Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение

Сергей Орлов. "Мальчики державы"

«А мы прошли по этой жизни просто...»

 

  Сергей Орлов, как и всё его поколение, созданное для мировой революции, мыслил «земшарно» и прогремел строчкой о погибшем солдате:

«Его зарыли в шар земной…».
В реальности всё было намного страшней: огневой вал, горящий танк, мета боевого ожога на всю жизнь. Превозмогая боль, Орлов мечтал: «Когда это будет, не знаю: в краю белоногих берёз Победу девятого мая отпразднуют люди без слёз…».

  Сергей Сергеевич Орлов... В нашем северном крае  [223x308]многим известно его творчество. Но с особой любовью относятся к нему у нас в Белозерске. На первый взгляд кажется, что все известно в биографии поэта. Учился в школе ( выпускник нашей, средней школы №2), поступил на исторический факультет университета. Война... стал танкистом, в 19 лет-командир танка. Все его детские и юношеские впечатления связаны с просторами Белозер­ской земли.

   В 1921 22 августа в селе Мегра Белозерского района в семье сельских учителей родился мальчик. Его назвали Сергеем. В семье его отца Сергея Николаевича Орлова было четверо детей: он и 3 сестры - Антонина, Галина и Нина. Дед Сергея - Николай Дмитриевич и бабушка Елена Ивановна Орловы помогли своим детям получить образование.

Сергей Н [318x421]иколаевич Орлов - отец Сергея - преподавал в селе Мегра и был заведующим школой. Рассказывают, что он был строгим учителем и добрым, веселым человеком. Мама Екатерина Яковлевна тоже была уроженкой села Мегра. Мегра В 20-30 годы село большое - почти на три сотни домов. Пароходом можно было добраться и до Вологды, и до Ярославля, и даже до Ленинграда. Вот как описывал свою встречу с Мегрой поэт Сергей Викулов, который мальчишкой с родителями прибыл в 1933 году на новое место жительства: «...село Мегра показалось мне необыкновенно большим, красивым и весе­лым до восторга! Канал, по которому нас вез пароход, влетал в Мегру как голубая стрела... Виден был с палубы и единственный на все село белый кирпичный дом, построенный во время строительства Мариинской водной системы. В этом доме в 20-е годы была школа. А в самом центре села виднелась при­стань, отводная «лава», мост через реку, запонь, лесная биржа и лодки, лодки, плеск весла, скрип уключин, а в озере- белые паруса, а в устье реки - тоже белая, с высокой колокольней, церковь. Красотища!» [316x453]

  В селе Мегра в те годы уже были: медпункт, изба-читальня, паровая мель­ница, снабжавшая дома электричеством.

 В 1923 Сергей Николаевич с семьей (женой, дочерью и сыном Сергеем) переезжает жить в г. Белозерск. Он и Екатерина Яковлевна работали там преподавателями. Их домом стал дом родителей Сергея Николаевича Орлова. Дом стоял на углу улиц Дальней (Коммунистической) и Спасской (Дзержинского).

  В 1924 году в июне умер дед - Николай Дмитриевич Орлов, а в июле этого же года и отец Сережи - Сергей Николаевич. После похорон род­ных людей Екатерина Яковлевна (мать Сережи) уезжает с детьми обратно в Мегру. Сереже было 3 года, и отца он не запомнил.

  По возвращению в с. Мегра Екатерина Яковлевна продолжила учительскую работу. Дошкольник Сережа Орлов «рано начал ходить в шко­лу, точнее сказать, на уроки в класс, где вела занятия его мама». Сын мудрой учительницы имел счастье с детских лет впитывать богатство русской сло­весности больше других детей (Екатерина Яковлевна – учитель русского языка и литературы). После смерти мужа Екатерина Яковлевна выходит замуж за Шарова Ивана Дмитриевича, тоже педагога, и в новой семье появляется еще ребенок, мальчик, которого назвали Дмитрием. По фамилии отчима Сергея называли в селе Гунькой (ласкательное от Сер­гуньки) Шаровым.

  В воспоминаниях сестер отца Сергей был живым, подвижным, любозна­тельным, белоголовым мальчишкой. Научившись рано читать, он редко рас­ставался с книгой; любил рисовать, пытался изобретать и конструировать. А еще, как и все деревенские мальчишки, Сергей любил рыбалку, хотя рыба, как улов, как будущая уха или пирог, мегринских ребят занимала не очень, потому что в таком рыбацком селе почти каждый без труда мог «достать» хорошего судака или леща. Мальчишек же привлекала романтика таких ры­балок: костер, интересные истории и рассказы, услышанные кем-то от взрос­лых, то ли вычитанные из книг.

  Друг детства Сергея Орлова Борис Михайлович Пидемский (он был стар­ше Сергея на три года) вспоминает: «Мегринские ребята, как должно быть все дети мира, любили играть в войну и разбойников. Было излюбленное место для этой игры - покрытый ивовыми зарослями берег Белого озера, справа от устья реки Мегра до последних домов села. Густой ивняк, гус­тая высокая трава, «тресты зеленые ножи и камыши как палицы», по­крывавшие не один километр приозерной поймы, создавали сказочные ус­ловия для ребячьих «наступлений» и маневров, «войсковой разведки» и маскировки, для «кавалерийских буденовских атак».

  В этот период Сергей увлекался конструированием детекторных приемников, читал статьи о возможностях применения радиосвязи в военном деле и для межпланетных сообщений. Было у ребят еще любимое место и для других игр. За белым каменным (единственным в селе) домом на берегу канала стоял большой деревянный сарай, а за ним простиралась широкая зеленая поляна «десятина». И поляна, и двор с утрамбованными ногами земляными площадками становились ме­стом игры в мяч, в городки, в «козни» (бабки). В сарае и вокруг него хорошо было играть в прятки.

  Помнится случай, когда Сергей потащил за собой ребят, более старших по возрасту, взбираться на верхнюю площадку вышки, как тогда называли по­строенный на канале высокий бревенчатый топографический знак, на верши­ну которого вели 12 вертикальных лестниц с рассохшимися ступеньками. Взбирались, чуть не цепляясь за воздух, вопреки запретам родителей, учите­лей и сельских властей; взбирались на спор будет или нет виден сегодня Белозерск (км 30 от Мегры по прямой и 40 км по обводному каналу), посколь­ку, действительно, в ясную погоду десятки золочёных куполов древнейшего города поднимались на глазах из озера, как второе солнце. К сожалению, ку­пола эти, создававшие позолоченный Китеж град на Белом озере, не сохра­нились. Романтик Сергей Орлов, как правило, настаивал, что видит Белозерск, когда его не видели другие.

  В 1930 семья уезжает в Сибирь, в Бийскую область: отчим в числе 25-тысячников был послан партией на строительство колхозов. Сергей вспоминал: «За красный галстук влетало от кулацких сынков, но я носил его с гордостью, как мои друзья-пионеры». Потом Екатерина Яков­левна и Иван Дмитриевич вернулись на родину, и Сергей много рассказывал о жизни в Сибири.

По-прежнему Сергей оставался великим «книгочеем». Множество прочи­танных книг заряжало его энергией, которая требовала выхода. Так после прочтения «Чапаева» появился у него акварельный портрет легендарного полководца.

  Екатерина Яковлевна, рассказывала, что после чтения книг о космосе и звёздах, Сергей окончательно потерял покой и увлёкся далёкими мира­ми. В 1934 в мегринскую школу прибыл учитель математик Василий Платонович Нилов, который сумелзаинтересовать ребят ещё ихудожественной самодеятельностью и астрономией.

  После долгих разговоров с учителем о звёздах, вспоминала Серёжина мама: «он прочитал все имеющиеся в школьной библиотеке книги по астрономии, и в споре изложил Василию Платоновичу свою теорию о проис­хождении разума на Земле».

  Писать стихи Сергей начал рано. В пятом классе, он уже «обнародовал» свои сочинения в стенгазете (ему было тогда 12 лет), в выпуске которой он принимал активное участие. К сожалению, эти стенгазеты с первыми стихами Сергея до нас не дошли, так как Екатери­на Яковлевна не собирала и не хранила их - она не одобряла это его зан [380x504]ятие, думая, что стихи мешают учёбе. А в 15 лет Сергей Орлов - автор стихов, опублико­ванных в газете «Белозерский колхозник»

  В 1936 Сергей заканчивает Мегринскую 7-милетнюю школу. Семья переезжает в Белозерск. Сергей поступает в 8 класс средней школы №2. Школа размещалась в большом белом доме в валу - бывшем дворянском со­брании и бывшем духовном училище. В этом году Серёжа за­болел и его отправили на лечение в г. Сестрорецк, в санаторий. Там он мно­го писал. Болезнь отняла целый год. А в 1937 в 8 классе появился коротко стриженый, русоволосый, общительный Сергей Орлов. Его близкими друзьями стали ребята, тоже увлечённые литературой - Иван Малозёмов и Леонид Бурков. В классе мальчиков было больше, чем девочек. Сер­гей ходил в школу без портфеля. Учебники и тетрадки он перевязывал ре­мешком. Этому никто не придавалособого значения. На последних же страницах тетрадей и учебников он писал стихотворные пробы, именно этой вызывало интерес одноклассников. На сцене Сергей выступал крайне редко: не любил читать стихи. Однако его знаменитую «Тыкву» одноклассники услышали от Сергея, воз­можно, самые первые. На выпускном вечере в июле 1940 он прочитал стихи собственного сочинения, которые назвал «Десятикласснику».

  В 1939 Сергей принимает решение участвовать во Всесоюзном кон­курсе на лучшее стихотворение среди школьников. Он посылает в Москву стихотворения: «Тыква», «Огород», «Подсолнух» и удостаивается грамоты за подпи­сью Корнея Ивановича Чуковского. А еще Белозерский школьник получает в награду собрание сочинений Пушкина. В статье по итогам российского конкурса, напечатанной в газете «Правда», Чуковский писал о стихах Орлова: «Стихи обрадовали меня очаровательной детскостью. Так и видишь озорную физиономию их юного автора». Стихотворение «Тыква» было напечатано в «Правде» вместе со статьей. А грамоту и собрание сочинений Пушкина жена поэта Виолетта Степановна со временем передала в дом-музей Сергея Орлова.

  В январе 1939 Сергей Орлов участвует в районной олимпиаде художе­ственной самодеятельности. За декламацию стихов собственного сочинения «Летчица» и «Конармейская» ему присуждается диплом первой степени. До этого у него было написано немало добротных стихов. И не только на­писано - опубликовано!

  Виолетта Степановна, вдова поэта, вспоминает, как однажды муж сказал, что первый свой костюм он купил на гонорар. Разыскав после смерти публи­кации тех лет в местных газетах, она еще раз подтвердила: «да, он много печа­тался будучи еще школьником, и денег вполне могло хватить не только на костюм».

  Орловские стихи конца 30-х годов... Ведь время какое было - события в Испании, наступающий на Европу фашизм, - это тревожило; героические по­леты советских летчиков - это вызывало гордость...

Одно за другим появляются стихи: «Памяти Чкалова», «Нет преград пило­ту»... Уже по названиям можно судить о том, что волновало тогда молодых, чем жила страна.

  Никому не дано знать, что будет завтра, через день, через год, но, чувствуя время и болея за судьбу страны, человек видит себя частью своего поколе­ния. А поколению Орлова было суждено спасти страну и планету от фа­шизма! Среди черновиков белозерского школьника Орлова есть строчки именно об этом:

«Настанет час, ненастный и багровый,

Сверкнут штыки у дальних переправ.»

1938

  1940 год.. Июль. Средняя школа №2 г.Белозерска выпускает в жизнь три десятых класса. Детство Сергея и его друзей закончилось, навсегда оставшись в Мегре и Белозерске

 ... До начала Великой Отечественной войны оставался год.

  Окончив Белозерскую среднюю школу №2, Сергей решил продолжить образование в Петрозаводском университете, куда и он и отправился летом 1940 года.

  Сережа Орлов, круглолицый, рыжеволосый парень с Вологодчины успешно сдает экзамены на исторический факультет Петрозаводского университета.

  За экзаменами - учеба. Одноэтажное деревянное здание общежития на Вытегорском шоссе. По предложению Сергея, несколько лет назад побывавшего с отчимом на Алтае в сельскохозяйственных коммунах, четверо студентов создают свою маленькую «коммуну». Деньги - общие, хранятся у старшего по возрасту. В столовую - вместе, в кино, в театр, наэкскурсию – тоже вместе.

  Однокурсница Сергея Галина Сергеевна Епифанцева вспоминает: «На Сергее неизменно темно-синий, не очень новый костюм и тщательно отутюженная сатиновая сорочка: голубая или защитного цвета. Общее увлечение студенческой четверки - волейбол и хоккей. Орлов - азартный хоккеист. Но главное для него - стихи. Стихи, рождающиеся на ходу, чаще всего во время прогулок.

Если к Сергею приходила удачная строка, он мог подняться и внезапно уйти из-за обеденного стола, из театра или концерта.

Яичница-глазунья вдруг становилась для него большой ромашкой, а если за столом сидели все четверо и ели глазунью, то стол превращался в ромашковый луг. Орлов был застенчив, стеснялся подходить к девушкам, не танцевал, легко краснел. Однако, при всей своей застенчивости и мягкости, Сергей был решителен, как и в детстве, если речь шла о законах дружб…»

  22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Только-только закончен 1 курс, сданы зачеты и экзамены. Четверо друзей собрались после полудня своей компанией в последний раз. Единственное единодушное решение - военкомат! Тем, кто знал его в ту далекую пору, он и запомнился: [245x321]

Такой, как на карточке старой:

Без шрамов военной поры,

Еще не видавший пожаров,

Еще не ходивший в прорыв

На танке гвардейской бригады

По дымному тракту боев,

Еще не писавший в тетради

Ни строчки военных стихов.

  Студентов сразу же зачислили в истребительный батальон. На боевые занятия времени отводилось мало, обстановка на фронте с каждым днем накалялась и становилась все тревожнее. В один из дней батальон, поднятый по тревоге, выступил для выполнения боевой задачи и принял бой в районе деревни Красноселька.

  После того, как истребительный батальон, в котором поэт прошел боевое крещение, расформировали, Сергей Орлов снова идет в Петрозаводский военкомат. После комиссии вышел уже танкистом. Впрочем, мог бы выйти и летчиком (ему предложили на выбор два рода войск: танки и авиацию).

«В армии был рядовым, сержантом, курсантом, лейтенантом, гвардии старшим лейтенантом,» - напишет потом о себе Сергей Орлов.

[показать]  В декабре 1941, было принято решение направить Сергея Орлова в числе других бойцов на командирские курсы в город Челябинск. Через 2 месяцаему присвоили звание лейтенанта. Вернувшись из Челябинска командиром экипажа тяжелого танка «КВ», он в феврале 1943 числился в составе действующего на Волховском фронте 33 отдельного гвардейского полка прорыв. Этот полк долго на одном месте не задерживался. Он появляется там, где требовалась мощная огневая поддержка пехоте, где враг яростно огрызался.

За месяцы, проведенные на фронте, Сергей Орлов внешне изменился мало: чуть похудел, вытянулся, от постоянного недосыпания светлые глаза потемнели, вологодский говорок стал медленнее, рядом были товарищи, которые помогали осваивать грамматику боя и алгебру жизни.

Рыжим кочетом над башней
Пламя встало на дыбы…
Как я полз по снежной пашне
До окраинной избы.
Опалённым ртом хватая
Снега ржавого куски.
Пистолет не выпуская
Из дымящейся руки…

  В один из мартовских дней 1943 у деревни Карбусель начался тяжелый бой. Несколько наступающих машин, попав под сильный артиллерийский огонь противника, были подбиты и горели на поле боя. Не удалось достичь вражеских позиций и танку «КВ» Сергея Орлова. Машина была подбита и с сорванными гусеницами застряла на нейтральной полосе поблизости от немецких позиций. Не день, не сутки, а целых 12 дней пришлось провести экипажу на «ничейной» земле. Сорванные гусеницы, мотор ремонтировали при свете вражеских сигнальных ракет под обстрелом, стараясь ничем не выдать себя. Мороз обжигал руки. Механик сменял командира, а он - механика. Так шел день за днем, иссякали запасы продуктов. Но вот все проверено, мотор загремел, и на глазах у противника командир развернул машину и под вражеским обстрелом по [254x368]вел ее к своему переднему краю. Радостно встретили вернувшихся танкистов однополчане. Только в воинской части поторопились сообщить родным, что экипаж и его командир, молодой поэт Сергей Орлов, смертью храбрых погибли на поле боя.

  Это был первый в жизни Сергея наступательный бой - кровавый, ожесточенный, страшный, из которого не вернулись многие. Их памяти и посвятил Орлов стихотворение| «Карбусель». Шли дни. С южных фронтов приходили вести о победных, наступательных боях. Но главные испытания и бои были еще впереди. Танковый экипаж Сергея Орлова участвовал в прорыве Ленинграда, освобождал станцию Мга, Новгород ...

  Последняя танковая атака на древней псковской земле у деревни Гора. Танкисты, оглушенные, раненые, с трудом найдя люк, вывалились на снег.

Поутру, по огненному знаку,
Пять машин «KB» ушло в атаку.
Стало черным небо голубое.
В полдень приползли из боя двое.
Клочьями с лица свисала кожа,
Руки их на головни похожи.
Влили водки им во рты ребята,
На руках снесли до медсанбата.
Молча у носилок постояли
И ушли туда, где танки ждали.

  Сергей Орлов получил сразу три ранения: в руку, в ногу, в грудь. Последний осколок шел прямо в сердце, но помешала медаль «За оборону Ленинграда» и комсомольский билет. Обожженный, потерявший много крови, ничего не видя (начался световой шок), он полз по следу, оставленному танком. Его заметила молоденькая медсестра и дотащила его до медчасти. Потом - госпиталь, трудные операции и медленное выздоровление.

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля -
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

1944

  В начале апреля 1944 Орлова перевели в эвакогоспиталь №1931 в Череповец. Снова уколы, переливания крови, подготовка к пластической операции. Неудача. И лишь 19 июня хирурги сумели приживить лоскут кожи, остановить слезотечение, сохранить зрение. Его тети вспоминают: «Летом 1945 Сережа приехал к нам уже инвалидом с рубцами на лице. Спал он с открытыми глазами. Осенью этого же года в институте пластических операций, что на Охте, ему была сделана сложнейшая операция лица, точнее век. После этого он уже спал с закрытыми глазами.»

  Бывший командир танка, а затем и командир взвода тяжелых танков, Сергей Орлов очень редко рассказывал, как он преодолевал нечеловеческие боли, душевные переживания за свое искалеченное лицо.

  Сергей Сергеевич очень любил свою малую родину, и, едва став на ноги в далеком тыловом госпитале, списанный по инвалидности танкист Орлов отправляется в родной Белозерск. Ему было трудно найти работу: искалеченным рукам не подчинялись ни лопата, ни рычаги трактора. И он устраивается диспетчером технического участка.

  Близко знавший поэта Иван Бузин вспоминал: «Жил он в маленьком домике по улице Коммунистической, 119, вместе с матерью и братом Димой. Жил, как и многие другие: преодолевая невзгоды, твердо верил в Победу.»'

И этот день пришел! 9 мая 1945 года.

Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду,-
Что было девятого мая
Весной в сорок пятом году.

  В Белозерске после госпиталя Сергею довелось пожить лишь около года - до лета 1945. Затем он перебирается в Ленинград. Екатерина Яковлевна просила сына закончить прерванную войной учебу. Там он, студент исторического факультета Ленинградского государственного университета, учится и готовит рукопись будущей книги. Два года живет у тетей - сестер отца. В начале августа 1946 книга стихов, названная «Третья скорость», была подписана к печати. О ней заговорили критики. С этого момента в судьбе Сергея Орлова произошел один из самых крутых поворотов - он стал профессиональным поэтом, и всю оставшуюся жизнь посвятил литературе.

[300x410]  Сергей Сергеевич вел большую общественную работу - был депутатом Ленинградского городского совета народных депутатов, консультантом Союза писателей, работал в редакции журнала «Нева», был секретарем правления Союза писателей РСФСР, членом Комитета по Ленинским и Государственным премиям.

  Правительство высоко оценило боевые заслуги, литературную и общественную деятельность поэта, наградив его орденами: Отечествённой войны 2 степени, Трудового Красного Знамени, Октябрьской Революции, медалями: «За победу над Германией», «За оборону Ленинграда» и другими. Орлову была присуждена премия РСФСР имени М.Горького в 1974 за книгу стихов «Верность». В 1969 ребята из нашего школьного краеведческого музея побывали у Сергея Сергеевича Орлова, чтобы собрать материалы для городского краеведческого музея (уже тогда он был знаменитым поэтом). Принял земляков он хорошо, рассказал о работе, о поездках, подарил свои книги со стихами, но фотографию свою дать отказался: «Меня в музей? Я еще, ничего такого не сделал, чтобы обо мне в музее рассказывать!» За годы работы музея он не раз бывал в Белозерске, но в краеведческий музей так ни разу и не зашел, так как узнал, что там есть его портрет. Он не любил быть на виду, а счастливая звезда сберегла его для жизни и поэзии.

Остаётся небольшая малость:
Жизнь дожить без лишней суеты, —
Так, как в дни, когда она касалась
Ежечасно бешеной черты
И могла сгореть в одно мгновенье,
Может, тыщу раз на каждом дню…
Не пугаться, не искать спасенья,
Не питать надежды на броню.

  Однажды Сергей в минуту недомогания сказал  другу Дмитрию Хрёнкову, что будет жить до тех пор, пока будут ходить его старенькие, первого выпуска, часы «Победа».

  7 октября 1977 он поехал осматривать новое здание Совета Министров. Он поскользнулся на стройке и, падая, ударился рукой о стену. Часы разбились. Через несколько часов остановилось и сердце Сергея Сергеевича Орлова.

[показать]Его не стало. В ненастный осенний день, собравшись вокруг свежей могилы, на гроб Сергея Орлова родные и друзья бросали прощальную горсть земли. Все было так, как он сказал в одном из своих лучших стихотворений:

«Руками всех друзей

Положен парень в шар земной,

Как будто в мавзолей...»

  Орлова нет более 30 лет, но он и сегодня живет в сердцах земляков, друзей - всех, кто знает и любит его поэзию. В нашем Белозерске много сделано, чтобы сохранить память о поэте-земляке: школа, в которой он учился, носит его имя; в августе 1981 был открыт мёмориальный дом-музей Сергея Орлова; на улице Сергея Орлова, установлен бюст; пассажирскому теплоходу Северо-Западного речного пароходства присвоено его имя.

s03002.edu35.ru›muzei/orlov

 

Пусть о нас вспоминать будут редко, 
Пусть потомки забудут о том, 
Как за них несчастливые предки 
Умирали под Мгой и Орлом.

Всё равно в этой жизни далёкой 
Будем вечно мы жить среди них 
Чернозёмом на пашнях широких, 
Кирпичами в дворцах голубых.

В лёгкой песне берёз по дорогам, 
На рассвете в прохладной росе, 
В ясных реках и травах, во многом, 
Без чего нету жизни совсем...

Без чего не сбывается счастье... 
Мы придём непременно в него, 
В этот век, через дым и ненастье, 
Став свободным дыханьем его.