общественное, народное, государственное целое (социальная система) не должно образовываться только борьбой противоположностей, классовым или сословным угнетением, силовым принуждением на основе закона.

В согласии с особым строем (флективным синтетическим синтаксисом) русского языка и логики разума живого целого (триалектической рефлексии) оно должно выстраиваться преимущественно на основе общественного согласия, внутреннего кона, добровольного сознательного склонения, сопряжения, сопричастности с другими членами целого, с целями и ценностями народа.

В этом смысле интересно, что в русском языке о неизвестном человеке обычно говорят другой, а не иной, т. е. изначально представляют незнакомца своим другом.

Любое общество — не просто сумма, составленная из тел. В нашем культурном коде свобода в меру выделенного, но не отделённого от народного целого человека — это мера его служения как части целому.

Человек, обычно, не в состоянии правильно определить частную меру: свою роль, заслуги, значение, соразмерить себя с целым.

Только общество может привести всё в меру, дать оценку человеку. Народ, т. е. общество в масштабах страны, может оценить вклад каждого, определить соразмерность получаемых благ и выполняемых обязанностей.

Справедливость — есть мера соучастия в общем деле: ты дедка, ты бабка, ты внучка, ты жучка, ты мышка. Вклад всех по их мере нужен, чтобы вытащить репку.

Сила народа возрастает благодаря накоплению и обмену знаниями, взаимодействию его членов на основе языка. Человек — звено в цепи жизни рода, наследник набора его характеристик (генома), которые он передаёт своему потомству.

Смысл жизни, бытия русского человека состоит в сохранении и передаче русского духа. Дух народа — побуждающая идея, должен надёжно храниться в объединяющей производящей матрице народа.

Живое, целостное, гибкое и свободное строение русского языка определяет особенности мышления, мировоззрения, общественного сознания российского народа.

Способ построения мысли в русском предложении (синтактика) настраивает уже в раннем детстве по мере освоения сложного синтетичного строения русского языка на органичное понимание сущности явлений природы и нравственное поведение в общественной жизни.

В отношениях с другими (т. е. изначально рассматриваемыми как дружественные!) народами русские по умолчанию стремятся к сопряжению, соучастию, мирному сотрудничеству, а не к соперничеству и нападению.

Недаром, русский народ сравнивают с медведем в берлоге, которого сложно пробудить и раздразнить. Жизнь российского народа определяется не столько внешними законами и силовым принуждением (стимулированием), сколько в значительной степени понятиями, внутренними конами о том, что хорошо, справедливо, должно (мотивированием).

Человек по своей сущности клетка общественного организма, связанного языком. Животное тело не должно главенствовать, оно предназначено быть носителем господствующего в человеке общественного начала (социальности). Культурный код русского языка побуждает быть включённым в жизнь и сознание общины (коллектива), воспитывает волю к правильному поведению.

Строение и смыслы, содержащиеся в языках, явственно отражают и задают характеристики понимания народами общественного и государственного строя, понятия общественной справедливости, правила и идеалы общественного бытия.

Досоциальные общества, где не развиты отношения сопричастности, образованы сгоняющим в кучу общим страхом всех перед всеми.

Страх приводит индивидов к общественному договору, к стремлению отдать свои права самому сильному — довлеющему над всеми квазигосударству («Левиафан» Т. Гоббса).

В развитом духовном социальном поле русского народа высшей объединяющей основой является соборное творческое начало, желание творить новое соучастное, т. е. счастливое бытие для всех. Как истинный самодержец и вершитель русский народ в состоянии сам планировать свою судьбу, задумывать свою жизнь и предлагать человечеству своё видение образа будущего.

Вместо глобального мирового порядка, основанного на господстве, кастовости, колониализме, силовом управлении имперского центра по отношению к окраинам, Россия несёт миру присущее ей понимание целого, свою особую идеологию меры соучастия и справедливости, предлагает образ неразрывно связанного (интегрального) многополярного мира, как органичного единства в многообразии.

Его осуществление сделает возможным мирное сосуществование и сотрудничество совершенно разных моделей общества, имеющих своё понимание строения целого: китайской, индийской, западной, русской, арабской и т. д. как органов единого планетарного человечества.


Андрей Кинсбурский