После 10 декабря 2013 года у меня практически не было сомнений, что Янукович сдаст власть. В том, что в Киеве будет оставаться опасно у меня тоже сомнений не было (именно поэтому 16 июля 2014 года уже в Москве я говорил Олесю Бузине, что и ему надо было давно уехать, так как после хунты нам будут нужны не мертвые герои, а живые грамотные и честные сотрудники).

...До до сих пор от киевских друзей, которые стонут под хунтой слышу: «Надо ехать, но куда ехать без гражданства, без жилья, без работы?» Когда отвечаю, что я уехал так же – практически без ничего, слышу глубокий вздох и сообщение, что ты же, мол, уже устроился. Люди не хотят понять, что для того, чтобы устроиться надо сделать первый шаг. Андрей Ваджра уехал из Киева в Питер на год и два месяца позже, чем я в Москву. И тоже (не без трудностей, но) понемногу устраивается.

При этом, если вначале оставшиеся в Киеве рассчитывали на скорое освобождение и планировали с хунтой бороться, то сейчас они уже понимают, что в их условиях никакая борьба невозможно, а убийство Бузины должно было убедить самых наивных, что дамоклов меч висит над каждым. И то, что списки у хунты есть и в агонии она вполне способна под занавес устроить резню (ей тысячей убитых больше – тысячей меньше - всё равно) они знают. Но и всё равно предпочитают рисковать жизнью, а не благополучием, кстати, чем дальше, тем всё более относительным. 

Но это Киев. Там хоть есть подобие порядка, нет обстрелов, что-то можно заработать. В общем, последний год, если привыкнуть к моральному террору и вечной опасности начала террора физического, можно было поддерживать подупавший, но привычный уровень жизни.

Вот кого я вовсе не понимаю, так это людей, живущих под обстрелами в прифронтовой зоне и боящихся бросить квартиру, в которой их завтра может похоронить очередной снаряд. Почему власти ДНР/ЛНР не займутся расселением прифронтовых районов в свободный жилой фонд (территории республик покинуло не менее трети предвоенного населения и пустующее жильё должно быть, кроме того можно устроить проживание в санаториях, пансионатах, гостиницах и т.д.) – вопрос к ним. Насколько я понимаю, они только учатся искусству государственного управления, к тому же в условиях, когда основное внимание приковано к фронту. Многие проблемы могут просто не привлекать их внимание.

Все привыкли, что стреляют и приняли как аксиому, что прекратить гибель мирных людей под обстрелами можно только отодвинув линию фронта – другой вариант не просто не ищут – не догадываются, что он может существовать. Но почему сами люди, которым в конце концов открыта дорога в Россию, которые имеют востребованные рабочие специальности и легко могут устроиться в регионах, где действует программа переселения соотечественников, продолжают бессмысленно рисковать своими жизнями мне непонятно. Тем более, что варварские обстрелы городов – способ, применяемый хунтой для провоцирования наступления ополчения.

С учётом того, что возможности артиллерийской группировки позволяют накрыть весь Донецк, реально опасно даже в безопасных районах, где люди пока ещё спокойно ходят в кафе и рестораны, где работают магазины, где всё как до войны, а на войну можно съездить посмотреть за несколько километров. И, ведь, хунта уже показала, что ни перед чем не остановится. И все знают, что очередной всплеск военных действий – дело времени, а не принципа. И ни для кого не секрет, что война в Донбассе каждый раз начинается со всё более варварских артобстрелов.

Некоторые говорят: «Мой город! Не уйду!» Если человек реально работает на оборону (даже не на фронте), тогда это – понятная позиция. Во всех других случаях – пафосная фраза для книги о пионерах-героях. Из блокадного Ленинграда вывезли около полутора миллионов человек. Осталось свыше миллиона: те, кто был нужен в городе и те, кого вывезти не смогли (в основном не успели, поскольку они просто умерли). Уцелела 1/5 от оставшихся, в основном те, кто работал на оборонных предприятиях. Если бы остались все, умерло бы около двух миллионов человек. Бессмысленно для победы и создавая дополнительную нагрузку на скудные ресурсы защитников.

То же самое и в Донбассе. Если вы живёте в опасном, регулярно обстреливаемом районе, вам может повезти, и вы выживете. И родным вашим тоже может повезти. А может не повезти. И какой будет смысл в смерти от случайного снаряда? Трудно бросать годами нажитое. Тяжело отправляться в неизвестность. Когда смерть постоянно рядом, к ней привыкают, и она прекращает пугать, люди начинают относиться к опасности, как раньше относились к дождю, который может случайно застать без зонта и промочить насквозь – обыденная неприятность, с кем-то случалось, даст Бог, со мной не случится. Но ведь Бог бережёт бережённого.

И киевлянам, и жителям других, оккупированных хунтой городов Бог дал полтора года для того, чтобы поберечься. Но они пока что беспечны и не задумываются о том, что война со всеми её «прелестями» - бомбардировками и артобстрелами в какой-то момент может прийти и к ним. И жителям обстреливаемой прифронтовой полосы Бог дал год, чтобы покинуть опасный район.

На войне нужны только те, кто воюет и обеспечивает работу тыла.
Наличие в прифронтовой полосе большого количества мирных людей в течение короткого времени – досадная случайность, в течение длительного – НЕДОСМОТР властей и собственная ИНФАНТИЛЬНОСТЬ.

Только это тот случай, когда ПЛАТОЙ за недостаточную РЕШИМОСТЬ может оказаться ЖИЗНЬ.


Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования.