• Авторизация
Дневник Sergey_Tashebsky Лента друзей - Дневник - Полная версия


О жизни и творчестве Олега КУВАЕВА 12-08-2019 19:09 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение

Олег Михайлович Куваев (1934 — 1975)


 
Иногда Олега Куваева называют советским Джеком Лондоном. Он работал геофизиком, исследовал Чукотку, написал роман «Территория» о поисках золота. Специально для DV Василий Авченко, заканчивающий вместе с филологом Алексеем Коровашко работу над книгой о жизни и творчестве Олега Куваева, вспоминает геолога и писателя, со дня рождения которого 12 августа исполняется 85 лет.
 
«Я всегда верил в то, что для каждого индивидуального человека есть его работа и есть его географическая точка для жизни… Я знаю многих людей с великолепными и любимыми специальностями, которые работают клерками в каких-то конторах, лишь бы не уезжать из Москвы. Это было бы можно понять, если бы они любили именно этот город. Они его не любят, но престижно жить в центре… Жизнь не на своём месте и не в своей роли — одна из худших бед, на которые мы обрекаем сами себя», — однажды написал Куваев.


Для него самого такой точкой была Чукотка. Её он называл второй родиной, хотя родился под Костромой, рос под Вяткой, учился в Москве, бывал на Кавказе и Памире.
      Олег Куваев в студенческие годы
  С детства бредивший путешествиями, в 1952-м Куваев поступил в Московский геологоразведочный институт имени Орджоникидзе (ныне РГГРУ). После третьего курса попал на практику на Тянь-Шань и вскоре написал очерк «За козерогами», который в 1957 году опубликовал журнал «Охота и охотничье хозяйство». Это было первое литературное произведение Куваева, увидевшее свет.
С тех пор и навсегда он полюбил горы, даже учился горнолыжному спорту у знаменитого альпиниста Михаила Хергиани. Но всё-таки главной литературной «делянкой» Куваева стал Север — территория одновременно вызова и нравственной чистоты.
Впервые он оказался на Чукотке в 1957 году на преддипломной практике и, по его же словам, «погиб». Сезон был сложным: в июле повалил снег, стала кончаться солярка, оба трактора провалились в «талик» — плывун жидкого грунта…
Вспоминая это лето, Куваев писал:
«Над заливом каждый вечер повисали ужасные марсианские закаты на полнеба. Всё это меня окончательно доконало». Он решил сделать всё, чтобы после выпуска попасть сюда.
Так и вышло: в 1958 году, получив диплом горного инженера-геофизика, Олег Куваев отправился в чукотский Певек (Посёлок в «Территории») — на берег Северного Ледовитого океана, где базировалось Чаунское районное геолого-разведочное управление. В качестве начальника геофизического отряда Ичувеемской партии молодой инженер внедрял новый метод разведки — вертикальное электрическое зондирование земной коры. В 1959 году он возглавил уже целую геофизическую партию. «Материальная база управления была слабой, и всякий начальник партии и сотрудники её в значительной степени стояли в зависимости от собственной энергии, энтузиазма и… физической выносливости… В управлении царил здоровый дух лёгкого полярного суперменства, что только помогало работе», — вспоминал Куваев.
В его записных книжках этой поры — джек-лондоновские детали: «Снег. Ветер. Продукты распределены на 3 дня. Норма выдачи сахара: кусок в день, галет: по три штуки на обед…»; «Люди предельно устали, по нескольку минут стоят по пояс в ледяной воде, и только окрик заставляет двигаться дальше»; «Мотор наш окончательно перестал уже тянуть… Мы сделали из плавника мачту и сшили парус из джутовых мешков… Аппаратуру мы спасли, но всё остальное вымокло безвозвратно»…
Геология сочеталась с литературой: Куваев публиковал рассказы в «Чаунской правде», «Магаданской правде», альманахе «На Севере Дальнем», в 1960 году стал членом Союза журналистов СССР.
В 1960—1961 годах Куваев работает в Магадане (Город в «Территории») старшим специалистом по гравиметрии Северо-Восточного геологического управления. Однако кабинетная работа разочаровывала, быть администратором не хотелось. Он был готов работать на износ, но не терпел офисного распорядка.
Позже он напишет, что в геологию и литературу пошёл лишь для того, чтобы добиться «официального права быть просто бродягой».
Да и местное литературное и партийное начальство настороженно отнеслось к новым текстам молодого писателя. Куваев, по его словам, «затосковал» — и уехал в Москву. Журнал «Вокруг света» сразу принял рассказы, отклонённые в Магадане, включая экранизированный через несколько лет «Берег принцессы Люськи».
Науку, впрочем, Куваев бросать не хотел и летом 1962 года вернулся в Магадан — младшим научным сотрудником Северо-Восточного комплексного НИИ, которым руководил выдающийся геолог, в будущем академик Николай Шило. За считаные дни составив план работ на остаток сезона, Куваев отправился на любимую Чукотку. Служебная задача состояла в изучении Куульского антиклинория (изгиб складчатых толщ горных пород), личная — в походе по следам первопроходца XVIII века Никиты Шалаурова.
«Для географической науки он сделал… больше многих прославленных путешественников, но имя его… известно как символ редкого упорства и редкой неудачливости. Хотя в одиночку он сделал работу крупной государственной экспедиции, его фамилия не прижилась в летописи географической славы», — писал Куваев.
Олег Куваев на полевых работах.
 
Большую часть 1963 года геолог снова в полях. Для исследования шельфа Ледовитого океана он решил использовать самолёт Ан-2.
«Работать… приходилось на льду, рискуя по нескольку раз в день при посадках и взлётах… В нашей практике это было впервые… Но такие работы были очень нужны», — вспоминал Николай Шило.
Куваев «залепил» 62 посадки на льды Восточно-Сибирского и Чукотского морей, исследовал остров Врангеля, сплавился по реке Амгуэме и совершил 1000-километровый поход вдоль побережья Чукотки на байдаре из моржовых шкур («Одна дырка… была даже не заплатана, а заткнута кусочком моржового сала. Тот кусочек приходилось часто обновлять, потому что его выедали собаки»).
В 1964 Олег Михайлович вёл геофизическую съёмку в низовьях Колымы. Шило вспоминал: «Куваев провёл важные качественно выполненные гравиметрические разрезы и сумел сделать по ним далеко идущие выводы… Мы впервые заглянули в глубины Колымской низменности и шельфа окружающих Чукотку морей… Работа фундаментальная, сложная и смелая… В нашем коллективе он успешно рос как геолог и как специалист, был нужен институту».
«Ироничный, немногословный, невысокий, плотный вятский парень. У нас была компания совершенно ушибленных Севером и литературой мужиков… Мы были люди своего поколения: работа, Север, преодоление себя — часто на грани риска», — вспоминает приморский писатель Анатолий Лебедев, встречавшийся с Куваевым в Певеке
Если Джек Лондон называл себя «моряком в седле», то Куваев был геологом в седле. И не только в седле: на собачьей упряжке, вельботе, «кукурузнике»…
 


Сезон 1964 года стал для него последним.
«Пятидесятые и начало шестидесятых годов на Чукотке были… последними годами экзотической геологии, ибо и в этой науке всё большее место занимают трезвый расчёт и возросшая материально-техническая база… Об этом уходящем времени… будут жалеть, как мы жалеем о времени парусных кораблей», — писал Куваев.
И ещё: «Наука сейчас стала производством, делается массами и, значит, романтики в ней нет… Единственно, что мне помогает… поддерживать интерес к работе, — это экзотичность всех моих затей».
Он даже пытался организовать работы в Ледовитом океане на подводной лодке.
 
В 1964 году в Магадане вышла первая книга Куваева — сборник «Зажгите костры в океане». Весной 1965-го он уволился из СВКНИИ и уехал в подмосковный Калининград (ныне Королёв). «Статьи и отчёты Олега были написаны на хорошем уровне. Но перед ним стоял вопрос: быть писателем или учёным, — говорит доктор геолого-минералогических наук магаданец Борис Седов, знакомый с Куваевым с конца 1950-х. — Как геофизику мне жаль, что он изменил науке с литературой, но как читатель этот выбор считаю правильным. То, чего он не сделал в науке, сделали другие. Того, что он сделал в литературе, не сделал никто».
В 1965 году в Москве выходит сборник Куваева «Чудаки живут на Востоке», в 1967-м — «Весенняя охота на гусей». В 1970-м Куваев вступает в Союз писателей СССР. Выходят новые книги: «Птица капитана Росса», «Тройной полярный сюжет»…
К столице, впрочем, он так и не привык. Писал о московской литературной жизни:
«Облако бесполых болтунов и болтуних с выразительными рожами и отработанным внешним видом окружает телевидение, газеты, околоредакционные сферы… Настоящим парням среди них не место». Город не любил: «Города трудны для жизни, потому что над городом всегда висит облако из спрессованной психической энергии его обитателей».
 
При любой возможности ехал на Чукотку — сплавлялся по рекам, охотился, рыбачил. Мечтал снять большое кино об Арктике, попасть на Тибет и в Юго-Восточную Азию. Собирался пройти на парусной шлюпке берегом Ледовитого океана — от Чукотки до Архангельска.
Вершина Куваева — опубликованный в 1974 году роман «Территория» — о геологическом труде. Эта книга опровергает представление о «производственном романе» как о чём-то неинтересном и конъюнктурном.
«Внешне — это открытие золотоносной провинции… Внутренне же это история о людях, для которых работа стала религией. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: кодекс порядочности, жестокость, максимализм и божий свет в душе. В принципе каждый уважающий себя геолог относится к своей профессии как к символу веры», — писал Куваев о «Территории». Поиски «презренного металла» — символа наживы и порока — здесь стали аскетическим подвигом.
 
Одна из сюжетных линий «Территории» — открытие чукотского золота на рубеже 1940-х и 1950-х, другая — ликвидация в 1957 треста «Дальстрой». Известны прототипы почти всех персонажей романа. Прообразом «Будды"-Чинкова стал главный инженер Чаунского райГРУ Николай Чемоданов, молодого геолога Баклакова — учёный Василий Белый и сам Куваев.
 
Автор не дожил до выхода «Территории» книжным изданием, но застал громкий успех своего романа, опубликованного в журнале «Наш современник» и «Роман-газете». К успеху, впрочем, он относился скептически («Достоинство каждого успеха в том, что он приходит к тебе, когда тебе на него наплевать… Если же успех к тебе пришёл рано, когда он тебе нужен и тебе на него не наплевать, — тогда тебе крышка как человеку и как литератору»). Почти всё написанное собой Куваев беспощадно называл «плешью». Писал другу, магаданскому писателю Альберту Мифтахутдинову: «Из написанного лучшим считаю рассказы «Через триста лет после радуги», «Чуть-чуть невесёлый рассказ» и «Два выстрела в сентябре»… Достаточно «на уровне» сделаны повести «Весенняя охота на гусей» и «Азовский вариант». Всё остальное туфта. Нету полёта. Посему отношу это не к прозе, а к беллетристике». Считал образцами книги Ремарка, Хемингуэя, Фицджеральда, Фолкнера, Томаса Манна…
«Если бы некий там джинн предложил мне на выбор: написать хотя бы одну действительно хорошую книгу и плохо кончить в 45 или не написать ничего путного, но прожить до 80, я бы без секундного колебания выбрал первое», — однажды сказал Куваев.
Примерно так и вышло. 8 апреля 1975 года писатель скончался в Переславле-Залесском от сердечного приступа. Недошлифованным остался второй роман — «Правила бегства» о Чукотке, бичах и, говоря современным языком, дауншифтинге.
В 2013 году издательство «Престиж Бук» выпустило первое собрание сочинений Куваева. Вошедшие в этот трёхтомник письма Олега Михайловича — настоящая исповедальная публицистика с чеканными формулировками. Процитируем некоторые из них.
 
«В нашей действительности честной литературы, не заказанной «идеологическими» органами, быть не может. А те, кто заказывает, глупы и не понимают, что нашей идеологии нужна именно честная настоящая проза».
«Наиболее годен для жизни сейчас эдакий тип с квадратной челюстью и обтекаемой совестью».
«Насчёт пьянки я… стал строг, жаль расшвыренных лет, но опять-таки чувство такое, что не было бы расшвыренных лет — не было бы целеустремлённости»…
«Политика меня не интересует, а с точки зрения патриотизма и верности своему государству — я верен ему и патриот не менее, чем Леонид Ильич Брежнев. У меня горит душа о другом. О смысле человеческой, любой человеческой жизни»
«Человек в рванине и с флаконом одеколона в кармане столь же человек, как и квадратная морда в ратиновом пальто, брезгливо его обходящая. Этому учил Христос. Этому, если угодно, учил В.И. Ленин»…
Упомянутое собрание, к сожалению, не полное. Так, из записных книжек Куваева к настоящему времени расшифрована и опубликована лишь малая часть. Поэтому остаётся ждать новых изданий.

Не отличаясь безоблачно-весёлым мироощущением, требуя от себя вдвойне и втройне, Куваев писал, что жизнь свою скорее проиграл. Но это смотря как смотреть и с чем сопоставлять. Уйдя на 41-м году жизни, Куваев всё-таки выиграл. Он создал книги, которые его пережили. Написал сравнительно немного — зато, как заметил по другому поводу Андрей Битов, «лишнего не написал». И ещё — сформулировал свой, куваевский кодекс человеческого поведения. Ведь книги Олега Куваева, как любая хорошая литература, — не о тундре или золоте, а о человеке.

Геолог в седле



Вдова литератора Светлана Гринь поделилась с нами воспоминаниями. 

Работая, Олег ходил по комнате. Покуривал трубочку, попивал чаек, кофе. И, наверное, не один километр наматывал от машинки к книжному шкафу и обратно. Испытывал проблемы, если рядом кто-нибудь находился. Но мне однажды сказал: «Странное дело, я не могу работать, даже если кошка в доме, а при тебе могу». Это была высшая похвала. Хотя иногда предупреждал: «Не разбалтывай меня с утра! Не разбалтывай!» То есть «не болтай». Когда трудился над романом, время от времени приговаривал: «Надо коммунизм строить!» (то бишь денег на романе не заработаешь, особенно если переписывать его по 6–7 раз, как это было с «Территорией»). В это время обычно слушал серьезную классическую музыку: Моцарта, Бетховена, Баха, Чайковского, Рахманинова, Шопена... Любимая 40-я симфония Моцарта действовала на Олега так, что у него на глазах наворачивались слезы, и он изрекал в восхищении: «Просто непостижимо. Как человек может такое сотворить!» О «Ноктюрнах» Шопена отзывался: «В этой вечной музыке все рассказано о нас с тобой».

Когда же сидел над сценариями для кино, слушая джаз, заявлял: «Надо деньги зарабатывать!» Любил Высоцкого. Часто напевал из Визбора: «Спокойно, дружище, спокойно, у нас еще все впереди...»

Встретились мы не в лучший период моей жизни. Я только что разошлась с мужем, теряла, как принято говорить в таких случаях, все жизненные ориентиры, стремилась защитить душу броней, дабы вновь не обжечься. Несмотря на это, Олег сумел разглядеть мое истинное «я», в то время забитое, запрятанное очень-очень глубоко. Как важно, когда в жизни встречается человек, который тебя воспринимает такой, какая ты есть. Он меня понимал, может быть, даже лучше, чем я сама себя понимала.

С тех пор всегда старалась соответствовать тому образу — «внутренне тоненькой Светки», — который он увидел, раскрыл и снабдил духовной опорой.

 

 

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник О жизни и творчестве Олега КУВАЕВА | Sergey_Tashebsky - Дневник любознательного дилетанта | Лента друзей Sergey_Tashebsky / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»