Если кончиком языка провести по нёбу, мое имя сорвется с губ,
как случайный вздох. Мое имя – глина покорная, из нее бы мы
лепили нежный лепет, любовный вздор, мы шептались бы ночами,
потом молчали, приникали в тишине головой к плечу… Гумбер
Гумберт, мы действительно одичали.

Тебя нет со мной, и я тебя не хочу.

Время страны разделяет неудержимо, время нервно обрывает
любую нить. Помнишь, я тебе однажды не разрешила
выбрать то, что нас могло бы соединить? Разве можно ждать
другого от одиночек, женщин, созданных случайно, не из
ребра.

Почтальон принес конверт, на конверте почерк незнаком, и
сразу имя не разобрать.

У меня здесь утро сонное, сад туманный и в саду беседка,
влажная от росы.
Я совсем большая выросла, стала мамой. Ты не знаешь:
у тебя подрастает сын. Я читаю твое письмо и кусаю губы,
в каждой строчке ложь, чужой каблучок стучит. Я устала
от всех твоих девочек, Гумберт Гумберт.

А тебе пора устать от моих мужчин.

Нас с тобой уже давно ничего не держит, нас с тобой уже
давно ничего не ждет. Гумбер Гумберт, я сняла тебя, как
одежду, как чужое платье, которое вечно жмет.
Но остались письма. Письма приходят редко. Эту связь
не обесточить, не устранить.

Мне все кажется, ты заходишь в библиотеку, открываешь
книгу и смотришь поверх страниц.

(с) кот басё