Настя бежала по лестнице вверх и страшно боялась, что он ее догонит. Она обрадовалась, когда поняла, что бабушка задержала Валерку. И отчетливо слышала его отчаянный крик, который гулко отдавался по всему подъезду. Было в нем что-то необычное, настоящее, без фальши. Она даже на секунду приостановилась и в эту секунду ей уже наоборот хотелось, что Валерка оттолкнул бабульку и кинулся ей вслед, догнал ее. Она уже представляла как он стоит перед не ступенькой ниже, при таком положении она видит его лицо. Его глаза устремлены на ее, в них отчаяние, мольба, она роняет белую атласную перчатк, он наклоняется, чтобы поднять ее, а Настя уже убегает по лестнице в замок и он обернувшись слышит только шорох ее кринолина. Но поднятую перчатку он подносит к губам. В каком это фильме она видела?
Но перед своей дверью Настя остановилась, тряхнула головой, что бы все эти мечтания оставить. Теперь предстояло под внимательными глазами мамы, растопырив глаза, честно врать, как они репетировали. И надо подумать, что репетировать. Но боль, нанесенная словами Валерки жгла.
Настя надавила на звонок и прозвонила условным знаком.
- Настя, ты? – услышала она голос мамы.
- Да.

Мама поила чаем и расспрашивала очень дотошно и подробно, словно знала подвох. Но Настя уверенно, как на коференции по Ленинской комнате, лепила то, что придумала. Хотя и придумывать ничего не нао было. В прежней школе тоже были такие смотры. Их класс всегда занимал первые места. Последний раз они выступали с песней «Землянка». Кто был режиссером постановки настя теперь и вспомнить не могла, как-то все вместе придумывали, но идея была отличная. На сцене их веток было сделано подобие костра. Под ветки посвили лампу и покрыли ее красной тряпко. Вышел настоящий костер. Все ребяты одеты были в телогрейки и ушанки, на ногах валенки. Это был партизанский отряд на привале. Свет в зале гасили. В тишине, один из мальчик, вроде случайно просил:
- Сыгрый что-нибудь!
Мальчик из их класса Михайлов Гена тогда учился играть на баяне. Он брал баян и после первых аккордов все запевали «Землянку». Зал тогда замер от этой постновки. Теперь Настя вспомнила об жтом и решила, что надо предложить в этом классе сделать то же самое и первое место будет обеспечено. И теперь она с удовольствием врала как они обсуждали эту идею, как начали решали, кто и где сядет на полу вокруг костра. Но мысли ее были далеко.
Наконец мама ушла смотреть фильм, а Настя была готова разрыдаться.
Как он мог так с ней? Она так стралась, готовилась, хотела понравится. Она так мечтала об этом свидании, а он, оказывается пришел тлько чтобы посмеяться над ней? Потому он всю дорогу и молчал, потому что про себя хохотал над ее глазами. А может и над тем, что она говорила. Какая она дура! Зачем она только пошла с ним? Но тут она вспомнила, что и не пойти тоже не могла. Нет, больше она не даст себя в обиде. Никому не дозволено смеяться над ней, даже просто улыбнуться нельзя! Она маленькая, но за себя постоит. И уже никто не испугает ее. Самый страшный страх ужаснее насмешек. Теперь он наверняка всем рассказывает про нее, как он ее унизил. Как она глупо и неумело накрасилась. И вдруг с ужасом Настя вспомнила, что у нее до сих пор глаза накрашены! А мама сидела напротив и все видела!Господи! Что теперь будет!!! Теперь Настя забыла про Валерку и испугалась. Она бегом пробежала в ванную и начала смывать глаза.
- Правильно. Перед сном всю косметику надо снимать, иначе будут прыщи, - раздался за спиной голос мамы.
-Это вы на репетиции?
- Да, хотели попробовать, чтобы со сцены ярче было.
- А чей карандаш?
- Да, девочки одной... – выкручивалась Настя довольная, что можно не смотреть в глаза маме и продолжала умываться.
- Значит так, сейчас скажу, а ты запомни как Отче наш на всю жизнь, строгог сказала мама.
«Отче наш» Настя не знала, но понимала, что это важно.
- Никогда, ни при каких обстоятельствах не пользуйся чужими: карандашами, помадой, расческой, одеждой. Это так же как взять чужую зуюную щетку, или чужие трусы надеть даже не простирав их. Может быть все что угодно: лишаи, перхоть, прыщи – это самые безобидные вещи. Запомнила?
- Запомнила. А у нас в классе девочки кофточками и платьями меняются.
-Они пусть меняются, но ты никогда не должна этого делать. Если так вышло, то лучше отдай насовсем вещь, которую попросили или выброси потом. Но никогда больше не пользуйся. И сама не проси. Если надо, скажи мне и мы пойдем и купим.
Настя запомнила эти слова мамы на всю жихнь. В те времена трудно было выполнять это требование, но Настя понимала, что это ради ее же блага и потому никогда сама не просила и если было можно, вежливо отказывала. Но если все таки просили и могли быть проблемы просто отдавала и обратно не брала. А в среде ребят это было просто, особенно с расческами.
- А глаза пока не крась. Они у тебя так как блюдца, а накрашенной ты выглядишь глупо.
«Мне это уже сказали,» - подумалапро себя Настя горько вздлохнув.
Но от мамы это слышать было не обидно. После этого Настя на много лет забыла о косметике. Но не забыла о Валерке.