Этим словом мы затыкаем дыры:
дыры в форме туза червей,
вовсе не похожего на сердце.
Слово можно завернуть в кружева
и продать. Натереться им, как мазью,
или стряпать на нем. Оно битком
набивает книги и журналы.
Мы вдвоем. Но оно для нас
слишком коротко, чтоб заполнить
придавившую нас межзвездную
пустоту, наготу, глухоту.
Не любви боимся мы, а страха.
Это слово, которого для нас
мало, но без него нельзя:
это звук в металлическом безмолвии,
это рот, говорящий "о!"
то ли в изумлении, то ли в муке,
это пальцы, вцепившиеся в утес
над водой. Держись или выпустись.