Художник Матвеев Михаил Георгиевич – мой земляк из города Красногорска Московской области, где он родился в 1949 году.
С 1967 по 1973 годы учился в Московском областном художественном училище Памяти 1905 года на факультете промышленной графики.
С 1968 по 1970 годы служил в рядах Советской Армии.
Начало творческой работы с 1973 года.
В 1982 году вступил в Объединение молодых художников Союза
художников России.
В 1987 году окончил Московский полиграфический институт, факультет оформления книги.
Сотрудничал с различными издательствами как иллюстратор; принимал участие в ряде выставок. Работал как промышленный дизайнер.
Произведения художника находятся в Государственной Третьяковской галерее,
в частных коллекциях России и за рубежом.
Открыв сайт художника https://sites.google.com/si..., я обнаружила там, кроме его произведений, интереснейшие, написанные прекрасным литературным языком авторские комментарии, которые решила привести здесь.
ГРАФИКА
М. Матвеев: Совершенно неожиданно три графические работы приобрела Третьяковская галерея. Произошло это следующим образом.
Мои работы выставлялись в Центральном Доме Художника на Крымской набережной. Выставка закончилась, я забрал работы в Московском областном областном союзе художников на Крутицком Валу 3.
И недели через две-три приходит мне письмо в скромненьком конверте. А в нём предложение от галереи о приобретении трёх графических работ:
Для меня, тридцатилетнего с небольшим художника, это была огромная честь. Я, естественно, согласился. Цена была небольшая. Да я бы и даром отдал Третьяковке.
Как мне сказал хранитель отдела графики, - У нас мало современной «провинциальной» графики.
Когда мне потребовалось для буклета к 60-летию получить слайды, то обратился в Лаврушинский переулок. Но современная часть экспозиции переведена была к тому времени в новое помещение на Крымской набережной. Там мне без проблем и выдали диск с записью этих работ.
В постоянной экспозиции этих работ,естественно, нет.
Сохранилось письмо с конвертом из Третьяковки. Берегу их.
Самое интересное, что свои новые работы я тоже несу к новой Третьяковке на Крымском Валу - когда в Дом Художника на выставки, которые теперь оплачивает сам художник, когда и на вернисаж на Крымской набережной, который является моим единственным источником дохода последние лет пятнадцать.
М. Матвеев: Когда работал в комбинате Продоформление, то делал оформление для разных продуктов. Комбинат находился в полуподвальном помещении недалеко от метро Улица 1905 года.
Работали там настоящие мастера своего дела. Кистью рисовали оригиналы этикеток, кондитерских коробок и прочее.
Привёл меня в комбинат Эммануил Бениаминович Миниович, который у нас в училище преподавал Промграфику. Замечательный человек и художник-практик. Порядочный и добрый человек. Пейзажи писал замечательные.
Художественный совет в комбинате был раз в неделю - по пятницам. Приходили художники и художественный совет оценивал работу. После совета принятые работы оценивались, то есть художник в тот же день знал, сколько он заработал. Комиссия использовала расценки на художественные работы от и до. Если работу принимали с отличием, то и оценивали по высшей категории.
Меня это устраивало. Можно было и в штате комбината состоять, и за штатом. В любом случае, никто не стоял над душой и не указывал, как и что делать. Заработки в комбинате были очень хороши. Блат и прочее там не проходили - оценивалась работа.
После художественного совета комбината работу утверждал заказчик. Потом был ещё один совет - всесоюзный. И только после этого работа оплачивалась и шла в печать и использовалась предприятием.
Так получилось, что пивные этикетки поручали делать в основном мне. Для Жигулёвского пива разработал этикетку для всей России. Заводов для пятидесяти. После всех утверждений и согласований повёз все эти оригиналы этикеток заказчику. По-моему, на Зубовский бульвар.
Начальник «Главпиво РСФСР» всё подписал, а бухгалтер заупрямилась - слишком большая сумма, и всё - одному мне.
Ей показалось что тут какое-то мошенничество. Походил я между кабинетами - подписали. Этой этикетке больше тридцати лет, но она всё ещё используется некоторыми пивными заводами.
При разработке этой упаковки впервые использовал в оформлении новый товарный знак фабрики «Красный Октябрь», который разработан мною. Знак прижился, понравился и стал новым товарным знаком фабрики.
На фабрике отработал без малого два года, сразу после фермерских экспериментов в Тверской губернии. Работа в новом отделе нравилась. Только режим не устраивал - от и до. Для творческой работы это не всегда полезно.
На кондитерской фабрике начал терять зубы и зрение. Зубы от сладкого, а зрение - от монитора. И возраст, конечно, дал знать.
Как-то принесли подправить оригинал упаковки. Нужно было буковку гуашью написать. Взял кисть, краски и стал исправлять.
И понял, что не могу. Шрифт три миллиметра. Раньше левой ногой мог миллиметровый шрифт писать. Не сразу, но понял - не вижу. Так пришлось надеть очки.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
М. Матвеев: Книга «Баю-баю, баиньки» была моей дипломной работой в Полиграфическом институте. На преддипломную практику меня направили в издательство «Детская литература». И там предложили попробовать сделать иллюстрации для детских книжек-малюток.
Выбрал эту книжечку и начал работать. По библиотекам походил, собрал материал. Потом показал эскизы и один почти законченный разворот. Дали добро и в итоге книжечка вышла в издательстве и я по ней защитил диплом.
На этой открытке изобразил встречу Нового года в деревне так, как представляю. Высокая точка зрения даёт возможность показать много людей - кто чем занят и прочее. И пейзаж можно нарисовать до горизонта. Делал эту работу с большим удовольствием.
Изображен с изменениями посёлок Истра Красногорского района Московской области. Дома там, правда, из белого кирпича и расположены не совсем так, как изображено.
Хоккейной коробки между домами тоже не было. Но ощущение уюта, обустроенности, тепла было.
Жил я в этом посёлке с 1974 года до двухтысячных годов. Замечательные места - старая усадьба, пруды, лес и река Истра недалеко. Теперь поля застроили коттеджами, рядом проложили трассу Москва-Рига, а лес распродали.
Оригинал открытки приобретён Никасом Сафроновым на вернисаже на Крымской набережной в 1994 году.
Вынес я несколько работ (после своего фермерства в Тверской области) на вернисаж. Срочно нужны были средства. Разложил работы прямо на снегу. Подходит молодой человек с бородкой и длинными волосами. Присаживается. Смотрит работы и выбирает лучшие - этот оригинал открытки и «Натюрморт с банкой пива». Начинаем с ним торговаться. В итоге то ли пятьдесят долларов, то ли сто за две работы получил.
Молодой человек ещё посетовал - работа неплохая, но шрифт сверху мешает. А шрифт я сам на открытках вручную писал. Раньше ведь компьютера не было. Или вклеивал надпись «С Новым годом», изготовленную фотопутём.
Когда он ушёл, мне соседи говорят - Знаешь, кто это? - Нет, - говорю. - Это Никас Сафронов.
Так ушли две мои работы. Открытка хоть осталась в типографском оттиске. А натюрморт только в памяти остался. Сделан был гуашью и акварелью. Есть рисунок неоконченный литографский, но он не передаёт ни манеру, ни детали работы.
Сейчас бы выкупил свой натюрморт за 10-ти кратную цену.
Неплохая работа была. Хоть и учебная, для института, а делал для себя.
Работа вырывается немного из общего ряда, но в издательстве Связь были другие требования. Более идеологизированные, что ли. Да и к технической стороне относились там гораздо строже.
Художники высшей квалификации работали. Реалисты.
Новогодние открытки начал делать потому, что их можно более лаконично в цвете решать. Силуэты на белом фоне. Конечно, потом всё усложняется, но суть остаётся - графичность.
Сюжет с ключами появился так. Попросили сделать открытку к Новому году. И вот, размышляя что бы изобразить и просматривая чужие работы (как же без этого), наткнулся на замечательную работу - еловая ветка с шишками под снегом на фоне Кремля. И так здорово художник в цвете изобразил эту ветку, что мне захотелось использовать это настроение. Вместо Кремля нарисовал современную новостройку, а на переднем плане ключи от квартиры в коробочке от ювелирных изделий.
Получилась открытка о дорогом подарке к Новому году.
Открытки сослужили мне хорошую службу. Во-первых, именно благодаря открыткам смог перейти от дизайна к изображению реальности. Пусть и несколько неумело. Зато с любовью.
Во-вторых, именно открытки помогли мне поступить в Полиграфинститут. Было мне тогда уже больше тридцати лет.
Поступал на заочное отделение, на которое принимали издательских работников. И пришлось мне после просмотра в институте ехать в издательство Изобразительное искусство за письмом, что я с ними сотрудничаю.
Сейчас я понимаю, что просто не хотели допускать до экзаменов. Ведь приносил я на просмотр открытки, выпущенные издательством.
Учёба в институте дала очень много. Можно было приходить на занятие со студентами дневного отделения. Рисовать обнажённую модель, пользоваться прекрасной библиотекой и изучать основы марксизма-ленинизма. В то время считалось, что художнику необходимо знать этот предмет.
Одно плохо - перед моим поступлением из института ушёл Жилинский. Прекрасный художник и рисовальщик. На прощание ему один из педагогов сказал, что рисовать, дескать, Жилинский не умеет.
Мир искусства не для слабых. Нужно быть готовым ко всему.
Эту работу сделал между делом. Быстро и легко, почти ничего не изменяя и не переделывая. Оригинал куда-то подевался, открытка тоже. Нашёл работу в Интернете у коллекционеров.
Как заказы получал на открытку? Очень просто. Приходил в издательство с папочкой своих работ, показывал главному художнику или редактору. И они предлагали что-нибудь сделать.
С открытками проще всего было работать, потому что времени было больше. Можно было по открытке в год делать. У меня так и получалось. А рисовал то, что хорошо знал и любил - это Подмосковье.
В этом смысле с иллюстрациями сложнее - книга в плане издательства. Сроки. А начинающему художнику нужно свою тему изучить досконально. То есть времени маловато было всегда. Видимо поэтому и не остался в иллюстрации.
А открытки - это первая любовь. К тому же их знают и помнят все. Это, кстати, и к дизайну относится - работы художника приходят в каждый дом в виде упаковки. Но это отдельная тема.
В конце 2012 года на мою электронную почту неожиданно пришло предложение о переиздании открыток. Тираж должен быть очень небольшой. Соответственно, и оплата небольшая.
С одной стороны, приятно, что мои открытки ещё кому-то нужны, а с другой стороны, нужно было как-то это соглашение оформлять.
Подумал-подумал и решил отказаться от предложения. Бумага для договора и время на его подписание дороже выйдут.
Думаю иногда - смогу ли сделать новую открытку? Наверное, смогу. Только людей на ней будет меньше. Это точно.
ЖИВОПИСЬ
От меня: Основная часть живописных работ Михаила Матвеева – русский пейзаж. Поэзия Николая Рубцова, как мне показалось, будет достойным сопровождением этих замечательных картин.
Стоит изба, дымя трубой,
Живет в избе старик рябой,
Живет за окнами с резьбой
Старуха, гордая собой,
И крепко, крепко в свой предел -
Вдали от всех вселенских дел -
Вросла избушка за бугром
Со всем семейством и добром!
И только сын заводит речь,
Что не желает дом стеречь,
И все глядит за перевал,
Где он ни разу не бывал...
М. Матвеев: Забытая деревня в Тверской глуши. Застал в 1987 году семью в этой деревне. Сначала умерла мать. Сына Володю посадили за кражу. Отец - Борис Сафронов - замёрз. Так и вымерло всё.
Был коровник большой, коровы. Пастух Борис (все его звали Сафроном) гонял по перелескам стадо вместе с сыном в Хомутово, Сибирь и другие вымершие деревни.
Теперь только на другом берегу речки живёт работник дачника из Москвы. Что-то делает понемногу.
Добираются на тот берег на плоту, так как мост давно снесло по весне во время ледохода.
Когда приезжаю к себе в Сосновку, то всегда иду через эту деревню - Борисовку. Деревня всегда разная.
С каждым годом всё меньше жителей деревни. Умерла бабуля - великая труженица. Её дом стоял у колодца. Когда бы ни шёл, всегда видел её за работой. То на огороде, то на крыльце что-нибудь перебирает, то глину у дороги копает для ремонта печи.
Река Тудовка впадает в Волгу недалеко от города Ржева. А Спасская Власовка - это бывшая деревня, от которой остались только кладбище да фундамент от церкви.
Когда-то именно в этом месте на реке была мельница, от которой осталась только насыпь. Недалеко от деревни ключ с чистейшей водой. Все, кто проходит или проезжает мимо, обязательно напьются ключевой воды.
В реке Тудовке полно бобров, которые изрыли все берега.
Летом река мелеет и зарастает травой, а весной вода поднимается на метра полтора-два. Заливает берега и потом, по сухой траве на ветках деревьев, виден уровень подъёма воды.
Это Подмосковье. За старицей Лохин остров - заповедная территория напротив усадьбы Архангельское. Если пройти по старице, то будет Москва река и рублёвский водозабор чуть выше по течению.
Вдоль старицы реки были поля колхоза. Теперь их включили в черту деревни и, как водится, собираются застроить коттеджами. Санитарную водоохранную зону. Уже огородили всё поле металлическим забором. Колхозники недовольны - это их земля, их паи.
Это Волоколамский район Московской области. В самом Осташёво старая усадьба с церковью, где похоронен царевич. Прошёл от Осташёво вдоль реки, которая превращена в водохранилище и оказался среди полей. Весенняя распутица, солнце припекает. От шоссе отошёл всего метров триста и увидел лисицу. Лисица низинкой к лесу ушла.
Потом прошёл по полям туда, где синеет лес. Там снова небольшая плотина, деревня с коттеджами. Помесил грязцу подмосковную. Хорошо.
(От меня: Художник немного ошибся. В Осташёво, возле церкви, похоронен не царевич, а княжич - сын великого князя Константина Романова, Олег.
Константин Константинович Романов приходился Николаю II двоюродным дядей; он также известен как русский поэт, писавший под псевдонимом К.Р.
Олег, в совсем еще юном возрасте, во время I Мировой войны пошел на фронт добровольцем, был смертельно ранен в бою и умер в Осташёво на руках у родителей. Его смерти Константин Романов посвятил стихотворение, ставшее затем народной песней: «Умер, бедняга, в больнице военной…»)
Вода недвижнее стекла.
И в глубине ее светло.
И только щука, как стрела
Пронзает водное стекло.
О, вид смиренный и родной!
Березы, избы по буграм
И, отраженный глубиной,
Как сон столетий, божий храм.
О, Русь - великий звездочет!
Как звезд не свергнуть с высоты,
Так век неслышно протечет,
Не тронув этой красоты;
Как будто древний этот вид
Раз навсегда запечатлен
В душе, которая хранит
Всю красоту былых времен...
Это Тверская область. 350 километров от Москвы. Проведал дом свой, который приобрёл в 1997 году за 330 долларов, побродил по окрестностям, поработал. И решил на следующий день вернуться домой по реке Тудовке, которую видно на работе.
И вот поплыл я по реке на плоту. Течение очень сильное. Плот не лодка - сразу не повернёшь. Проплыл километра три. Вижу - дерево наклонилось поперёк реки. Мне бы лечь на плот, а я попытался пригнуться. Короче говоря, сам не понял, как оказался в воде. Хорошо, что успел на плот выбраться. Догнал его. А так бы сумка с паспортом уплыла бы в Каспийское море. Пришлось вернуться домой сушиться. Это на работе солнышко, а на следующий день пошёл снег. Вот такая история с этим пейзажем.
Власовка - это бывшая деревня по дороге в Азаново. Домов я там уже не застал. От деревни остались только камни большие, которые укладывали по углам изб. Да яблони. Поля ещё обрабатываются.
В Тверской губернии, как и повсюду в России, деревни располагались в двух-трёх километрах друг от друга. Это было вызвано тем, что народ кормился с земли и поэтому равномерно расселялся.
Куда бы ни пошёл, обязательно через два-три километра набредёшь на брошенную деревню. Невольно задаёшь себе вопрос - а как это люди ухитрялись жить в такой глуши? Без магазинов, электричества, машин, тракторов.
Жили. И продолжали бы жить, если бы их не трогали и не вели в светлое будущее слепцы-говоруны, которые и дороги не знали.
Сейчас любую деревню, любой посёлок можно по мусору найти, по пластиковым и стеклянным бутылкам. Старые, брошенные деревни исчезают без мусора. Нет ничего. Дерево сгнивает, а печь, слепленная из глины, как ласточкино гнездо, от влаги становится просто почвой, землёй.
Ветер всхлипывал, словно дитя,
За углом потемневшего дома.
На широком дворе, шелестя,
По земле разлеталась солома...
Мы с тобой не играли в любовь,
Мы не знали такого искусства,
Просто мы у поленницы дров
Целовались от странного чувства.
Разве можно расстаться шутя,
Если так одиноко у дома,
Где лишь плачущий ветер-дитя
Да поленница дров и солома.
Если так потемнели холмы,
И скрипят, не смолкая, ворота,
И дыхание близкой зимы
Всё слышней с ледяного болота...
Слава тебе, поднебесный
Радостный краткий покой!
Солнечный блеск твой чудесный
С нашей играет рекой,
С рощей играет багряной,
С россыпью ягод в сенях,
Словно бы праздник нагрянул
На златогривых конях!
Радуюсь громкому лаю,
Листьям, корове, грачу,
И ничего не желаю,
И ничего не хочу!
И никому не известно
То, что, с зимой говоря,
В бездне таится небесной
Ветер и грусть октября...
[549x700] Лес у дороги на Бузланово в зимний солнечный день
Эта работа подарена губернатору Московской области Шойгу С.К. (От меня: во время губернаторства Шойгу в МО.)
Было это так. Стою на вернисаже с художниками. Мне говорят, - У твоих работ покупатели. Кажется Шойгу.
Ладно шутить, - говорю. Подхожу к своему стенду. Точно - губернатор. С ним девушка и парень. Рассматривают работы.
Поздоровался с ними. Представился. Поблагодарил Сергея Кужугетовича за его решительные действия на посту губернатора и предложил выбрать любую работу в подарок.
Губернатор, судя по всему, не ожидал этого.
Ладно, говорю, пойдёте назад по вернисажу, я Вам буклет юбилейный хоть подарю.
Через некоторое время идут они назад. Вручаю буклет и снова предлагаю любую работу на выбор.
И они, посовещавшись, выбрали «Брод у деревни Кашино».
Законченный вариант, который даже не успел сфотографировать. Здесь ещё не совсем оконченный вариант.