И все смотрят тоскливо мне вслед глазами разбитых окон дома, навсегда покинутые мной в поисках естественного тепла. Ни блика света, ни искры разума, ни капли сострадания в них, только тупая боль в затылке, синие лица в подворотне и ржавая арматурина в руке вместо копья.