... Я глядел на неё сквозь пелену каких-то чужих, неестественных слёз. Она улыбалась, сжимая душистый до безумия букетик ландышей, перевязанных жёлтой ниточкой. Она не смотрела в мою сторону. Ни разу за эти тысячи тысячи лет она не посмотрела мне в глаза. Казалось, ей было не нужно. Она знала всё заранее. Огромные блестящие глаза изучали трещины на асфальте. Потом она вскинула голову к небу:
- Какое небо огромное, в сравнении с нашей жизнью... - потом рассмеялась.
- Это разве смешно? - изумился я.
- Конечно смешно... Ведь это так искусственно... Я ведь на самом деле так не считаю, а говорю лишь от того только, что так писали классики. Толстой.
- Но небо...
- Что небо? Я приду домой, открою пачку кефира, заберусь на подоконник с ногами, буду думать об Артюре... - когда она произносила Его имя, её маленькие губы растягивались в странной довольной улыбке. Несмотря на то, что Он никогда даже не говорил с ней, - и небо будет лишь фоном для моих размышлений. Небо можно свернуть в огромный рулон и запихнуть в зрачок самой маленькой лягушки. А жизнь - нельзя...
- Артюр неудачник. Он.. гениальный... неудачник, - сказал я.
- Да, - и снова странная улыбка, - он ужасный неудачник, он родился им и был им всю жизнь, и будет до самой смерти, именно за это я его и люблю...ведь так трудно БЫТЬ хоть кем-то...
[показать]