Я думал, что привык к дворцу. К интригам. К ядам. К тому, что любое слово может быть ловушкой. Со временем перестаёшь возмущаться и удивляться. Начинаешь жить так, как будто всё это нормально. Мне часто говорят, что я жесток. Я не спорю. Просто никто из тех, кто это говорит, не жил так долго среди лжи, чтобы начать различать её по запаху. Ложь у нас здесь в крови и даже в дыхании, ею пропитано все. Это гниль под красивой тканью.
Смотрины - концентрат этой гнили. Каменный зал, улыбки, деловой тон. Люди обсуждают, кто на что годен. Я смотрю на это спокойно. На Каралисе это в порядке вещей. Подиум, кресла, вино - всё чинно, будто на приёме. Смотрины - это не шум и крики, как привыкли думать. Это тишина. Это удобные кресла. Это разговоры о пользе и фертильности. Это мир, где человеческая жизнь - строка в ведомости, бумажка с описанием товара. Я терпеть не могу это мероприятие, но это часть заведенного порядка. Люди любят порядок, он им понятен. Важно его поддерживать. И это необходимо для пользы Каралиса, и кто подберет действительно способных и талантливых, и придумает, куда их направить, если не я? Не Селарион же.
В тот день я сидел в кресле, как обычно, и читал, изредка поглядывая на сцену, и мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось, о том, как я выйду оттуда и вернусь к нормальным вещам: к книгам, к лаборатории, к тишине. Я был уверен, что ничего нового не увижу. Всё, как обычно: просьбы, страх, покорность. Иногда - ненависть. В целом - скучно. Я умею оценивать трезво и выбирать с умом. Мне всё равно. Я думал, что вечер будет таким же, как все подобные: я заберу тех, кто полезен, и уйду обратно к своим исследованиям. Но потом вывели девочку-ведьму, и моя уверенность рассыпалась, как стекло.
Хелен. Ведьма. Шестнадцать лет. Чёрные волосы и глаза, которые на мгновение стали золотыми, как мёд. И в этот миг меня будто ударило узнаванием. Мне почудился запах дома, которого у меня никогда не было. Он был очень похож на запах лесного домика, который я когда-то обнаружил в лесу, и в который теперь периодически ухожу, чтобы побыть в тишине. Как имя, которое ты давно забыл, но подсознание помнит. Я не понимаю, откуда это. Я знаю только одно: если бы её забрал кто-то другой, я бы устроил бойню. И это меня пугает сильнее, чем её ведьмовство, потому что я действительно умею быть жестоким - обо мне не зря шепчутся.
У меня внутри что-то щёлкнуло. Мне показалось, что я знаю её, хотя не должен. Не могу вспомнить, почему. В ней было что-то… знакомое. Нелепое слово, но точное. Я смотрел на неё и понимал, что не понимаю ничего. Моя память... как решето. Я знаю, каково это - жить с дырой, в которую проваливается прошлое. Но рядом с ней эта дыра вдруг перестала быть пустой. Она стала дверью. Запертой, но от неё тянуло теплом, которого мне не хватает.
Слово “ведьма” произнесли почти шёпотом, как будто опасались, что оно снизит и без того невысокую цену. А мне оно пошатнуло спокойствие. Не потому что я боюсь ведьм, я боюсь другого: того, что во мне реагирует раньше разума. Того, что движет мной, когда я ещё ничего не понял. И у меня внутри что-то сдвинулось так, будто кто-то резко открыл запертую дверь. Мурашки - как сигнал тревоги. Запах - как удар. Взгляд - как напоминание, что в моей голове есть пустоты, которые не лечатся ни тренировками, ни медитацией, ни злостью. Я не знаю, зачем она мне нужна. Просто знаю: если её сейчас заберут - я пойду следом, и тогда уже не будет ни торгов, ни правил, ни вежливости.
Она смотрела, будто ей не страшно. Будто цепи - временная неприятность, а не приговор. И этого оказалось достаточно, чтобы я сделал выбор, который невозможно объяснить ни отцу, ни брату, ни себе. Я почувствовал, будто я уже когда-то держал её руку, слышал её голос. Будто уже однажды потерял, но тело помнит ее. Я не знаю, что она принесёт мне: проблемы или ответы. Скорее всего, и то и другое. Но я чувствую, что она - мой шанс закрыть хоть одну из тех пустот в памяти, за которыми что-то слишком важное
Я не верю в судьбу. Я верю в причины. Но иногда причина - это просто ты сам, твоя память и твоя тень, которая наконец-то нашла то, к чему тянулась. У меня было три провала в памяти. Я умею жить с пустотами в голове, но рядом с ней они будто заполняются. И вместе с этим приходит желание. Голодное, животное.
Мне хочется её так, как хочется огня в мороз и воды в жару. До судорог, до зверя под кожей, который просыпается и требует. Я умею ломать. Но она... уже сломана до меня. Дрожит внутри, даже когда старается не показывать. У неё нет опоры, нет доверия. В ней слишком много страха, чтобы выдержать ещё одного хищника. И если я сделаю шаг не туда, если коснусь не так, если скажу не тем тоном - она либо убежит, либо сломается окончательно. Она травмирована. Она боится. Она смотрит на меня как на приговор. И я не имею права сделать так, чтобы она оказалась права. Если я поддамся своему голоду, я стану для нее тем, кем меня считают: ровно тем чудовищем из страшилок, только уже в своих глазах, и что хуже - в ее ощущениях. А мне и так уже хватает того, что обо мне шепчут. “Безумец”. “Кровавый принц”. Но я не хочу, чтоб она видела это во мне... Я могу быть чудовищем. Но не рядом с ней.
Начну с простого. Книги. Тепло. Еда. Тишина. Защита. Сначала - это. И только потом всё остальное, если она сама захочет. Посмотрим, сможет ли ведьма поверить дракону, который сам себе не всегда верит. Я не хочу стать ожившей легендой о Кровавом Принце для неё. Я не знаю, чем закончится эта история. Но я знаю, что она уже началась в тот момент, когда я поднял голову и понял: я где-то её потерял. И больше не собираюсь терять.
С этого момента всё становится сложнее. Потому что защитить человека во дворце - значит объявить войну не только врагам, но и правилам. Но... я ведь итак живу, будто правила писали не для меня. И вот тут начинается сложная работа - работа над собой.
Каралис любит делать вид, что он цивилизован. Но мне достаточно одного вечера, чтобы вспомнить: мы все здесь живём с ножом за спиной. Вопрос только в том, у кого он в рукаве, а у кого - в руке. Я хочу быть тем, рядом с кем она сможет впервые уснуть без страха. Если для этого мне придётся быть терпеливым, осторожным и слишком человечным - значит, так и будет. Я умею ждать. Я умею держать зверя на цепи. Хотя иногда мне кажется, что эта цепь держится на одном её взгляде.
Читать: Глава 5. Любимая наложница. За 111 лет до...
#Вэлдрин