|

Зелёной Троицы благословенный день.
А в розовом Царицыне сирень бела. И храм белеет...Понемногу
и я к нему найду свою дорогу. К иконе Богоматери, молящей
за всех скорбящих и за всех болящих, недужных телом, пасмурных душою,
как мы, мой старый друг, как мы с тобою.
|

|
Звон отзвонил. И служба отошла.
Но двери храма всё ещё открыты.
Берёзами плакучими повиты
алтарь и своды, вход и купола.
Пруд вечереет. Голубая мгла
прохладна. Но последнего поклона
никак не положу...Как веретёна,
снуют, чернея, ласточки в окне.
И думаю: насколь же благосклонна
судьба моя, бесчастная, ко мне:
едва жива, а добрела до храма,
и то, что мы зовём сырая яма,
не так темно, не слишком щерит пасть,
затем что всей мне, может, не пропасть.
И я прошу: ткись, ласточкина пряжа
июньских дней; грузись, моя поклажа, —
авось и справлюсь с долею моей,
отведав чистой горечи скорбей...
Ещё берёзы Троицы свежи,
светлы, как вечер жизни не по лжи... |
Август 1992, Татьяна Глушкова

|