Настоящая легенда, Лагерфельд совершил революцию не только в рамках поверенных ему брендов, но и в моде в целом. Благодаря его видению эта закрытая некогда индустрия стала частью мира искусства и знаменитостей, омолодившись и став более смелой.

Даже в последние годы работоспособность Лагерфельда вызывала зависть у его более юных коллег. Ежегодно из-под его пера выходило не меньше дюжины коллекций — для Chanel и Fendi, а также его собственного именного бренда. Кроме того, он был единственным дизайнером, кто каждый сезон в рамках кутюрной недели моды в Париже показывал не одну, а две коллекции.

Лагерфельд нередко выступал в роли фотографа и режиссера на съемках своих рекламных кампаний и сотрудничал с крупнейшими модными изданиями. Он с энтузиазмом участвовал в коллаборациях: став в 2004 году первым дизайнером, создавшим коллекцию для H&M.

Один из безусловных талантов Лагерфельда заключался в умении чувствовать актуальную повестку дня. Он был заядлым книголюбом и каждое утро читал новости и статьи, а затем интерпретировал накопленный багаж информации в своих коллекциях. В его личной библиотеке, состоящей в основном из книг об искусстве и фотографии, насчитывалось более 300 000 экземпляров. У него был даже собственный книжный магазин в Париже.

«Мне очень быстро становится скучно. Мысль о том, что придется всю жизнь перерабатывать одну и ту же тему снова и снова, — мой ночной кошмар», — говорил дизайнер в интервью The Guardian в 1985 году. От любых предметов искусства или идей, которые вдохновили его однажды, он предпочитал избавляться. «Дизайнер должен быть похожим на здание со множеством ТВ-антенн: улавливать все, что происходит вокруг, записывать это, а затем стирать», — объяснял Лагерфельд американскому Vogue в 1984-м.

Отдельного внимания заслуживают его музы: Инес де ла Фрессанж, Анна Пьяджи и Аманда Харлек, а позднее — Рианна, Кристен Стюарт, Лили Роуз Депп. Пристрастия Лагерфельда могли меняться, да и разброс типажей кажется уж слишком широким, но каждая из этих женщин обладала внутренней силой и самобытной красотой.

По словам Лагерфельда, женщины — краеугольный камень его творчества. «Без муз процесс создания был бы абстрактным и безжизненным, — говорил дизайнер в 2014 году. — Они помогают наполнять вещи экспрессией и формой».

Несмотря на объем культурных референсов и информации, сопровождавших его каждый день, сам Лагерфельд не был столь подвержен переменам. Накрахмаленный белый воротничок, кожаные перчатки, солнцезащитные очки и собранные в хвост волосы — это была униформа человека, неподвластного трендам, хоть и их создающего.

Он гениально обращался с наследием брендов, срубая на корню все его традиции и устои. Используя кодовые элементы Chanel — твид букле, жемчуг, позолоченные пуговицы, двухцветную обувь, пересекающиеся буквы C — он создавал для нового поколения покупателей настоящие объекты желания. Тот факт, что бренд превратился в мультимиллиардную fashion-империю, — во многом его заслуга. Более того, Лагерфельд дал дорогу целой плеяде дизайнеров вроде Тома Форда, Николя Гескьера и Марка Джейкобса, которые впоследствии встали у руля крупных модных домов.

«С традициями нужно обращаться бережно, иначе они могут вас погубить. Уважение не имеет ничего общего с креативом. Моей задачей было дать Chanel новый импульс», — говорил он в интервью американскому Vogue в 1984 году. Отношения Лагерфельда с работниками кутюрных ателье, petites mains, выделяли его среди других дизайнеров. В 2003 году он придумал Métiers d’Art — специальные ежегодные показы, чествующие мастерство старинных французских мастерских.

Его коллекции для Chanel наглядно иллюстрировали уверенность дизайнера в том, что мода не может существовать в собственном мыльном пузыре. «Мода — это попытка визуализировать невидимые глазу аспекты реальности», — писал он в сопроводительном буклете к выставке Chanel в Метрополитен-музее 2005 года. С самых первых показов Chanel Лагерфельд демонстрировал свое проницательное понимание важности образов и хайпа. Его коллекции получили статус культовых: он выпускал моделей на подиум с брендированными хоккейными клюшками, досками для серфинга и магазинными тележками. «Сила Лагерфельда в том, что он одинаково хорошо создает контекст и модную одежду», — писала в 1979 году его подруга и бывший главный редактор французского Vogue Джоан Джулиет Бак.

Лагерфельд никогда не стремился оправдать ожидания публики, и это качество распространялось не только на его коллекции. Так, в 2001 году он похудел на 40 с лишним килограмм — не ради всеобщего одобрения, а чтобы, по его собственным словам, втиснуться в костюмы Dior Homme. А его книга The Karl Lagerfeld Diet стала мировым бестселлером.

Анна Винтур как-то сказала, что успех Лагерфельда был неизбежен. «Конечно, Карл, будучи столь неординарным персонажем и обладая недюжим талантом, не мог остаться незамеченным», — говорила она в интервью The New Yorker в 2007 году. Возможно, наследие Лагерфельда не столько в вещах, которые он создал, сколько в направлении, которое он задал в моде. И конечно, в его бесконечном энтузиазме, с которым он брался за любую работу. Его будет не хватать.