***
09-12-2011 05:32
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Вспомнилось про революцию.
"Северный Вестниииииик"!!! Восьмой номееееееер!!! - завопил Бенедикт. Рванулся, толкнув Кудеяр Кудеярыча; тот споткнулся, ударился о стену; падая, уперся рукой; стена подалась и оборотилась полкой, полка рухнула и посыпалась, и се, - раскрылась взгляду палата большая-пребольшая, по стенам все шкафы да полки, а в палате столы без счету, книгами завалены, а у главного стола, в полукольце тысячи свечей, тубарет высокий, а на тубарете сам Федор Кузьмич, слава ему, с письменной палочкой в деснице; личико к нам оборотил и ротик разинул: удивился.
- Почему без доклада? - нахмурился.
- Слезай, скидавайся, проклятый тиран-кровопийца, - красиво закричал тесть. - Ссадить тебя пришли!
- Кто пришел? Зачем пропустили? - забеспокоился Федор Кузьмич, слава ему.
- "Кто пришел", "кто пришел"! Кто надо, тот и пришел!
- Тираны мира, трепещите, а вы мужайтесь и внемлите! - крикнул и Бенедикт из-за тестева плеча.
- Чего "трепещите"-то? - Федор Кузьмич понял, скривил личико и заплакал. - Вы чего делать-то хотите?
- Кончилась твоя неправедная власть! Помучил народ - и будя! Сейчас мы тебя крюком!
- Не надо, не надо меня крюко-ом! Крюком больна-а!
- Ишь ты! Он еще будет жалкие слова говорить! - закричал тесть. - Бей его! - И сам ударил наотмашь. Но Федор Кузьмич, слава ему, горошком скатился с тубарета и отбежал, так что попал тесть по книге, и книга та лопнула.
- Зачем, зачем вы меня ссаживаете-е-е-е?
- Плохо государством управляешь! - закричал тесть страшным голосом. Бросился с крюком к Набольшему Мурзе, долгих лет ему жизни, но Федор Кузьмич, слава ему, опять нырнул под тубарет, оттуда под стол, и перебежал на другую сторону горницы.
- Как умею, так и управляю! - заплакал с той стороны Федор Кузьмич.
- Развалил все государство к чертовой бабушке! Страницы из книжек выдираешь! Лови его, Бенедикт!
- У пушкина стихи украл! - крикнул тоже и Бенедикт, распаляя сердце. - Пушкин - наше все! А он украл!
- Я колесо изобрел!
- Это пушкин колесо изобрел!
- Я коромысло!..
- Это пушкин коромысло!
- Я лучину!..
- Вона! Еще упорствует...
Бенедикт бросился ловить Федора Кузьмича с одной стороны стола, тесть кинулся в обход с другой стороны, а Набольший Мурза, долгих лет ему жизни, опять нырнул под стол и перебежал назад.
- Не трогайте меня, я добрый и хороший!
- Юркий, гнида! - закричал тесть. Рукой о стол оперся и прыгнул, прямо одним прыжком столешницу перемахнул. Федор Кузьмич, слава ему, визгнул, порскнул под шкаф и забился там в глубину куда-то.
- Лови его! - хрипел тесть, шаря и тыкая крюком под полками. - Уйдет! Уйдет! У него тут ходы всюду прорыты!
Бенедикт подбежал на подмогу. Вместе, мешая друг другу, тыкали крюками, шарили, запыхались.
- Чего-то держу, вроде попался... Ну-к, ты помоложе, нагнись погляди... Не подцепить никак... Он, нет?..
Бенедикт встал на четвереньки, завернул голову под шкаф, - темно, клочья какие-то.
- Не видать ничего... Кудеяр Кудеярыч, вы бы посветили!
- Выпустить боюсь... Ну-ка, крюк перехвати у меня... Ч-черт, не пойму...
Бенедикт перехватил крюк; тесть встал на карачки, пустил под шкаф свет, кряхтел .
- Пылишша... Не видать ничего... Пылишшу развел...
Под крюком дернулось, вроде как одежда треснула, Бенедикт тыкнул с поворотом, но поздно: туку-туку-туку, - мелкие шажочки перебежали вдоль стены за полками куда-то вглубь палаты.
-Упустил, чорт! - крикнул тесть с досадой. - Учил ведь тебя, учил!
- А чего всегда я!.. Вы сами за одежу зацепили!
- Придавить надо было! Где он теперь... А ну, выходи, Федор Кузьмич! Выходи по-хорошему!
- Нечестно, нечестно! - крикнул Федор Кузьмич, слава ему, из-под полок.
- Там он! Давай!
Но Федор Кузьмич опять перебежал.
- Не надо меня ловить, маленького такого!..
- Тыкай!.. Тыкай сюда, тудыть!..
- Почему настаиваете?.. Уходите отсюда! - пискнул Федор Кузьмич из третьего места.
- ...Плохие люди! - крикнул из четвертого.
Тесть озирался, Бенедикт озирался, вытянув шею, склонив голову, - вот шуркнуло под дальним шкафом; повернул голову к дальнему шкафу; вот прошелестело под полками; мягким длинным прыжком Бенедикт прыгнул к полкам; если закрыть глаза, звуки лучше слышно; закрыл глаза, поводил головой из стороны в сторону; еще бы уши прижать, - совсем хорошо бы: ноздри раздулись, - можно и по запаху... где он пробегает, там его запах... Вот он!
- Вот он! - крикнул Бенедикт, прыгая, наваливаясь и крутя крюком; под крюком пронзительно, тонко завизжало. - Держу-у-у-у!
Лопнуло что-то; звук такой тихий, но отчетливый; на крюке напряглось и обмякло. Бенедикт крутанул и выволок из-под полки Набольшего Мурзу, долгих лет ему жизни. Тельце чахленькое, а сколько возни было. Бенедикт сдвинул колпак, обтер рукавом нос. Смотрел. Видать, хребтина переломилась: головка набок свернута, и глазки закатимши.
Тесть подошел, тоже посмотрел. Головой покачал.
- Крюк-то запачкамши. Прокипятить придется.
- Ну а теперь чего?
- А счисть его вон хоть в коробку.
- Руками ?!
- Зачем руками? Боже упаси. Вон бумажкой давай. Бумажки-то тут полно.
- Э, э, книги не рвите! Мне читать еще!..
- Тут без букв. Картинка одна.
Тесть вырвал портрет из книжки, свернул кульком, руку просунул и счистил Федора Кузьмича, слава ему, с крюка. И крюк обтер.
- Так вот, - бормотал тесть. - Никому тиранить не дозволено! Ишь, моду взяли: тиранить!
...Бенедикт записал: "больше троих ни Боже мой не собираться".
- Дальше: свобода печати.
- Это к чему бы?
- А должно, чтоб старопечатные книги читали.
Тесть подумал.
- Можно. Хрен с ними. Теперича без разницы. Пущай читают.
Бенедикт записал: "старопечатные книги читать дозволяется". Подумал и приписал: "но в меру". Так и Федор Кузьмич, слава ему, всегда указывал. Еще подумал. Нет, все-таки как же получается: это каждый бери да читай? Свободно доставай из загашника, раскладывай на столе, а там, может, пролито чего али напачкано? Когда книгу читать запрещено, так каждый свою бережет, чистой тряпицей оборачивает, дыхнуть боится.
А когда дозволено читать, так, небось, и корешок перегибать будут, а то листы вырывать! Кидаться книгами вздумают. Нет! Нельзя людям доверять. Да чего там: отобрать их и все дела. Прочесать городок, слобода за слободой, дом за домом, перетряхнуть все, книжки изъять, на семь засовов запереть. Неча!
Вдруг почувствовал: понимаю государственный подход!!! Сам, без указа, - понимаю!!! Ура! Вот что значит в Красном Тереме сидеть! Бенедикт расправил плечи, засмеялся, высунул кончик языка и аккуратненько перед "дозволяется" приписал "не".
- Так... Свобода вероиспо- ... испо-... исповедания .
Тесть зевнул.
- Да чего-то надоело. Хватит свобод.
- Тут еще немного.
- Хватит. Хорошенького понемножку. К обороне переходим. Пиши: Указ Третий.
Сами-знаете-кто. Сами-знаете-что.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Вспомнилось про революцию.
"Северный Вестниииииик"!!! Восьмой номееееееер!!! - завопил Бенедикт. Рванулся, толкнув Кудеяр Кудеярыча; тот споткнулся, ударился о стену; падая, уперся рукой; стена подалась и оборотилась полкой, полка рухнула и посыпалась, и се, - раскрылась взгляду палата большая-пребольшая, по стенам все шкафы да полки, а в палате столы без счету, книгами завалены, а у главного стола, в полукольце тысячи свечей, тубарет высокий, а на тубарете сам Федор Кузьмич, слава ему, с письменной палочкой в деснице; личико к нам оборотил и ротик разинул: удивился.
- Почему без доклада? - нахмурился.
- Слезай, скидавайся, проклятый тиран-кровопийца, - красиво закричал тесть. - Ссадить тебя пришли!
- Кто пришел? Зачем пропустили? - забеспокоился Федор Кузьмич, слава ему.
- "Кто пришел", "кто пришел"! Кто надо, тот и пришел!
- Тираны мира, трепещите, а вы мужайтесь и внемлите! - крикнул и Бенедикт из-за тестева плеча.
- Чего "трепещите"-то? - Федор Кузьмич понял, скривил личико и заплакал. - Вы чего делать-то хотите?
- Кончилась твоя неправедная власть! Помучил народ - и будя! Сейчас мы тебя крюком!
- Не надо, не надо меня крюко-ом! Крюком больна-а!
- Ишь ты! Он еще будет жалкие слова говорить! - закричал тесть. - Бей его! - И сам ударил наотмашь. Но Федор Кузьмич, слава ему, горошком скатился с тубарета и отбежал, так что попал тесть по книге, и книга та лопнула.
- Зачем, зачем вы меня ссаживаете-е-е-е?
- Плохо государством управляешь! - закричал тесть страшным голосом. Бросился с крюком к Набольшему Мурзе, долгих лет ему жизни, но Федор Кузьмич, слава ему, опять нырнул под тубарет, оттуда под стол, и перебежал на другую сторону горницы.
- Как умею, так и управляю! - заплакал с той стороны Федор Кузьмич.
- Развалил все государство к чертовой бабушке! Страницы из книжек выдираешь! Лови его, Бенедикт!
- У пушкина стихи украл! - крикнул тоже и Бенедикт, распаляя сердце. - Пушкин - наше все! А он украл!
- Я колесо изобрел!
- Это пушкин колесо изобрел!
- Я коромысло!..
- Это пушкин коромысло!
- Я лучину!..
- Вона! Еще упорствует...
Бенедикт бросился ловить Федора Кузьмича с одной стороны стола, тесть кинулся в обход с другой стороны, а Набольший Мурза, долгих лет ему жизни, опять нырнул под стол и перебежал назад.
- Не трогайте меня, я добрый и хороший!
- Юркий, гнида! - закричал тесть. Рукой о стол оперся и прыгнул, прямо одним прыжком столешницу перемахнул. Федор Кузьмич, слава ему, визгнул, порскнул под шкаф и забился там в глубину куда-то.
- Лови его! - хрипел тесть, шаря и тыкая крюком под полками. - Уйдет! Уйдет! У него тут ходы всюду прорыты!
Бенедикт подбежал на подмогу. Вместе, мешая друг другу, тыкали крюками, шарили, запыхались.
- Чего-то держу, вроде попался... Ну-к, ты помоложе, нагнись погляди... Не подцепить никак... Он, нет?..
Бенедикт встал на четвереньки, завернул голову под шкаф, - темно, клочья какие-то.
- Не видать ничего... Кудеяр Кудеярыч, вы бы посветили!
- Выпустить боюсь... Ну-ка, крюк перехвати у меня... Ч-черт, не пойму...
Бенедикт перехватил крюк; тесть встал на карачки, пустил под шкаф свет, кряхтел .
- Пылишша... Не видать ничего... Пылишшу развел...
Под крюком дернулось, вроде как одежда треснула, Бенедикт тыкнул с поворотом, но поздно: туку-туку-туку, - мелкие шажочки перебежали вдоль стены за полками куда-то вглубь палаты.
-Упустил, чорт! - крикнул тесть с досадой. - Учил ведь тебя, учил!
- А чего всегда я!.. Вы сами за одежу зацепили!
- Придавить надо было! Где он теперь... А ну, выходи, Федор Кузьмич! Выходи по-хорошему!
- Нечестно, нечестно! - крикнул Федор Кузьмич, слава ему, из-под полок.
- Там он! Давай!
Но Федор Кузьмич опять перебежал.
- Не надо меня ловить, маленького такого!..
- Тыкай!.. Тыкай сюда, тудыть!..
- Почему настаиваете?.. Уходите отсюда! - пискнул Федор Кузьмич из третьего места.
- ...Плохие люди! - крикнул из четвертого.
Тесть озирался, Бенедикт озирался, вытянув шею, склонив голову, - вот шуркнуло под дальним шкафом; повернул голову к дальнему шкафу; вот прошелестело под полками; мягким длинным прыжком Бенедикт прыгнул к полкам; если закрыть глаза, звуки лучше слышно; закрыл глаза, поводил головой из стороны в сторону; еще бы уши прижать, - совсем хорошо бы: ноздри раздулись, - можно и по запаху... где он пробегает, там его запах... Вот он!
- Вот он! - крикнул Бенедикт, прыгая, наваливаясь и крутя крюком; под крюком пронзительно, тонко завизжало. - Держу-у-у-у!
Лопнуло что-то; звук такой тихий, но отчетливый; на крюке напряглось и обмякло. Бенедикт крутанул и выволок из-под полки Набольшего Мурзу, долгих лет ему жизни. Тельце чахленькое, а сколько возни было. Бенедикт сдвинул колпак, обтер рукавом нос. Смотрел. Видать, хребтина переломилась: головка набок свернута, и глазки закатимши.
Тесть подошел, тоже посмотрел. Головой покачал.
- Крюк-то запачкамши. Прокипятить придется.
- Ну а теперь чего?
- А счисть его вон хоть в коробку.
- Руками ?!
- Зачем руками? Боже упаси. Вон бумажкой давай. Бумажки-то тут полно.
- Э, э, книги не рвите! Мне читать еще!..
- Тут без букв. Картинка одна.
Тесть вырвал портрет из книжки, свернул кульком, руку просунул и счистил Федора Кузьмича, слава ему, с крюка. И крюк обтер.
- Так вот, - бормотал тесть. - Никому тиранить не дозволено! Ишь, моду взяли: тиранить!
...Бенедикт записал: "больше троих ни Боже мой не собираться".
- Дальше: свобода печати.
- Это к чему бы?
- А должно, чтоб старопечатные книги читали.
Тесть подумал.
- Можно. Хрен с ними. Теперича без разницы. Пущай читают.
Бенедикт записал: "старопечатные книги читать дозволяется". Подумал и приписал: "но в меру". Так и Федор Кузьмич, слава ему, всегда указывал. Еще подумал. Нет, все-таки как же получается: это каждый бери да читай? Свободно доставай из загашника, раскладывай на столе, а там, может, пролито чего али напачкано? Когда книгу читать запрещено, так каждый свою бережет, чистой тряпицей оборачивает, дыхнуть боится.
А когда дозволено читать, так, небось, и корешок перегибать будут, а то листы вырывать! Кидаться книгами вздумают. Нет! Нельзя людям доверять. Да чего там: отобрать их и все дела. Прочесать городок, слобода за слободой, дом за домом, перетряхнуть все, книжки изъять, на семь засовов запереть. Неча!
Вдруг почувствовал: понимаю государственный подход!!! Сам, без указа, - понимаю!!! Ура! Вот что значит в Красном Тереме сидеть! Бенедикт расправил плечи, засмеялся, высунул кончик языка и аккуратненько перед "дозволяется" приписал "не".
- Так... Свобода вероиспо- ... испо-... исповедания .
Тесть зевнул.
- Да чего-то надоело. Хватит свобод.
- Тут еще немного.
- Хватит. Хорошенького понемножку. К обороне переходим. Пиши: Указ Третий.
Сами-знаете-кто. Сами-знаете-что.
Комментарии (14):
"КЫСЬ" - бесподобное произведение!
Nikogdaver
10-12-2011-03:45
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
гениальное. как стану генеральным санитаром, жизнь, здоровье, сила, - заставлю всех наизусть учить!
Исходное сообщение yana1011
"КЫСЬ" - бесподобное произведение!
гениальное. как стану генеральным санитаром, жизнь, здоровье, сила, - заставлю всех наизусть учить!
Ответ на комментарий Nikogdaver #
Для меня гениальное "сказ про Федота-стрельца". Оно на первом месте. На втором Кысь.
Nikogdaver
10-12-2011-21:47
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
мне не нравится стрелец, потому что там много окультуренной пошлости.
Исходное сообщение yana1011
Для меня гениальное "сказ про Федота-стрельца". Оно на первом месте. На втором Кысь.
мне не нравится стрелец, потому что там много окультуренной пошлости.
Ответ на комментарий Nikogdaver #
В Кыси пошлости тоже дай божЕ!
Nikogdaver
11-12-2011-04:35
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
Кысь по определению ЖЕСТЬ! Каменный век! Хуже! Полный распад совести!
а стрелец подделывается под что-то милое вроде сказок пушкина или конька-горбунка.
Исходное сообщение yana1011
В Кыси пошлости тоже дай божЕ!
Кысь по определению ЖЕСТЬ! Каменный век! Хуже! Полный распад совести!
а стрелец подделывается под что-то милое вроде сказок пушкина или конька-горбунка.
Ответ на комментарий Nikogdaver #
и с тем же распадом. В принципе эти оба произведения типа сказок. Только одно рифмуется, а другое проза. Разница мало. Разве что Стрелец почти весь стал крылатым. Кысь такой не будет . Увы...
Nikogdaver
11-12-2011-20:09
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
Форма народной сказки у стрельца. со всеми вытекающими жанровыми ограничениями.
Кысь - наджанровый шедевр. это энциклопедия русской жизни. страшная энциклопедия. в кыси нет ни единого нормального положительного героя, если не считать заглушенное доброе зерно в бенедикте и истопника-никиту как "пришельца" из другого времени. и там нет ответа на вечные вопросы как и у пушкина в его трагедиях. автор как бы смотрит со стороны и отрешается в конце.
"давайте отрешимся, давайте воспарим"
конечно, язык филатова, точен, лаконичен, певуч, плюс рифмован. практически народен. но при этом мысли, черт возми, банальны, что сродни пошлости. филатов, увы, не пушкин. к тому же актуальность расклада сил, предвосхищающего русский путч 91-го во многом поисчерпалась.
поэтому я не знаю никого, кто в данный трудный час для россии вспоминал бы в первую очередь филатова. чаще цитаты из кыси в блогах встречаются.
забил в поисковую форму лиру.
кысь упоминается 1077 раз
сказка о федоте 37 раз
конечно, я сам говорил ниже, что блоггеры - это малая часть народа, но куда более развитая.
кстати, интересные факты.
кысь толстая начала писать в 1986-ом, то есть примерно в то же время, что и федот появился (а появился он довольно быстро) закончила - в 2000-ном. только в этом году путин стал президентом. почему я об этом упоминаю - потому что, когда я кысь прочитал (несколько лет назад), то моментально подумал, что путичка, а потом и медвепутичка - это же вылитый федор кузьмич! и плотник и мореплаватель и академик. как и все его ставленники минипутички - малые мурзы, чиновники с неограниченной властью. хотя он был на подъеме в то время, в фаворе у народа, и никакой партии жуликов и воров не существовало в помине. значит, в кыси это архетип русской власти вообще, начиная там с какого-нибудь петра, который и служил оригиналом плотника и мореплавателя, до жалких бесконечных копий спустя полтыщи лет.
а с другой стороны этой власти - то, что ее "заслуживает", а вернее, что этой властью пасётся и поощряется - рабская природа, безграмотность, лень.
нет. кысь совсем не ровня федоту.
Исходное сообщение yana1011
и с тем же распадом. В принципе эти оба произведения типа сказок. Только одно рифмуется, а другое проза. Разница мало. Разве что Стрелец почти весь стал крылатым. Кысь такой не будет . Увы...
Форма народной сказки у стрельца. со всеми вытекающими жанровыми ограничениями.
Кысь - наджанровый шедевр. это энциклопедия русской жизни. страшная энциклопедия. в кыси нет ни единого нормального положительного героя, если не считать заглушенное доброе зерно в бенедикте и истопника-никиту как "пришельца" из другого времени. и там нет ответа на вечные вопросы как и у пушкина в его трагедиях. автор как бы смотрит со стороны и отрешается в конце.
"давайте отрешимся, давайте воспарим"
конечно, язык филатова, точен, лаконичен, певуч, плюс рифмован. практически народен. но при этом мысли, черт возми, банальны, что сродни пошлости. филатов, увы, не пушкин. к тому же актуальность расклада сил, предвосхищающего русский путч 91-го во многом поисчерпалась.
поэтому я не знаю никого, кто в данный трудный час для россии вспоминал бы в первую очередь филатова. чаще цитаты из кыси в блогах встречаются.
забил в поисковую форму лиру.
кысь упоминается 1077 раз
сказка о федоте 37 раз
конечно, я сам говорил ниже, что блоггеры - это малая часть народа, но куда более развитая.
кстати, интересные факты.
кысь толстая начала писать в 1986-ом, то есть примерно в то же время, что и федот появился (а появился он довольно быстро) закончила - в 2000-ном. только в этом году путин стал президентом. почему я об этом упоминаю - потому что, когда я кысь прочитал (несколько лет назад), то моментально подумал, что путичка, а потом и медвепутичка - это же вылитый федор кузьмич! и плотник и мореплаватель и академик. как и все его ставленники минипутички - малые мурзы, чиновники с неограниченной властью. хотя он был на подъеме в то время, в фаворе у народа, и никакой партии жуликов и воров не существовало в помине. значит, в кыси это архетип русской власти вообще, начиная там с какого-нибудь петра, который и служил оригиналом плотника и мореплавателя, до жалких бесконечных копий спустя полтыщи лет.
а с другой стороны этой власти - то, что ее "заслуживает", а вернее, что этой властью пасётся и поощряется - рабская природа, безграмотность, лень.
нет. кысь совсем не ровня федоту.
Ответ на комментарий Nikogdaver #
Для тебя инет это показатель. Я же живу в реальном мире. И в реальном у Филатова гораздо больше поклонников его Срельца, нежели Кыси.
Nikogdaver
12-12-2011-01:58
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
для меня показатель - масштаб произведения. его глубина.
поможет ли оно мне что-то понять или в чём-то утвердиться.
ну или сможет ли меня удивить, развеселить.
разумеется, мой уровень и мои вкусы - основа всего. имхо, так сказать.
ну не приводят меня в восторг все эти "туды-сюды", "ишо", и "сумлеваться".
рифмы "жрать-рать", "интимные смыслы", политическая и бытовая сатира.
мне философию подавай и поиски смысла жизни)
Исходное сообщение yana1011
Для тебя инет это показатель. Я же живу в реальном мире. И в реальном у Филатова гораздо больше поклонников его Срельца, нежели Кыси.
для меня показатель - масштаб произведения. его глубина.
поможет ли оно мне что-то понять или в чём-то утвердиться.
ну или сможет ли меня удивить, развеселить.
разумеется, мой уровень и мои вкусы - основа всего. имхо, так сказать.
ну не приводят меня в восторг все эти "туды-сюды", "ишо", и "сумлеваться".
рифмы "жрать-рать", "интимные смыслы", политическая и бытовая сатира.
мне философию подавай и поиски смысла жизни)
Ответ на комментарий Nikogdaver #
Философию можно увидеть в любом произведении. А смысл жизни - это утопия. Его нет. Масштаб для Кыси это сильно сказано. Не тот формат.
Nikogdaver
12-12-2011-06:37
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
утопия. и смысл - утопия и кысь - утопия. точнее - антиутопия.
и что же такого сильного в масштабе и не того в формате?
Исходное сообщение yana1011
Философию можно увидеть в любом произведении. А смысл жизни - это утопия. Его нет. Масштаб для Кыси это сильно сказано. Не тот формат.
утопия. и смысл - утопия и кысь - утопия. точнее - антиутопия.
и что же такого сильного в масштабе и не того в формате?
Ответ на комментарий Nikogdaver #
Вот именно, что ничего.
Nikogdaver
13-12-2011-04:27
удалить
Ответ на комментарий yana1011 #
"Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно.
Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было.
У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что не понятно, о ком идет речь.
Уж лучше мы о нём не будем больше говорить."
(Хармс. "Случаи")
Исходное сообщение yana1011
Вот именно, что ничего.
"Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно.
Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было.
У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что не понятно, о ком идет речь.
Уж лучше мы о нём не будем больше говорить."
(Хармс. "Случаи")
Комментарии (14):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник *** | Nikogdaver - Зона отчуждения |
Лента друзей Nikogdaver
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»