[368x272]
... Как выяснилось, я никогда в жизни не ревновала. Ну как-то так исторически сложилось, что мне не изменяли (ну, или я об этом не знала и не узнала до сих пор). Я не хвастаюсь сейчас, если что. Я объясняю.

И уходили от меня всегда не к кому-то, а просто, от меня. Ну или я уходила. В общем, расходились как в море корабли, вежливо посигналив друг другу огнями, чаще оставались друзьями, еще чаще - хорошими друзьями, ходили друг к другу в гости, подкидывали детей на пару часов, с легкостью одалживали денег, ничего не требовали, ничего не делили.

Может поэтому я всегда радостно соглашалась с теми, кто говорит "ревность - не имеет никакого отношения к любви". С легкостью репостила всякие притчи в таком вот духе:

- Ты не понимаешь, о чем говоришь. Любовь не имеет ничего общего с ревностью и страхом потерять. Я люблю тебя, но если ты захочешь уйти, потому, что не можешь забыть другую женщину - это будет хорошо. Это и будет правда. Потому что если бы ты остался, это означало бы то, что ты врешь. Если ты уйдешь, это просто будет значить, что мы не подходим друг другу, и это хорошо, что ты ушел. Потому что если бы ты остался - ты бы занимал место того, кто подходит мне. Тот, кто подходит мне - не уйдет. Не надо ни о чем беспокоиться. Все всегда хорошо.

И вот тут-то меня и накрыло. Белое пальто поизносилось, поистерлось, больше не пофорсишь. Приходится ходить как есть, не особо пытаясь казаться лучше. Я адски ревную. Не имея на это никакого права - ни юридического, ни морального - я ревную все равно.

Мне больно думать о том, что человек, который мне дорог, выбрал другую. С ней ему смешно, с ней ему легко и весело, с ней ему хочется и легко перебрасываться смешными имейлами, сообщениями в мессенджере, пить кофе, встречаться, целоваться на холодном осеннем ветру, делиться сомнениями. А со мной - нет.

В этом коротком "нет" всего три буквы и несколько килотонн боли. Это как ампутация. Когда уже нечему болеть вроде - а оно все еще болит, и ноет, и тянет, и напоминает о себе. Ну нет у тебя уже этой руки, как она может чесаться? А вот может, и еще мучительнее, потому что почесать-то ее никакой возможности нету.

В этом коротком "нет" три тысячи поводов для претензий к самой себе. Какого черта я не была такой как нужно, не молчала здесь, не помогала там, не проглотила это, дерзила тут? Какого черта я не была идеальной? Какого черта не смогла соответствовать ожиданиям и потеряла то, что имела?

А вот имела ли? И тут я возвращаюсь к своим любимым притчам, которые уверяют меня, что невозможно потерять то, что имеешь. А то, что никогда твоим и не было, лишь казалось, всенепременно уплывет.

Я сижу на берегу моря и смотрю вдаль. Пропускаю набегающие волны сквозь пальцы и разрешаю им убежать. Я учу свое сердце отпускать. Отпускать даже то, что мне очень дорого. Отпускать то, что больше всего на свете хотелось бы удержать, присвоить, сделать своим и никуда не отпустить.

Да, я в курсе, я читала в словаре, что ревность - чувство деструктивное. Бессмысленное. Разрушающее. Я точно знаю, что нет ничего стыднее и хуже, чем признаться в том, что ты ревнуешь. Но себе-то, себе-то можно?

И я признаюсь себе сквозь слезы, что ревную, что не хочу отпускать, что ненавижу, когда других предпочитают мне, что это со мной должны были быть планы, письма, смс, улыбки, уличные кафешки, ветер Босфора в лица. Со мной, а не с кем-то там еще. Кто-то маленький у меня внутри ревет в голос, захлебываясь от слез и соплей. Это совсем не романтическая картинка про слезы, уносимые морем, как рисуют в Интернетах. Это моя первая встреча лицом к лицу с моим внутренним ребенком.

Это маленькая девочка, ей буквально лет пять. Она ужасно боится одиночества, не может заснуть без света, а если ее оставляют одну в квартире - мигом несется к соседям, наплевав на гордость. Ей лучше сидеть в плохо пахнущем коридоре у соседки тети Зины и маяться бездельем, чем слушать тишину в собственной квартире. Она плачет каждый раз, когда маме нужно на работу или на учебу. Снова и снова плачет, когда ее оставляют одну. И именно она сейчас заходится слезами у меня внутри.

Я вспоминаю чему меня когда-то учили знакомые психологи и мысленно прижимаю ее к себе. Глажу по голове и успокаиваю. Говорю, что и для нее еще обязательно найдутся новые приключения, головокружительные эмоции, нежная дружба, хрустальная влюбленность, первые поцелуи на ветру и ощущение, что ты совпал с человеком с точностью до зарубки на краешке пазла. Говорю, что любовь должна быть взаимной и обоюдной, иначе никак. И что невозможно слезами, разговорами, мантрами или при помощи шаманского бубна рассказать человеку, что ему тебя не хватает. Можно признаться, что тебе без него одиноко - но заставить его почувствовать тоже самое, увы, не получится.

Ревность отпускает меня понемножку. Уступает место опустошенности и тишине. Волны набегают, облизывают колени и снова убегают в море. Я думаю о том, что ты все делаешь правильно и очень хочу, чтобы все твои перемены были к лучшему. А ревность... Ревность меня уже почти не беспокоит. Почти.
(из дневника Майи…)