Как ни странно, услышав неожиданную, и, надо сказать, довольно неприятную правду я вдруг успокоился. Главная пакость положения состояла в том, что я и не человек вовсе, обладающий свободой воли и всякими другими полезными свойствами из этой самой свободы воли вытекающими, а некая марионетка, которую неизвестный мне Автор может пользовать как ему удобно, в любом качестве и в любое время.
То есть, короче говоря, сам себе я не принадлежу. Точка. Что имеем в позитиве? Первое: ничем пока не подкрепленную надежду, что Автор не маньяк и не литературный извращенец. Второе: все экспонаты в Лавке я узнал, то есть, все книги, с которыми они связаны, я, как минимум, прочел. Хотя, возможно, прочел их вовсе не я, а этот самый Автор. Что это мне дает? Ага, можно предположить, что я написан с самого Автора, и никакая серьезная бредятина мне угрожать не должна. Ну не будет же он сам себя в котле варить, четвертовать или генетические опыты ставить. Третье: если у Него все хорошо с головой, то меня могут ожидать вполне приятные приключения в стиле космической оперы, с нечастым, но исключительно метким, постреливанием в негодяйских хлопцев. А если к этому добавить приличное питание, дармовую выпивку и, вполне возможно, приятную девушку в качестве партнера по приключениям и постели, то все выглядит не так мрачно.
Последняя мысль слегка согрела мою мятущуюся душу. «Бездействие нас погубит», - вспомнил я слышанную не раз, но вполне актуальную в данный исторический момент фразу и решил заканчивать визит, который, как ни крути, здорово перелопатил всю мою жизнь – почище японского бульдозера с пьяным водителем за рычагами.
- А почему, собственно, Лавка, ведь Вы всеми этими…- замялся я, подбирая подходящее слово,- вещицами не торгуете. Назвали бы музеем. Или кунсткамерой какой-нибудь…
- Не ко мне вопрос, не по адресу, все это к Автору. Его идея. Может слово понравилось, - звучит,- произнес он, явно кого-то копируя, но без злобы, даже как-то любовно.
В состоянии, которое, вероятно, испытывает боксер после третьего путешествия в нокдаун, я, попрощавшись с Хранителем, я вышел на улицу, аккуратно и плотно затворив за собой дверь. Гул и жара разогретого июльского города обрушились на меня. Я взглянул на часы. Они показывали то же время, которое я запомнил перед входом. Удивления я не испытал, глупо было думать, что на границе субреального и вымышленных миров время течет по своим обычным законам. Обернувшись я убедился, что Лавка исчезла. И опять не удивился, подобрал с земли щепочки – на память, и хотел было направиться к подземному переходу, но в этот момент остолбенел. Улица была явно не та, да и город тоже другой. Над горизонтом висели два разноцветных солнца, по улице степенно шествовали...