Многие современные реалии и происходящие явления принято считать прогрессом или, как минимум, результатами прогресса. И за этими вещами в блестящей обёртке становится сложно разглядеть их обратные стороны
Люди, пишущие только в твиттер, начинают забывать о существовании абзацев. Youtube активно используется для гордого выставления напоказ того, что в прежние времена свадебные видеооператоры считали неудавшимися кадрами и хранили исключительно в целях пособия для начинающих «Как не надо снимать».
Новая панелька к мобильнику – не прогресс. Тем более, если она сделана из менее качественного и более токсичного материала.
Вебкамера возле избирательной урны – тоже не прогресс, а вынужденная необходимость. Прогрессом было бы как раз избежание этого за ненадобностью при корректно работающей системе, в которой целое – всегда 100%, и ни процентом больше. Но нас приучают к тому, что если организовать более близкое знакомство известных задолго до этого предметов, то это хорошо. Называют это нововведением и составным элементом неуклонно прогрессирующего общества. Кажется, нововведение больше подходит для именования первой в жизни клизмы или долгожданного эксперимента с наконец-то купленным фаллоимитатором. Можно же и чайник включать в ванной, особенно во время отсутствия горячей воды, но только эта крыловско-квартетная перестановка абсолютно не изменит конечный результат.
За последние годы только одних терминов, призванных символизировать изменения к лучшему, набралось чересчур много. Ребрендинг, модернизация, апгрейд, моддинг, тюнинг, реструктуризация, инновация… Только куда-то подевалось советское рационализаторство, единственное слово, несущее в себе латинский корень разумности и смысла, тогда как в остальные вложена лишь забота о красивости и хвастовстве.
Изобрести за полгода времени и за миллионы потраченных средств то же самое, что уже было изобретено где-нибудь ещё – не инновация. Подражательство, перенимание, плагиат – но не инновация. Но этот термин насильно внедряется в наши мозги вместо широко известного в СССР новаторства. А ведь это совсем разные понятия. Если новаторство подразумевает полное обновление, отказ от плохо работающего пылесоса в пользу других технологий, то инновация заключается всего лишь в замене в этом пылесосе мешка для мусора на новый, расписанный в цветочек и зачем-то сделанный с использованием нанороботов. Но пылесос с полудохлым двигателем работать от этого лучше не станет.
Модернизация – это «осовременивание» по-русски. Изменение доставшегося в наследство ценного так, чтобы это было интересно массам. Поп-ремикс «Реквиема» Моцарта – это модернизация. Но зачем? Ах да, под это клубная публика ещё не отплясывала.
В тестах ГИА и ЕГЭ по математике – обилие модернизированных задач про сравнение тарифных планов мобильных операторов и расценок на услуги такси. Равные ли при этом шансы понять, что же требуется вычислить, у школьника мегаполиса, давно считающего мобильный телефон одним из органов коммуникации своего тела с окружающим миром и периодически катающегося с родителями на такси в аэропорт для отбытия в очередную тёплую страну, и у ученика чудом не закрытой и ещё большим чудом не развалившейся школы деревеньки Фигзнаетгдеевки? Ведь для последнего мобильник и такси – почти то же самое, что для первого – подоить корову: слышал, что такое бывает.
И модернизация, и инновация – элементы сегодняшнего преподнесения прогресса. Стоит копнуть глубже, чтобы понять истоки самого термина.
Латинский первоисточник «progressus» означает не только «движение вперёд» и «успех», но и просто «ход, течение». Мы опускаем бумажный кораблик в маленький ручеёк, ненадолго образованный прошедшим дождём. Он плывёт по этому вялому течению. Но зато его движение можно полноправно называть прогрессом с точки зрения лексики. Да, безусловно, – это самый настоящий успех! Ручеёк был обнаружен именно тогда, когда кораблик был уже готов отправиться в своё плавание. Но что такое успех? Допустим, что однокоренное ему слово – успение. Не совсем понятно? А ещё – усыпальница. Так, кажется, яснее. Успение – это кончина, смерть. И успех – это тоже конец, завершение какого-то дела. Это видно и по фразеологизмам: «увенчаться успехом» (венец имеет переносное значение завершения), «с тем же успехом» (в том смысле, что конец есть у всего).
Если же считать, что однокоренным является глагол «спеть», служащий для обозначения состояния какого-нибудь овоща или фрукта в растительном процессе, то это мало что меняет. Любой такой плод начинает спеть, поспевает, наконец, становится спелым – и всё! Прогресс на этом завершён. Это снова – конец. Потом варианта всего два: сгнить во благо размножения родительского растения, или же быть съеденным.
Так что же на самом деле хотят люди на государственных должностях, имеющие не ограниченное временем телеприсутствие и прочие способы декларирования настроенческих лозунгов? Что они имеют в виду, желая видеть в России больше успешных людей? Варианты – те же: нас съедят с потрохами или заставят гнить во благо условного государства, но, вероятнее, – на благо конкретных бездонных карманов.
История знает немало примеров того, когда изобретатель, создатель чего-то нового, прорывного, будучи подневольным рабом заказчиков изобретения, оставался жив лишь до тех пор, покуда не приходил к успеху в своём созидании. Сразу после госприёмки демонстрации результата и передачи всех чертежей и инструкций он становился ненужным или даже опасным из-за своих знаний. А потому списывался в расход. Догадываясь об этом невесёлом будущем, было совершенно логично не слишком торопиться выполнять своё задание. Но – с другой стороны – и не изображать из себя полного идиота, чтобы списание не случилось ещё раньше, а на замену не пришёл кто-то другой.
Школьная успеваемость – показатель потенциальной возможности будущего успеха, первая ступень в этой лестнице в небо, причём с тем же корнем. Так, может, это абсолютно нормально – учиться, спотыкаясь с «тройки» на «четвёрку» и обратно? Может, это – вполне естественная подсознательная реакция каждого молодого организма: быть в серединке?
Вообще, корень “gressus” по-латыни обозначает «шагание, хождение». И именно исходя из этого значения, приставка «про-» («за-») формирует шагание в правильном направлении (прогресс), а возвратная приставка «ре-» - перемещение в противоположном (стало быть – неправильном) направлении (регресс). А кто вообще определяет, куда нужно двигаться? Где этому учат? Неужели какой-то президентоподатливый вуз, по примеру нововведённой бредовой специальности «инноватика», уже преподаёт «прогрессорство»? И ведь категориями «лучше-хуже» оперировать при определении направления движения совсем не получится. Россия переходит на цифровое телевещание. Качество лучше? Да. Людям придётся тратиться на дополнительное оборудование. Хуже? Ещё бы! Почему-то у нас считается, что после организации прямого железнодорожного и авиационного сообщения между Землепупинском и Верхнеплюйском об обычных дорогах можно уже не заботиться. И никому нет дела до Митрича, который не желает пользоваться навязанным прогрессом, а желает запрячь Сивку предпенсионного возраста в ещё более антикварную телегу и проделать этот путь с ветерком, матерком и в любовании завораживающей красотой природы-матушки.
Ещё одно однокоренное прогрессу слово, присутствующее в нашем языке, несёт в себе ярко выраженный негативный оттенок: агрессия. И производные от него агрессор и агрессивность. Но на самом деле всё не так. В русском написании упущена ещё одна «г». Таким образом, приближающая приставка «аг-» искусственно превращена в отрицающую «а-». И в стародавние времена, когда на улочках древнего Рима слышалась латинская речь, а(г)грессия означала «предпринимательство, начинание, затевание, приближение к чему-то». И только поздние испуганные итальянцы в начале XVII века стали видеть в каждом таком приближении и начинании атаку и нападение. И люди, сидящие в построенном по итальянскому проекту Кремле, думают абсолютно так же. Предприниматель? Агрессор! Приближение к нашей кормушке – агрессивность! Затеваешь что-то неподалёку от линии нашего народного фронта? Агрессия! С такой логикой любой человек в форме, движущийся в направлении безбилетника, уже агрессор ещё до самого факта проверки билетов, если он вообще случится. А соседская собака без намордника в одном со мной лифте – неприкрытая агрессия, ведь ей же никто не мешает внезапно в меня вцепиться.
Превознося прогресс как нечто исключительно положительное, нас подсознательно приучают относиться к прогрессивным налогам ровно с таким же положительным восторгом. Нас заставляют радоваться тому прогрессу, который сделал оплату коммунальных услуг без дополнительной мзды платёжным системам весьма трудновыполнимой процедурой.
Все люди делятся на здоровых и больных. Среди больных существуют такие, кто, болея, считают себе здоровыми, а среди здоровых есть те, кто косит под больных. И вот нас насильно стараются из здоровых сделать больными так, чтобы считалось, что мы абсолютно здоровы. Нам необоснованно прививают ненависть к регрессу. А ведь он может быть просто упрощением ситуации, осложнённой прогрессом. Не просто шагом назад, в запрещённом направлении, а элементарным возвратом к исходным данным из сложившейся запутанности. Чтобы, вооружившись агрессивностью, просто попробовать подойти к заветному лучшему каким-нибудь другим путём.