Глава 23. Жизнь под стеклом

(перевод Сабины Introversion)

Ш.: Давай поговорим об известности. Как обстоит дело со всем этим негативом, который ассоциируется с ней? Расскажи об отрицательных сторонах славы… Имея славу такого масштаба, что ты не приемлешь в ней?

М.: Я не люблю, когда ты становишься иконой, будучи суперзвездой, потом превращаешься в икону и международный феномен, то, что случилось со мной - и мне не стыдно об этом говорить - и всё это вызывает зависть. Я часто становился объектом серьезной зависти.

Ш.: Она исходит от других знаменитостей по отношению к тебе, то есть ты явно ощущаешь ее, или ты чувствуешь, что она где-то существует, на расстоянии?

М.: Я видел зависть других, но как только люди знакомятся со мной лично, то сразу же меняются, и так каждый раз. Они видят, что я всего лишь обычный парень. Познакомившись со мной, они даже начинают плакать в моем присутствии. Существует два типа фанатов. Первый фанат кричит: «О, Боже мой! О, Боже мой!». Потом он падает в обморок, и тебе приходится ловить его. Второй резко кидает тебе: «Привет!» Я отвечаю: «Привет! Приятно познакомиться! Как тебя зовут?» Он называет имя, но у него уже есть сложившаяся позиция по отношению к тебе. А я с ним держусь просто и искренне, и затем я вижу, что он начинает плакать. Я спрашиваю: «Почему ты плачешь?» И он отвечает: «Потому что я никогда не думал, что ты такой замечательный". И он меняет свое отношение! Я продолжаю: "И каким же ты меня представлял?" Он: «Я думал, ты гордый и заносчивый». Я говорю: «Пожалуйста, никогда не суди! Я совсем не такой». Они обычно поражены! И я убежден, после этого они любят тебя еще сильнее, в тысячи раз сильнее. Мне кажется, Доброта и Любовь все преодолеют. Просто надо быть проще!

Ш.: Ты всегда обладал способностью смягчать сердца с помощью доброты и любви?

М.: Да

Ш.: А как дело обстоит с завистью других звезд? Ведь в твоей профессии много зависти?

М.: Совершенно верно! Они восхищаются тобой и знают, что ты великолепен, потому что они завидуют, они хотят оказаться на твоем месте. И «М» одна из них! Мадонна одна из них! Она завистлива. Она женщина, и именно это ей мешает! Мне кажется, поклонницы женского пола не так эмоциональны по отношению к своему кумиру, если их кумир тоже женщина. А мужчины в этом случае слишком сдержаны, чтобы давать волю эмоциям. Вокруг меня всегда истерия и лесть, а вокруг нее этого нет!

Ш.: А разве зависть не бывает полезна? Ты разве за всю свою карьеру никому не завидовал до такой степени, что это заставляло тебя работать упорнее?

М.: Никогда не завидовал. Только восхищение, чистое восхищение.

Ш.: Таким образом, восхищение является бОльшим стимулом, чем зависть, потому что оно несет позитивный заряд. И когда ты смотрел на Фреда Астера, ты говорил себе: «Я тоже смогу так».

М.: Точно! Только восхищение. Зависть - никогда. Это неправильно, но такова человеческая природа, не так ли? Но почему люди, глядя на великого человека, сразу и бесповоротно начинают завидовать ему?

Ш.: Конечно, но ты никогда не испытывал подобного?

М.: Я просто не понимаю тех, которые испытывают.

Ш.: Для тебя существовало только восхищение? Ты испытывал благоговейный трепет и восторг перед большим талантом?

М.: А разве человек может завидовать Богу?

Ш.: Конечно! Посмотри на Сталина и Гитлера. Каждый из них хотел стать Богом. Они хотели управлять жизнью и смертью.

М.: Вау.

Ш.: Потому что они потеряли чувство благоговейного трепета и восторга. Бог больше не восхищал их. Он был для них соперником. Они хотели быть всемогущими, и поэтому не могли признать его власть и подчиниться. Они стали его врагами. Кроме зависти, что еще ты не приемлешь в известности?

М.: Саму известность.

Ш.: Тебе не нравится, когда ты не можешь просто пройти по улице?

М.: Нет, мне нравится, когда люди узнают меня и здороваются, и когда толпа собирается, и все такое.

Ш.: Когда мы были в твоем микроавтобусе, мы уезжали из отеля, дважды мы видели того чернокожего мальчика на велосипеде, который ехал за нами около пяти миль по небезопасным улицам Нью-Йорка только для того, чтобы взять у тебя автограф. И ты остановил машину и дал ему автограф. После обеда с президентом Клинтоном мы видели еще троих детей, которые около мили бежали за нами, пока ты не сказал водителю остановиться, и ты дал им автографы. Таким образом, ты замечаешь их.

М.: О боже! Иногда они собираются сотнями. И дело обстоит в триллион раз хуже, чем то, что ты наблюдал. Они начинают крушить все на своем пути и просто становятся одной неуправляемой толпой.

Как-то мы с Майклом выходили из Карнеги Холл после нашей презентации в день Святого Валентина в 2001 году. С полной уверенностью заявляю, что его чуть не разорвали на кусочки.

Ш.: Но тебе нравится, когда люди тебе узнают, коль скоро они настроены миролюбиво.

М.: Мне кажется - такова роль знаменитого человека, того, кого Бог наделил талантом – будь то скульптор, писатель, художник, певец или танцор - нести массам отдохновение и удовольствие. Это наша работа - дарить радость.

Ш.: Есть ли еще что-нибудь, что ты не терпишь в известности? Очевидно, ты ненавидишь желтую прессу.

М.: Ненавижу ее. Ненавижу этих придурков, которые занимаются этим. Я думаю, расизм, зависть и зло – это все их рук дело. Они срывают свою злость на людях, которые пытаются творить добро, и это очень грустно. Те, кто верит им, просто безумцы. Как бы мне хотелось, чтобы появился способ избавиться от подобных вещей.