Да. это так, но не раскрывши рта,
альбома, книги, двери и души,
мы все неизреченными в тиши
останемся. И комната права,
на стенах наши профили рисуя,
записывая нас. Ведь мы — слова,
и знак, и шум, и выраженье сути.
Ей крикнуть нами хочется теперь.
Ну, я тебя прошу, открой же дверь.

Нет, погоди скажу я всё, как есть:
на самом деле это только лесть
предмета. Он не хочет просто быть —
как бы возбыть, продолжиться желая,
он вынужден казаться смертным, слыть
за смертного, постыдно подражая
в печальном этом свойстве нам, живым.
Не это ли притворство?

-Даже им,
притворством, наградили мы предмет,
(На части разбирая белый свет,
суметь бы нам колесики устройств
не растерять). Но солнечная призма,
тряся букетом семицветных роз,
даёт урок несложного кубизма,
и если кто понять его не смог,
то зеркала пронзительный намёк
сверкающей на плоскости дырой
тогда не говорит ли: дверь открой!

- Нет, не открою.

-Не откроешь?

- Нет.

-Но почему? Запрет? Или приметы?

-А ты ответь мне: зеркало — предмет?

-Нет, не предмет, но правда о предмете.
Поверхности даёт оно объём.
Объёму с отражением вдвоём
оно предоставляет заглянуть
до самого конца другому внутрь
и распознать себя. Так свет и тень
(вся густота зеркальных построений),
опережая правду на ступень.
становится едва ль не достоверней,
чем сам оригинал. Как птицу в лет,
оно с опереженьем правду бьёт.

- Бедняге не впервой, а нам урок:
того гляди, прибьёт лихой стрелок
не только правду, но и нас самих.
Скажи, когда глядишь в такое жерло,
из этих одинаковых двоих
кто ты, а кто твоё изображенье?
И в ком из них живёт твоя душа?
Ведь если позабыть, что он — левша,
с тобой, прекрасным, он, кривляка, шут,
полнейшим сходством вызывает жуть...
Оптическое чучело в тиши
внушает непонятное доверье
и. тело отделяя от души,
в небытие приоткрывает двери.
Ведь если я и есть вон тот портрет,
выходит, что меня-то вовсе нет.
Нет, проходимец, я и значит я.
Хоть искушает правду ложь твоя.

...
что есть открытость:


Открытое — всегда чуть-чуть пустое,
а может быть, и вовсе пустота.

...
зеркало — имитация выхода. псевдоокно. куда?
инструмент познания. чего?


А ты ответь мне: зеркало — предмет?
Нет, не предмет, но правда о предмете.
Поверхности дает оно объем.
Объему с отражением вдвоем
оно предоставляет заглянуть
до самого конца другому внутрь
и распознать себя. Так свет и тень
(вся густота зеркальных построений),
опережая правду на ступень,
становятся едва ль не достоверней,
чем сам оригинал. Как птицу влет,
оно с опереженьем правду бьет.

за дверью караулит темнота. дверь нельзя открыть, потому что там — “тьма внешняя”. человек замкнут в безвыходной пустоте и темноте. а за дверью явно кто-то стоит… безобидный рукав пальто оборачивается дулом ружья, пустота атакует, она агрессивна и опасна. но человек ищет выход и, что самое удивительное, находит...

-Ты вспомни церкви среднерусских мест
(ты помнишь церкви среднерусских мест?)
в просторных рощах как они к лицу
спокойно вечереющей России!..
И там у них, где свод идёт к концу.
там луковицей купол тёмно-синий
(там? луковицей? купол? тёмно-синий?)
и золотые звёзды по нему.

-Так вот: уж и не знаю почему.
но всё-таки всегда сдавалось мне, —
так выглядит вселенная извне.
Снаружи, да, а крест или росток,
снаружи. Нет. Но крест или росток
у луковицы — вот всего начало
(начало? начало? начало?),
и прямоточных там времён исток,
и возвращенных там итог.
И жало,
стрекающее светом в тот простор.
к которому повсюду есть затор.
повсюду, но не в сходе этих мест,
в которых мир не то, чтоб был отверст,
не то, чтоб тут окно...

-Да, да оно!
Ведь логика ступенек и площадок...
Нет, нет оно!..
И всех дверей, ведя на то же дно,
ведь логика ступеней и площадок
наводит неестественный порядок.
и всех дверей, ведя на то же дно,
наводит нестерпимый распорядок,
а мы с тобой должны не выйти в мир,
а выпорхнуть из комнат и квартир...

Молчи!
Дверь запереть покрепче. Где ключи?
Но разом весь пронизывая мрак...
Нас не увидят. Тут кругом темно.
Прозрением.

потребовалось пройти через искушение пустотой, через заваленное лоскутами темноты зеркало, чтобы так просто и ясно сказать:

Сейчас кругом темно,
и мы одни в неосвещенном мире
И мы. Одни. В неосвещенном? Мире
Ну, хорошо. Открой тогда окно.
Открой окно. Открой его пошире.

Дм.Бобышев