13.02 03:39   MIGnews.com

Талант

(Из блога Семена Винокура) 

На прошлой неделе в Хайфе с большим успехом прошел авторский вечер сценариста, кинорежиссёра, продюсера, лауреата израильского Оскара, а также многих премий и наград международных кинофестивалей, Семена Винокура. Он один из тех людей, которые не только привлекают внимание своим творчеством, но и создают вокруг себя такую атмосферу, которую не хочется покидать. Поэтому многие продолжают с ним общаться на его блоге. 

В 1999 году приехал я в Питер на премьеру моего фильма «Точка в сердце». Потянуло меня в Колпино, там все-таки приличный кусок жизни прошел. 

Приехал, дом на Павловской узнал сразу, но никакой ностальгии не испытал. На втором этаже, там, где мы жили, торчали в горшке засохшие цветы. Дверь подъезда оказалась железной, под кодом, не войти. 

Подумал: «Не судьба, ну и не надо». И тут слышу крик: «Сеня!» Поворачиваюсь – Полина Борисовна. 

– Полина Борисовна! – обнимаю ее… и ностальгия возвращается. Наша соседка, одинокая учительница, которая в нас сразу почувствовала своих, только мы въехали в этот дом, очень состарившаяся Полина Борисовна, вытирала слезу, не отпускала меня и так голову прижала к моему плечу, прямо как с фронта встречала. Мы не виделись 9 лет. 

И вот, сидим мы у неё в коммуналке, на стенах вместо обоев – выпускные фотографии классов, и мы говорим, и говорим… И выясняется, что она уже 5 лет на пенсии, что живёт воспоминаниями, потому что действительностью жить не хочется. Что приходят ученики иногда, но очень иногда. Что дочь её уехала в Москву с мужем и не звонит… 

– Потому что не было у меня на неё времени совсем, – говорит Полина Борисовна, – всё время в школе, в школе… пропустила дочку. 
– А что, Паша? – спрашиваю. 
– Какой Паша? – отвечает и вдруг смотрит куда-то в сторону. 
– Ну, ваш этот, вундеркинд, эта ваша гордость, который у вас тут с утра до вечера пропадал, вы ему ещё котлеты делали такие вкусные, мне иногда перепадало… 
– Ах, Паша… 
– Да, Паша, я его ещё по вашей просьбе на съёмки брал, что с ним? 
– Он в порядке. 
– Вы говорили, что он-то точно прославит школу и вас, потому что он – талант. 
– У меня к чаю есть сушки, ты, наверное, давно сушки не ел… 
– Вы ещё в пример его перед всем классом ставили, хотели, чтобы все такими были… Это он мне сам рассказывал. 
– Он талант, да, – говорит Полина Борисовна и вдруг опускает глаза. – Но я не хочу о нём говорить, Сеня. 
– Ну, не хотите, поменяем тему, – я уже волнуюсь, вижу, не тот вопрос задал… 
– Он банк открыл. 
– Ах, вот как! 
– Да, он банк открыл большой и очень процветал. 
– Всё-таки прославился, как вы и предполагали… 
– И я тоже в его банк деньги положила. Он мне сказал: «Не волнуйтесь, Полина Борисовна, вы же мне как мама». И так лежали они… и я не волновалась… все мои деньги. 
– Так-так, – я уже начал понимать что-то… 
– Только три месяца назад банк сгорел, – говорит Полина Борисовна. – Обанкротился. 
– Деньги вернул? – спросил я и, наверно, слишком резко спросил. 
– Нет, – тихо ответила. 
– Но вернет? – спрашиваю. 
– Не знаю. 
– А он что говорит? 
– Он говорит, что все деньги сгорели. 
– Все? 
– Все, до копейки. 
– Вы давно с ним говорили? 
– Неделю назад, мне как раз пенсию задержали… 
– У вас есть его телефон? 
– Не надо, Сеня, это все равно ничего не даст. 
– Дайте мне его телефон, пожалуйста, я просто с ним поговорю… 
– Он мне все объяснил… 
– Я хочу с ним поговорить, Полина Борисовна, не волнуйтесь, все будет пристойно. 
– Нет, Сеня, ну о чем мы говорим?! Мы, может быть, с тобой в последний раз встречаемся, а о чем говорим?! 
– Я вас очень прошу, Полина Борисовна, дайте мне его телефон… Ну, что я ему сделаю, я ведь израильский гражданин, я для него не угроза… 
Она встала, взяла с полки надорванную телефонную книгу и показала мне телефон. 
Я сказал: 
– Он со мной говорить не будет, попросите вы его к телефону. 
Она позвонила. Ответила секретарша. Тут же соединила с Павлом Константиновичем. 
– Скажите, что просите вас принять, – шепнул я. 
Она сказала. И Паша на удивление быстро согласился. Даже спросил её о здоровье… 
Она положила трубку и сказала с надеждой: 
– Мне кажется, Сеня, он хороший человек. Он так со мной сейчас говорил, что мне кажется, что он мне деньги вернет… 

Назавтра в 11:00 мы были у стеклянных дверей зеркального здания. По вывеске это уже не был банк, это было финансовое управление… 
Поднялись на восьмой этаж, прошли по стеклянным полам, я впервые такое видел – под стеклом плавали рыбки. Перед нами открыли двери, нас усадили, угостили, не заставили ждать. 
Он появился. Он полысел, но взгляд был такой же, по-детски открытый. Он даже обнял и Полину Борисовну, и меня. Сказал мне: 
– Я очень рад, что вы приехали, Семён Матвеевич. 
Потом сел и произнес очень тепло: 
– Слушаю вас внимательно. 
Я сказал сразу: 
– Здесь какое-то недоразумение, Паша. 
Клянусь вам, я был уверен, что, выслушав меня, он ответит: «Конечно же, меня неправильно поняли, я верну все деньги…» (Вернее, мне так хотелось, чтобы он это ответил!) Но после моего пояснения, он сказал: 
– Банк обанкротился. Такое бывает. 
– Но деньги ты вернешь? – спрашиваю. 
– Ну как же я их верну? – говорит. – Полина Борисовна, дорогая моя, я же вам всё объяснил… 

И вдруг Полина Борисовна встает и говорит: 
– Извини, Паша, – и столько смущения в голосе. – Это Сеня приехал, он подумал… мы пойдем… 
Откуда это в нас, ну, откуда?! Это я уже сейчас по ходу написания истории разогреваюсь. Ну, откуда эта покорность перед вот таким, откровенным, неприкрытым бандитизмом?! Откуда?! 
Я увидел её, испуганную, одинокую, такую беззащитную перед всем этим. И я сказал ей: 
– На секундочку, Полина Борисовна. 
И так потихоньку вывел её из комнаты. Повернулся к Паше, а он смотрит на меня, словно не понимает, в чем дело. 
Я ему говорю: 
– Она же тебе все свои сбережения отдала. 
Он мне: 
– Банк сегодня – это очень рискованное дело. 
Я ему: 
– Ты знаешь, какая у неё пенсия? 
– Увы, увы, – говорит. 
– Ты же настоящий бандит, – говорю. 
– Не советую, – говорит, – у меня охрана не любит евреев. 
– Отдай ей деньги. 
– Не могу. 
– Отдай, что тебе эти её деньги. У вас тут рыбы под полами плавают, – сказал я и вдруг у меня мелькнула мысль, я понял, как с ним надо говорить. 
– Дай по черному, – говорю. 
– Нельзя. 
– Никто не узнает. 
– Узнают. 
– Но она же с голоду умрет. 
– Меня бесполезно брать на жалость… 
– Паша, ты что, с ума сошёл, ты же для неё как сын был! Ты же у неё с утра до вечера котлеты ел! Такого не может быть, Паша… 
Я действительно не понимал, клянусь, у меня не вмещалось ни в башке, ни в сердце, что он, Паша, может так отнестись к Полине Борисовне. И ведь всё было нелогично. Он же денежный мешок, это видно сразу. Что ему стоит отдать деньги, это ведь копейки для него! 
Но он был несгибаем. Смотрел на меня с такой очень мягкой ухмылкой и хлопал глазами. Я развел руками. 
– Ты подонок, Паша, – сказал я. 
Тогда он встал и вежливо ответил: 
– Наш разговор закончен, Семён Матвеевич, вы можете возвращаться в свой Израиль. Давно хотел вам сказать, что ваше отношение к арабским гражданам просто возмутительно. Вы пытаетесь взывать к совести, а сами?!.. Всего вам хорошего! 
Я вышел из здания. Понимая, что всё было зря. Выпрямился, боялся, что меня таким увидит Полина Борисовна. Но она ждала меня через дорогу, на скамейке, у автобусной остановки. И на счастье не смотрела в мою сторону, а так задумчиво разглядывала свои руки. 
Было всё как в кино. Было ветрено, пустынно, скрипели деревья и летела над асфальтом пыль и всякий мусор. Полина Борисовна казалась мне ещё более одинокой. 

Я подошел, улыбнулся ей. Она меня ни о чём не спрашивала. И я ничего не говорил. 
Вечером друзья собирались в Доме кино, я не пошел, позвонил, что не могу прийти, они страшно удивились. Но я ведь уезжал назавтра, не мог оставить Полину Борисовну одну в этот вечер. 

И мы очень хорошо поговорили! Я рассказал ей, что занимаюсь каббалой. Сказал, что вот именно этим каббала и занимается – строит отношения между людьми. Учит подниматься над эго. Чтобы оставались Людьми в любых обстоятельствах. Она слушала меня внимательно. Я рассказал ей о своих друзьях, о том, что счастлив. Она очень радовалась. 
Вспомнили былые денечки. Я принес шоколадный ликер, знал, она любит. Выпили чуть. А потом она говорит: 
– Не так мне надо было жить, Сеня. 
Я сказал: 
– Давайте о прошлом не говорить, Полина Борисовна. Всё, что было, было правильно. 
– Нет, неправильно, – отвечает, – Ведь я помню как разминала им мозги, чтобы были уверены в себе, чтобы в любой ВУЗ могли пройти. И действительно, о них всегда говорили: «Это ученики Полины Борисовны, они все образованные…» Но это неправильно, Сеня. – Она говорила тихо, но очень внятно. – Это неправильно. Потому что всё должно ложиться на доброе сердце, а не на развитые мозги, ты понимаешь?! И это не потому, что он со мной так, я не о себе, Сеня. 
– Понимаю, – сказал я, – очень хорошо вас понимаю. 
– А я не думала так. И сама ими гордилась, и собой тоже гордилась, чего скрывать… Математиков растила. Вот они и выросли… математиками. 
Полина Борисовна замолчала, потом сказала: 
– У него ведь, Сеня, сердце каменное. 

И добавила: 
– Их ведь, Сеня, миллионы таких!.. И это мы их такими вырастили. 
Что я ей мог сказать?! Что полностью с ней согласен?! Что это тоже главный постулат каббалы – прежде всего, воспитание Человека, а уж потом вкладывай в него всё, что хочешь. Но в Человека! Понимающего, что мы все взаимосвязаны, что мы не можем быть волками друг к другу… Понимающего, что именно Любовь правит миром, но не любовь к себе. 
Я кивал головой, слушал и молчал. Не хотел подливать масла в огонь. Подливал ликера. 
В этот вечер Полина Борисовна была грустна. Не удалось мне вывести её из этого состояния, как не старался. Для неё это был словно вечер судного дня. Я понимал, что она должна выговориться. 

Потом пошли прогуляться. Когда выходили, я ненароком оставил на столе 500 долларов, то, что у меня было… Знал, что она не возьмёт, если открыто предложить, решил её обмануть… 
Назавтра я улетал. Уже проходил контроль, как вдруг появилась она. Подбежала ко мне, обняла и вернула деньги. 
Сказала: 
– Этого не делай больше, мой дорогой Сеня. И Нине передай мой самый теплый привет. Живите там с миром. 

Мы поцеловались, и я начал уходить. 
Мы потом несколько раз говорили по телефону. Я даже по её просьбе переслал ей три книги по каббале. Ей очень понравилось «Постижение Высших миров». Просил моих друзей в Питере помогать ей во всем. Они мне честно отзванивали и сообщали, что от денег она категорически отказывается. Максимум на что соглашалась, чтобы завозили ей продукты. Но деньги отдавала сразу. 
Где-то через два года её дом расселили. Какой-то очередной «математик» сделал из этого дома офис. Правда, в обмен она получила отдельную квартирку, была довольна. 

Да, самое интересное, она мне сказала, что Паша через неделю вернул ей деньги. Сегодня я думаю, что она сказала это, чтобы меня успокоить. 
Но выяснить это уже не у кого.